Яна Гецеу – Ю+А=любовь (страница 8)
– Это какие? – спросила Юстина настороженно. Ну, ясно какие… он глянул на нее с предупреждением:
– Разные. За которые хорошо платят.
– Ты.. – Юстина поглядела на винную этикетку, лишь бы спрятать глаза.
– Да, – кивнул он.
Наемник, военный, и даже… убийца? Это он сейчас сказал? В душе Юстины разлилось приятным, неожиданным чувством. Но не это же надо было ощущать? Испугаться, наверное. Даже праведно вспылить. Напрячься. Как-так, убийца?! А она вот довольно лыбилась в своем этом кресле. Крутой! Мой! Он точно меня убережет. Не раздумывая и не маясь херней – ах, как же, ах, так же нельзя! – откусит за нее морду. Выбросит в мясорубку колодца. Не пощадит и не поколеблется, теряя время. Не даст никому нанести ему вред и не подпустит никого к ней. ВЫКУСИ, ДАМОЧКА! – послала неведомой Пиковой бабе Юстина и с довольно ухмылкой, отпила крупный глоток. Поставила бутылку на пол, встала и подошла к Аскольду. Вино и это его откровение, зажгло жадный огонь в груди Юстины. Жар растекался по животу, требуя затащить в костер и Аскольда.
Она так и сделала.
Подошла к нему, и когда он к ней повернулся, взяла за лицо и притянула к себе. Он сперва заартачился, бормоча про "я еще не закончил", но Юстина не спрашивала. Она прильнула к нему и перелила глоток вина, что держала во рту, ему в рот. Аскольду ничего не оставалось, как сомкнуть свои губы с ее, иначе б облился. А мокрым он быть не любил. Очень по-кошачьи!
– Что с тобой, – без вопроса пробормотал он, уже не сопротивляясь. Юстина раздевала его, горячо и деловито одновременно.
– А почему ты рассказал мне сейчас, – опять уточнила она, тоже без вопроса.
– Потому что новые отношения надо начать по-новому, – тихо, но убедительно сказал он и рубашка соскользнула с его широких, бугристых плеч. Юстина закусила губу, прищурилась, глядя ему в лицо. А все-таки, это удобно, когда мужик с тобой одного роста!
– Новые? – спросила она, сексуальным голосом с хрипотцой от вина.
– У нас все будет иначе теперь, я вижу! – серьезнопроговорил Аскольд и убрал прядь волос с ее лица. Под этим взглядом, сосредоточенно-серьезным, Юстина ощутила себя так комфортно, спокойно, без всяких "но" сексуальной. Желанной в любом весе и виде. Такой прочно и надежно любимой! И вот это чувство она не променяла бы ни на какие романтические внезапные цветы и полеты в Дубай. Ни на какой бурный секс на куче барахла посреди новоселья! Ни на что она б его не променяла, стабильного и предсказуемого.
Она крепко обвила его шею и впилась в тонкие, жесткие губы. Мое! Мой. Другого не надо. Вот именно с ним, в его запахе, голосе, глазах и руках – я дома. Когда могу ощущать животом его живот…"
И на этом все мысли исчезли. Когда Аскольд подхватил ее на руки и хотел было унести в спальню, но Юстина его остановила:
– Собаки…
Пришлось тащить ее в душ, и ставить под горячую воду.
Юстина не была фанаткой секса в воде, но на этот раз ей ничего не мешало. Она только вскользь удивлялась, как же многое ей перестало мешать! Все хорошо, все так и надо, все нравится!
– Подожди, – хрипловато попросил Аскольд, отлипая от нее, и хотел что-то еще сказать, но она схватила его за рубашку на груди и притянула к себе, неожиданно сильно:
– Не буду ничего ждать!
"Так и дождаться можно", с содроганием подумала она.
– Но как же… – снова уперся Аскольд, не давая ей себя целовать.
Юстина закатила глаза – да что?!
Горячая вода вовсю текла, осталось только ей воспользоваться, но доставучая педантичность и предусмотрительность Аскольда влезла между ними и здесь!
Он исчез за дверью, Юстина быстро постягивала с себя налипшую от влажного пара одежду, и с радостью избавилась от носков в засохшем чизкейке. Быстренько осмотрела себя, порадовалась лазерной эпиляции, отличное было вложение! "Мне и так все нравится", ага, тебе всегда все нравится, но самой Юстине как-то спокойнее.
Она ойкнула, когда ей на талию легли горячие руки. Аскольд появился, как тень. Просила тыщу раз, но нет…
Юстина глянула в зеркало и рассмеялась. В зубах, как пес нашедший на прогулке вкусный мусор, он держал пластиковый квадратик "Durex". Никогда, ни за что, ни разу в жизни он не рисковал. Бессмысленно было рассказывать, что у фей тоже есть свои "окошки" для беременности, не всегда и не обязательно рискуешь, да и вообще, ну будет и будет… нет, пока она твердо и четко не скажет – да, давай, рожать маленьких рысек! Он не рискнет и под дулом пистолета.
– Безрассудно трахаться, это не про вас, – тяжело вздохнула она и закатила глаза.
Аскольд деловито кивнул, положил "изделие номер два" на полочку, и развернул Юстину к себе:
– Так, а че там было, говоришь?
– Ниче не было, хватит болтать! – потребовала она и злобно, требовательно, горячо впилась ему в губы. Аскольд зарычал, вибрируя широкой грудью и плоским, жестким, как доска, животом. Юстина про себя улыбнулась – этот звук означал, что ему нравится, ему очень даже нравится!
Она быстро помогла ему снова раздеться. Побросала неглядя всю одежду на пол.
– Ааааск, – заныла она, когда парень, разумееется, быстро переложил шмотки на стиральную машинку. Хорошо, что хотя бы не стал красиво складывать, шовчик к шовчику, еще и разглаживать, как какая-то идеальная мамочка из тиктока!
На ее закатанные к потолку глаза, он мирно проговорил:
– Все, все!
И затянул ее под горячий водопад. Привлек ее к себе, и пока она кусала все, до чего дотянется зубами – уши, шею, горло, ключицы, соски, он заботливо и нежно всю ее оглаживал,
– Не надо меня мыть, я чистая! – проворчала она, останавливаясь и морща нос у его носа.
– Я знаю, Юшечка, я знаю!
Юстина хотела было снова сделать морду, начать ему возвращать недовольство, но оно куда-то делось. Она позволила ему мыть себя, как самое драгоценное, что у него есть. Бережно, осторожно. Без мыла, одной лишь водой… но Аскольд будет не Аскольд, если за всем не проследит, ко всему не подготовится! Юстина закрыла глаза, радуясь ему, такому, как он есть. Может быть, впервые за все их три года!
– Аски, – прошептала она, держась за скользкие от воды, увитые тяжелыми мышцами плечи, пока он деликатно, словно пробуя впервые прикасаться к женщине, запустил руку между ее бедер. Какая-то особая нежность проявилась на его лице, когда он заглянул ей в глаза и спросил:
– М?
– Ты больше… не уйдешь? – сбиваясь, чувствуя, как жар растекся под языком, и топит слова, спросила она.
– Не-а, – прошептал ей на ухо Аскольд и прихватил зубами за ухом, ее любимое чувствительное место. Она глухо застонала, повисая на нем. Можно было даже клитора не касаться, чтобы получить из феи мокрую лужу. Достаточно только вот так кусаться…
– Ааах, – выдохнула она, когда Аскольд еще и заурчал, будто жрать ее начал. У Юстины задрожали ноги, и если б он ее не держал за талию, она бы точно упала. Слишком хорошо… Все ее существо мгновенно заняли разноцветные сияющие мурашки – золотые за горячечное "да, еще!" И серебряные за "страшненько, не надо…"
Вместе они сносили ей сознание, она совсем переставала что-либо соображать, не оставалось ровно ни единой мысли.
Аскольд легонько подтолкнул ее к стене, горячей от воды, и она оказалась словно в печке, прижатая жарким и тяжелым телом. Долго ее пытать в сладких тисках он не стал, решительно закинул ее ногу себе на бедро, и Юстина охотно подалась к нему, удобнее подставляясь. Глаза ей застил густой туманный пар, и желание срочно получить его всего, целиком! Лакомый, в потоках воды, весь такой сплетенный из мышц и надежной тяжести… только сейчас Юстина остро, до болезненного спазма в груди ощутила, как она скучала!
Прошуршал надорванный целофан, Юстина сладко замерла, предвкушая…
И наконец, получила свое. Аскольд быстрым, грубым движением втолкнулся в нее. Он зарычал снова, она протяжно застонала. Им всегда нравилось быть шумными, кричать, вопить, ругаться!
Но они не любили слов, только звериные сигналы – да, еще, быстрее, тише, жестче! Продолжай…
Оба любовника изливались мурчанием, урчанием, вскриками, что сливались в музыку, в лесную песню под Луной весенней ночью.
Это не длилось долго, но на этот раз было и не нужно. Они отпустили друг друга с яркой радость, с довольной сытостью.
– Юстин, – проговорил Аскольд, выскальзывая из нее.
– М? – симметрично ему ответила она. Он думал было отстраниться но она схватила его за лицо удержав рядом. Он уткнулся лбом в ее лоб.
– Давай больше не надо, – попросил он с явной горечью.
Она хотела было отшутиться, мол, как хочешь, никакого больше быстрого перепихона в душе… но неприятное чувство, и какое-то интуитивное понимание – он не щутит, он серьезно просит, и в последний раз! – заставило ее лишь торопливо кивнуть:
– Угу!
– Обещаешь? – тихо, с нажимом, уточнил он. И быстро добавил: – А ты сможешь?
– Да, Аскольд, – очень серьезно сказала она. И в ней действительно назрела мощная уверенность – не будет она больше такой дурой. Хватит. Дурацкие подколы, закидоны, терки… какой ужас. Где она вообще это взяла, что без обидок скучно? И что вот он мог бы то и это! Что такой весь он неправильный.
С нее как будто все претензии о не-романтике и "ты меня не так как-то там любишь" смыло.
Она осторожно, медленно его отпустила.
Он поцеловал ее в лоб и затем в губы, словно закрепляя сделку. Именно так это Юстина ощутила – сделка: я буду любить тебя дальше, как умею. Ты на это согласна. Если всем подходит – вот печать.