Яна Гецеу – Ю+А=любовь (страница 10)

А второй вариант, продать… ну нет!! Где еще такое попадется,прекрасный старый дом с недавним качественным ремонтом, стены – ноль звуков, соседей будто и не существует. Рядом парк, огромный закрытый двор, своя парковка, сосны! Ну уж нет! Продажа исключена.

Значит. А что это значит? Остаемся. Будем решать проблемы по мере поступления. И если бы Аскольд понял, что это место действительно небезопасно, он бы уже точно уволок ее отсюда.

Да, но почему так холодно?!

Юстина встала, обошла квартиру в поисках, откуда холодрыга.

И нашла в спальне. Точно! Окно так и осталось закрыто неплотно, как она его прикрыла, когда спешно вылетела в поисках Аскольда.

Она, ворча, как недовольная собака, захлопнула створки плотно, и рука над шпингалетом замерла. Под окнами маячила фигура. Темная на фоне светлого забора. Неподвижная, как дерево. Оно стояло, задрав голову к Юстине. Лица с такой высоты не разобрать, как не понять и пол, и уж тем более, принадлежность – человек или… иное.

Юстина постаралась продолжать шевелиться, чтобы "это" не поняло, что его заметили. Но некто, или нечто, развернулось и быстро, в два нечеловеческих прыжка, исчезло с поля зрения. Фея вздрогнула и невольно отскочила от окна. Постояла с гулко стучащим сердцем в глубине спальни, кусая ногти. Вытянутой рукой задернула жалюзи и отскочила снова. Она успела заметить, что никого на том месте уже нет. Но ведь это значит… это значит, оно может быть где угодно!

– Господи, Аскольд, – пробормотала она и торопливо нашарила телефон. Но звонить не стала. Сунула в карман пижамы, сняла со спинки стула кофту и завернувшись в нее, вышла в кухню.

Собрала, помыла, наполнила и включила кофеварку. Под ее мирное, сонное урчание, чуть снова не уснула.

Присела у стола, сунула в кофту нос. Кто знает, из чего такого их вязали, но все пушистыевещи она брала только в одном месте. На заказ, пусть дорого, но раз попробовав, другие не захочешь. Словно в самые счастливые моменты детства переносит эта кофта! Пахнет вроде и ничем, а вроде и всем сразу – и молочной кашей с тыквой, и коричными булками, и шоколадным зайцем, и елкой, и духами мамы, и папиной книгой сказок на ночь…

Она сладко придремала, когда машинка мелодично напомнила про кофе.

Юстина очнулась, выключила кофеварку, наполнила чашку. Вторую оставила пустой, чтоб кофе для Аскольда не остыл.

Встала, грея руки о горячую кружку у окна. Было неприятно так стоять, но прятаться еще хуже. Если кто-то правда за ней следить вздумал, то особо и не спрячешься.

А уж тем более от профессионалов.

Нелюди вообще жили в фатализме. Страх был их постоянным фоном жизни. И сама жизнь ненадежна, эфемерна… как бы Юстина не пыталась торговаться, а человеком ей не быть. Ужасы людей ее не касались, она не могла заболеть раком, у нее была реакция дикой кошки, потому не сбила бы машина. Если нападет маньяк – она улетит, или задурит ему голову своей волшебной пыльцой из слюны феи. Чего там еще боятся люди? Война? Тогда она просто вернетсяк феям. Неизвестно как, но точно можно. Надо будет – узнает.

Но у нелюдей свои страхи. И как с ними быть, никто не скажет… все твердо знают лишь одно – беги. Не дай себя поймать. Вокруг полным-полно нечеловеческих существ: баньши, оборотни, упыри, стригои… и никто из них не знает, кого именно им надо опасаться. Большинство держится за "своих", или изо всех сил пытается стать человеком. Слиться, так хорошо прикинуться, чтобы охотники не опознали. Спутали. Прошли мимо.

Иногда ведь такое тоже было.

Даже мама говорила, что однажды в детстве ее отпустили… она навсегда запомнила высокое, до неба, для ребенканереально длинное, худое существо. У него были белые, как снег, волосы, и руки в перчатках. Все вокруг горело, а это ужасное существо взяло ее на руки и вынесло. Потом село на корточки, улыбнулось и сказало: беги к маме.

Мамину маму тоже не тронули. Ведь белое, как привидение в черном, существо было не одно… мама ничего почти не помнила. Только что потом они уже жили здесь, в этом городе.

И в ее памяти четко сияло золотом одно: значок на груди того беловолосого призрака. Мама рисовала, как могла, чтобы Юстина запомнила и мчалась со всех ног подальше, если вдруг где-то мелькнет такая. Золотая бляшка с солнцем, которое держат лапы. Нечто вроде геральдической эмблемы..

"Мама, но ведь если они тебя не убили, то зачем от них бежать?" – спросила как-то глупая Юстина. Мама тогда жутко разозлилась, поджала губы, вся пылая от гнева, ничего не сказала. Юстина сильно испугалась. А мама, когда немного подостыла, обьяснила: потому что это было чудо. Должны были убить, но черт их знает, почему не стали! Это странная случайность. Может, именно затем, чтоб было кому разнести предупреждение, посеять страх…

И у них получилось.

Уже взрослая фея иногда размышляла – а неплохая вышла затея у этих изуверов! И даже делать ничего не надо. От страха, даже толком не зная, правда ли охотники за нелюдьми существуют, нелюди живут как на болоте, опасаются шаг в сторону сделать. Не объединяются в крепкие стаи, никто, кроме оборотней. Не пытаются жить лучше и богаче, чтобы не быть заметными. Прячутся. Сами себя держат в тихой, неприметной жизни. Полужизнь какая-то! Удобно! Эти ваши охотники не дураки, конечно.

Юстина покачала головой и поставила кружку на стол.

В дверях звенели ключи. Аскольд и песели вернулись.

И тут же квартира наполнилась запахом свежих булок, звонким лаем, топотом собачьих лап, веселыми окриками Аскольда. Псы просто дурели от счастья, что он снова с ними.

– Тебе когда шкаф привозят? – спросил Аскольд, передавая ей пакет с едой. Юстина взяла, не сразу вспомнив, о чем он спрашивает.

– А, ну, где-то через час!

– Ладно, пока спокойно поедим! – кивнул он и позвал псов мыть лапы. Скрылся с ними в ванной. Юстина хмуро поглядела ему вслед. Сказать, нет? Про "оно" у забора.

Решила, что пока не надо. Может, позже. Так не хотелось портить ясное, простое утро!

Она накрыла на стол, выгрузила по тарелкам булочки и масло, сезонную кашу с той самой тыквой из кулинарии, зеленыйсалат, нарезанную ветчину, ага, блин, ну конечно! И нутеллу. Со вздохом Ю открыла баночку, вдохнула пленительный запах… и отодвинула на сторону Аскольда. Ему-то что, он все сожжет за одну треню. А вот она…

Фея потрогала себя за мягкие бока и решительно отвернулась. Нет, нет и нет.

Аскольд вернулся, собаки преданно семенили за ним. И как только он сел за стол, тут же уставились в его тарелку, как заколдованные.

Юстина отломила было кусочек булочки, утолить голодную печаль в темных больших глазах, но Аскольд поднял руку, останавливая ее:

– Они уже поели!

Юстина сунула кусочек в рот, псы дружно вздохнули, тяжко пораженные таким предательством. Но им и правда не стоило бы баловаться человеческой едой… да и собачьей тоже. Когда Юстине их передавали, строго предупредили – кормить только особой пищей. И это вовсе не корм из пакетов, даже премиум формата.

Питались же они ничем иным, как… смертью.

Нет-нет, никого веселые собаки не трогали! Людей они обожали, нелюдей – тем более. Каждому готовы были вылизать лицо, отдать последние штаны (украв их у хозяйки), обогреть и выручить! Такие уж добрейшие зверюги! Здоровенькие, толстые, вислоухие идиоты. Кушали все подряд, но мясо, рыба, булочки, шкурки от банана, полиэтиленовые пакеты, картон, даже мыло – это развлечение. А настоящий рацион их состоял из странного: чтобы псы действительно поели, их надо было выгуливать вдоль больницы. И лучше скорой помощи. А идеально хоспис. Такой, где кто-то умирал. Побегают туда-сюда, вдоль забора, и соловеют, сытые и плотные.

– Нельзя, – строго сказал Аскольд и отодвинул морду Дрейна, уже уложенную на стол.Тот вздохнул так, что вислые черные губы зашелестели.

Псы были близнецами, но различить их все-таки было можно, как любящий родитель всегда знает, кто есть кто из его детей.

Юстина втихаря сунулу руку с булочкой под стол. Ее тут же коснулись влажным и булка исчезла.

Аскольд, неглядя на нее, сказал:

– Юстина!

Она положила руки на стол – мол, я ничего!

Они поели в тишине, псы придремали, забыв о немыслимых истязаниях безсердечных хозяев.

Только успели закончить, как явился долгожданный шкаф.

Юстина с удовольствием наблюдала, как Аскольд распоряжается грузчиками и всевстает на место как надо – быстро, четкои без противных снисходительных обращений к Юстине, вроде "хозяюшка". Она просто стояла у стены, сложив руки и смотрела. От нее потребовалось только раз кивнуть – да, вот сюда поставьте.

Как только грузчики ушли, Аскольд быстро протер за ними пол, а Юстина принялась было расставлять книги. Но Аск куда-то засобирался и она тревожно замерла – куда? Зачем? "Я что, одна останусь?!" Она покосилась на сколупанную краску в круге из "мелка". От нее снова потянуло жутью.

– Ты со мной хочешь? – верно прочитал ее взгляд Аскольд.

– Да, – робея, кивнула Юстина.

– Тогда пошли, тут недалеко, – кивнул он. – Уж он не будет против.

Юстина уже упорхнула в спальню и спросила оттуда:

– Он?

– Да, мне надо там одно дело порешать, – ответил Аск.

– Какое? – из пустого любопытства, спросила фея, улыбаясь как дитя, которое с собой на работу взяли! Она быстро натянула теплыйголубой свободный свитер, бежевые брюки, собрала в небрежный узел волосы, оставила пару прядей. Она знала, что ей так красиво и мужчинам нравится. А краситься не стала – непонятно, для чего. Аскольд всем в ней доволен, а стараться ради неведомого визави? Да ну!