Яна Дин – Пируэт. Аплодисменты тьмы (страница 6)

Я встал напротив микрофона и осмотрел зал. Театр, который теперь будет хранить память о моей двойняшке.

Ада…

Имя отозвалось внутри болью.

Столько лет прошло, а я все еще слышу ее смех, как будто она где-то рядом, за кулисами, вот-вот выбежит на сцену и скажет, что я слишком серьезен. Что нужно улыбнуться.

Но я не могу.

С тех пор, как ее не стало, улыбка стала чем-то вроде предательства.

В зале мгновенно стихло. Люди обернулись, внимательно следя за каждым моим действием. Металл микрофона холодил пальцы даже через перчатки. Он напоминал мне её руки. Ледяные и лишенные жизни, когда я держал их в тот последний день.

– Моя сестра, Ада Каллахан, с пяти лет занималась балетом, – произнес я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Однажды она пришла ко мне и сказала, что, когда вырастет, откроет свой театр.

Люди слушали внимательно. Они не знали, что за этой фразой скрывалась целая жизнь. Что каждый вечер она репетировала до боли, пока кровь не проступала сквозь пуанты. Я всегда сидел в зале и ждал, пока она закончит.

– Она так горела этим желанием, – продолжил, не отводя взгляда от пустоты впереди. – И я знал, что она сможет. И Ада смогла.

Молчание.

Покачал головой. Перед глазами всплыло её лицо. То самое, в зеркале танцевального зала. Глаза полные света. Та девочка, что всегда улыбалась, даже когда ей было больно.

– Я сделал это для тебя, снежинка, – сказал тише.

Сцена, свет, взгляды. Все это стало неважным. Я спустился вниз, чувствуя, как с каждым шагом уходит сила. Даниэль встретил наполненным бокалом виски, не говоря ни слова. Я взял, сделал глоток и горечь напитка смешалась с привычным вкусом утраты. Ненавидел алкоголь, но сейчас я нуждался в этой дряни.

Дадео говорил что-то официальное, мэр благодарил, звучали аплодисменты. Все это проходило мимо.

Ада любила свет, но ушла в темноту. И с того дня часть этой тьмы живет во мне.

Когда театр был официально открыт, прозвучала первая композиция.

Я уже знал, чего хочу.

Я наблюдал за ней некоторое время издалека. Она мягко улыбалась. И в этой улыбке было что-то опасное. Она знала в какую партию играла. И точно была игроком. Уверенно направился к Андреа, предвкушая свой ход.

Она стояла спиной, и я коснулся ее плеча через силу. Сквозь кожу перчаток чувствовалось тепло. Она содрогнулась, и это мгновенно вызвало едва заметную усмешку в уголках моих губ.

– Не хотел напугать вас, – произнес спокойно.

Голос, как и всегда, был холоден. Не потому, что я хотел показаться таким. Просто по-другому уже не умел.

Девушка повернулась, взглянула прямо в глаза. И замолчала.

Правильное решение.

Молчание порой говорит больше слов.

Я протянул руку.

– Подарите мне танец?

Даже не удивлен, что она сразу посмотрела в сторону Даниэля. Конечно. Он стоял там, держа в руках стакан виски, будто это скипетр.

Ревность. Она пронизывала его до костей.

И потому, когда она вложила ладонь в мою, понял, что выиграл. Она точно игрок. И совсем недооцененный.

– Ведите, – кивнула Андреа.

Игра началась.

Мы вышли в центр. Музыка текла плавно, но между нами уже чувствовалось напряжение. Свои цели были не только у меня. Андреа играла не менее расчетливо. Эта женщина умела управлять толпой и Даниэлем так же легко, как телом.

Меня поразило другое: сходство. Их присутствие ощущалось одинаково. Холодное, выверенное, почти зеркальное. Андреа знала, как держать короля на коротком поводке.

Положил левую руку ей на талию, чуть ниже, чем нужно. Провокация была лучшим ударом для вспыльчивого человека, как Конселло.

Даниэль должен был это видеть.

Я чувствовал его взгляд. Колючий, раздраженный, почти звериный.

Андреа подняла глаза.

– Зачем вы выводите его из себя? – спросила тихо, прищурившись. – Вы же не просто так пригласили меня на танец?

Я все-таки посмотрел на нее. Андреа Конселло была красивой женщиной. Благородной и под стать своему трону, который все еще пустовал.

– А почему я не могу позвать просто так? – выгнул бровь.

Она усмехнулась.

– Брось. Ты точно не из таких. Мы оба знаем правила этого мира. Ты не вправе был даже смотреть на меня, не то, чтобы танцевать и так смело распускать руки.

– Брось, – отразил ее слова, прокручивая вокруг пальца. – Ты его бывшая. И ты больше не в клане.

Она вновь оказалась в моей хватке.

Смелая. Не отводила взгляда.

– Суть дела не меняет, – сказала она. – Так какую цель ты преследуешь?

Я позволил себе усмешку. Настоящую, пусть и на секунду.

– Хочу посмотреть, насколько терпелив король великой итальянской империи, когда его королева в других руках.

Повернул нас так, чтобы закрыть ее от взгляда Даниэля.

Начал считать, почти касаясь губами ее уха:

– Один, два, и…три.

Я знал, что он придет.

И он пришел.

Даниэль схватил Андреа за руку и буквально оторвал от меня.

Я отступил, давая им сцену.

Даниэль свирепо посмотрел на меня.

– А ты прекрасно справляешься с ролью чертового ублюдка.

– Для тебя стараюсь, родной, – чуть наклонился, снимая воображаемую шляпу. – Спектакль окончен, дорогие.

Я улыбнулся. Нужно было завершить партию красиво.

А внутри все стихло.

Как всегда, после хорошо сыгранной партии.

Андреа ушла, а Даниэль шагнул ко мне со сталью в глазах.

– Берегись, Каллахан, ты переходишь черту.

Его глаза налились кровью от ярости. Я уверен, если бы не желание избавить свою племянницу от брака, Даниэль давно вытащил бы пистолет.