Яна Дин – Пируэт. Аплодисменты тьмы (страница 4)

– Это стратегия. Если ты сейчас пойдешь конем, потеряешь ферзя, – закончил я.

– Правда? – Дуглас поднял взгляд, и уголки его губ дрогнули. – Тогда смотри внимательно.

Он сделал ход конем.

Все. Мой король оказался в ловушке, словно кто-то перекрыл путь дыханию.

– Шах, – спокойно сказал он, а потом самодовольно добавил, – и Мат.

Я опустил взгляд на доску, молча просчитывая варианты. Не было ни одного выхода. Спертый мат – самая жестокая форма поражения: когда бежать некуда не из-за врагов, а потому что свои стоят слишком близко.

– Видишь, внук, – продолжил он, – Сила не в красивом ходе. Сила в том, что ты видишь на три хода дальше своего противника.

– Или просто старше на тридцать лет, – буркнул я, снова отвернувшись к воде.

Он усмехнулся, не споря.

– Может быть. Но даже тогда, Алекс, запомни: опыт – это не возраст. Это количество проигранных партий, из которых ты сделал выводы.

Он щелкнул пальцем по королю, сбив его с доски.

– Мат.

Молча улыбнулся, принимая поражение. Доска между нами снова стала полем, где я проиграл не игру, а усвоил урок. Хотелось вставить слово, и продолжить игру, когда нас перебил один из приближенных. Он подбежал к нам.

– Мистер Конселло прибыл.

Дадео кивнул, и аккуратно встал с камня, на котором мы сидели. Я помог ему подняться и взобраться на склон. Прямо у обрыва нас ждали два стула, а вдали виднелась черная иномарка. Дадео шел медленно, опираясь на трость, но уверенно.

Странно осознавать, как быстро на твоих глазах старел самый важный человек в твоей жизни. Дуглас Каллахан вырастил меня и поставил на ноги. Я всегда помнил его сильным, влиятельным и ни разу не сломленным. А сейчас, с возрастом, его силы иссякали, но он все еще занимал должность Босса. Уже пару лет после моего двадцатилетия Дадео хотел отдать трон мне, но я был против.

Сейчас я не хотел становится им. Мне нужно время.

Мы встали у самого обрыва, глядя на бескрайнее море, волны которого бушевали, разбиваясь о скалы.

Все прекрасно понимали зачем Даниэль Грассо Конселло, Босс крупного клана «Corvi» в Синдикате пожаловал в Дублин. Его племянница Нера, была обещана моему младшему брату его мерзавцем дядей, когда тот захватил власть. Дадео дал согласие взамен на долгосрочный союз. Очевидно, Даниэля это не устраивало, как и меня в целом.

Лиам был самым младшим в семействе. Он появился на свет спустя несколько месяцев после самых ужасных событий в нашей семье. И, конечно, как это всегда бывало, Дадео хотел укрепить связи и был не против породнится с семьей Конселло, даже если через много лет, ведь Нера Конселло была еще совсем мала.

Меня эта участь с браком прошла мимо, ведь Дадео знал последствия такого вмешательства в мою жизнь. Очевидно, что именно Лиам стал его пешкой в семейных интригах в свои почти десять лет. Я не хотел, чтобы младший брат был закован в гребаные традиции нашего мира.

– Ты же понимаешь, что война нам сейчас не нужна, – сказал я, пока машина нашего гостя подъезжала, – Откажись от этого союза.

Губы Дадео дрогнули в ироничной улыбке.

– Даже если не откажусь, мы будем правы в своих условиях. Договор был составлен и не может быть аннулирован, если кто-то из двух сторон против.

Спрятал руки в перчатках в карман своего черного кашемирового пальто. Ветер раздувал волосы и заставлял щуриться. Сделал глубокий вдох, когда Дадео продолжил:

– Но я дам право выбора тебе, внук. Последнее слово за тобой.

Он повернулся в сторону прибывших гостей.

Я стоял чуть позади деда. Пальцы едва заметно касались кольца. Старая привычка, когда нужно сохранять контроль. В такие моменты важно даже то, как ты дышишь. Одно неверное слово, одно лишнее движение, и вместо переговоров будет стрельба.

Даниэль шел спокойно, уверенно, ведь ему нечего было терять, или он хотел, чтобы так считали остальные. Его шаги были отточены. Он был из тех, кто умел смотреть прямо в глаза и не моргать. Даже воздух вокруг становился тяжелее, когда он приближался.

Я наблюдал за ним, не отводя взгляда. Его нельзя недооценивать. В конце концов, это же Даниэль Грассо Конселло. Бастард, который выбил себе путь на трон итальянского клана.

Костюм на нем сидел идеально. На запястье поблескивали часы, как напоминание, что у времени есть хозяин, и этот хозяин  – он.

Но я тоже не из тех, кто склонял голову. Мы шли друг к другу. Две династии, которые не считались врагами, но и друзьями не были.

Он изучал меня, как шахматист, оценивающий фигуру на доске, прежде чем сделать ход. Но я не обманываюсь. В его взгляде живет усталость, та, что появлялась у людей, которым пришлось слишком многое потерять. Я узнавал этот взгляд, ведь видел его, каждый раз смотря в зеркало.

Наконец мы оказались напротив друг друга.

– Не знал, что ты умеешь восставать из мертвых, Конселло, – хрипло усмехнулся Дадео, протягивая руку.

Они обменялись крепким рукопожатием. Я шагнул ближе, не сказав ни слова и тоже пожал руку Даниэля. Не нужно слов, когда все уже сказано раньше.

Ветер гнал соленый воздух прямо с обрыва. Волны били снизу, как аплодисменты этому безмолвному спектаклю. Даниэль коротко взглянул на меня. Почти оценивающе. Я не отвел взгляда. Он пытался понять, кто я: враг, наследник или просто молчаливая тень своего деда.

Пусть гадает.

– Твой дядя был вполне серьезен, когда говорил, что тебя убили суки Гамбино, – произнес дед, нахмурившись.

Я заметил, как напряглась линия плеч у Даниэля. Все мы были поражены новостью о том, что Даниэль мертв и его место занял его дядя Карло. Однако, как оказалось, Конселло и вправду живучая тварь. И его так называемая «смерть» действовала как триггер.

Я отметил это. Мелочь, но важная: боль – лучший индикатор слабых мест.

Мы сели. Дадео устроился в своем кресле, будто на троне, а я занял место рядом. Даниэль не сводил с нас глаз, и я чувствовал в этом взгляде не только любопытство, но и вызов. Он пришел не просто говорить, а напомнить, что, ещё жив.

Этот человек был угрозой, но не хаотичной. Он играл в долгую партию. А я должен решить, чью игру поддержать.

– Карло пообещал девочку моему второму внуку, – Дадео сделал несколько затяжек, и слова его повисли между нами.

Я почувствовал, как все застывает. Губы Даниэля дрогнули. Он сдержался, но по глазам было видно: за этим спокойствием горело пламя.

Он ответил спокойно, но в его голосе скрывалась злость.

– Карло мертв за предательство. Ты прав, я пришел решить это недоразумение и обговорить соглашение. Ты, как никто, понимаешь меня.

Я чуть склонил голову. Недоразумение? Хорошее слово для кровавых дел.

Я видел, как дед выдохнул дым, лениво, будто знал наперед, что ответит.

– Конечно понимаю, дитя. Но тебе все же нужна наша помощь? – в его голосе была издевка. Старый лис знал, как дергать за нужные нити.

А я наблюдал. Считал дыхание, реакции, мелкие детали.

Даниэль пришел не просто просить. Он пришел проверить и оценить почву. Мы, Каллаханы, всегда были самых тихие. Но это не значило, что мы слабые. Мы играли в свою партию и делали ход в самый подходящий момент. И сейчас нам нужно решить, будет ли наш ход выигрышным или мы потерпим крах.

Но я не собирался давать ответ сразу.

Пусть думает, что все решает Дадео. Пусть не видит, как на самом деле решения проходят через меня. И тут Дуглас перевел разговор на меня.

– Как видишь, я человек уже старый, поэтому это решение отдал своему внуку, – дед указал в мою сторону. – И последнее слово за ним.

Последнее слово.

Они все знали, что я не говорю лишнего. Когда я молчу, люди нервничают. Когда я говорю, начинают бояться.

Я посмотрел на Конселло.

Его глаза были усталыми, но не пустыми. Там горел огонь. Опасный, упрямый.

И все же… Я видел в нем человека, а не только врага. Может, поэтому я и не стал рушить все сразу.

– Через несколько дней открытие моего театра, – наконец произнес, поднимая взгляд. – Приходи на него, Конселло.

Пауза. Ветер усилился, швыряя в нас соленые брызги.

– Будут выступать балерины. Их учительница, Андреа…разве не твоя бывшая жена?

Я сказал это спокойно. Без улыбки, без угрозы.

Показал границу.