Яна Дин – Никто, кроме тебя (страница 19)

Мне нужно было выговориться. Держать все в себе, а потом пытаться утопиться? В самом прямом смысле этого слова.

– Любовь не приходит сразу, – попыталась образумить сестра. Я покачала головой и села на край кровати. – Их семья хорошая, Андреа. Я живу с ними уже пять…

– Тина. Я не смогу так, – повторила я, и стало больно от мыслей, что обрушились на меня.

А может, так я найду свободу? Без любви, но найду спокойствие. Буду рядом с сестрой. Просто буду существовать, каждый день мечтая о настоящей любви.

Ведь не все мечты сбываются. Иногда они остаются мечтами навсегда.

– Как бы грустно это ни звучало, у нас нет выбора. И никогда не было.

Не могла не согласиться. Выбор в нашем мире – это что— то за гранью возможного. Все в руках дона. Все зависит от его решения.

Омерта – превыше всего.

Синдикат – превыше всего.7*

Клан – превыше всего.

Только потом – ты и твоя семья.

И это навсегда.

Всю ночь после разговора с сестрой я ворочалась в постели, не смыкая глаз. Мне не нравилась мысль о том, что я думаю смириться. Сестра посадила в мою голову зерно сомнения. А вдруг не все так ужасно? И, возможно… все будет лучше, чем я думаю?

Боже, как же я ненавижу все эти «возможно».

Когда, раздраженно выдохнув, встряхнула подушку, дверь моей комнаты тихо распахнулась. Быстро замерла и прикрыла глаза, стараясь дышать ровно. Из— под ресниц, в темноте, увидела Даниэля. Он оглядел меня и мою комнату. Наверное, по приказу отца. Ведь нет гарантии, что я не сбегу.

Да, возможно, в этом был бы выход. Но я не была настолько наивна, чтобы поверить в спасение. Армия Марко нашла бы меня. Его люди были повсюду. Они были готовы отдать за него жизнь. И без колебаний кинулись бы в погоню.

От мафии еще никто не убегал. Если только… на тот свет.

Только смерть – освобождение от этого ада.

Даниэль почти закрыл дверь, но что— то его остановило.

Сердце стучало медленно, будто замирая. Он сделал шаг в сторону моей постели. Я закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию и осторожным шагам. Крепко сжала пододеяльник в руках, когда почувствовала, как он опустился на корточки рядом.

Его взгляд прожигал каждый миллиметр моего лица. Мне казалось, я горю. К счастью, в комнате было темно. Я надеялась, он не увидит, как покраснели мои щеки.

Мужские пальцы неожиданно коснулись моей щеки. Словно пух. Неприкосновенно, но так чувственно, что я изо всех сил старалась сохранять самообладание. Но Даниэль быстро опомнился и отдернул руку. Его последующие слова едва не подожгли воздух между нами.

– Mi dispiace, uccellino,8* – прошептал он тихо, с нотками сожаления.

После чего поднялся и вышел, оставив меня с одним единственным вопросом:

За что мне тебя простить, Даниэль?

Глава 4

Утро следующего дня началось не с кофе.

Дома царила рутина. На кухне трудились повара, клининговая компания занималась уборкой, а я сбежала с Вивьен в магазин, чтобы выбрать платье на вечер, как бы мне ни хотелось этого избегать.

– А что, если я выйду в обыденной одежде? – я направилась к машине, где уже стоял Даниэль, открывая нам дверь.

Села первой, стараясь не смотреть в его сторону.

– Они передумают брать меня в жены?

Вивьен присела рядом. Даниэль захлопнул дверь и занял водительское место. По нахмуренным бровям было понятно – разговор ему совсем не нравился.

Вчерашняя ночь и вся ситуация все еще крутились у меня в голове. Мысли не давали покоя. Как и союз, планирующийся с Рицци.

– Ну, это вряд ли, – грустно усмехнулась Вивьен, прижав к коленям сумку, прикрывая ею бедра.

Но даже это не скрыло от меня ее синяков. Если вы думаете, что ей не достается, то глубоко ошибаетесь. Вивьен делила с ним постель. Думаю, это то же самое, что жить в одной клетке с голодным зверем, который только и ждет момента, чтобы растерзать тебя на куски.

Машина резко дернулась. Я в испуге вцепилась в сиденье.

– Спокойнее, – выдохнула Вивьен, посмотрев на Дэна. – Я не хочу умирать сегодня.

Я поймала его взгляд в зеркале заднего вида. В его глазах плясали огоньки злости. Руки Даниэля мертво сжимали руль. Но он быстро, словно по щелчку, натянул маску спокойствия и сбавил скорость.

– Не рассчитал, – буркнул он, отводя взгляд.

Поняв, что все это время смотрела на него, поспешно отвернулась к Вив.

– Им не важно, как ты одета, если не переходишь границ, – начала она. – Романо нужна невеста, которая будет им ровней. Молчаливая, покорная и… – Вивьен откашлялась и бросила взгляд в сторону водителя. Наверняка, она размышляла, стоит ли продолжать при нем. Но в конце концов решилась: – Невинная.

Я закатила глаза.

– Неудивительно, – фыркнула, размахивая руками. – Интересно, такие же требования есть и к мужчинам?

От абсурдности вопроса Вивьен рассмеялась. Конечно, нет. Кто бы сомневался.

Даниэль тоже сдерживал улыбку, пока я надувала губы.

Все бы ничего. Возможно, это действительно смешно. Но не для меня. Разве я не заслуживала брака по любви? Не хотелось, чтобы мой первый раз случился с мужчиной, которого я терпеть не могла с пятнадцати лет. Та ночь, день помолвки сестры, все еще стояла перед глазами. Он домогался меня.

– Традиции есть традиции, – вздохнула Вивьен.

О наших традициях я предпочитала молчать.

Если говорить о браке: первую брачную ночь молодожены проводили в фамильном особняке семьи. А на следующее утро женщины семьи заходили удостовериться в невинности невесты. Просто ужас.

Свадьбы в нашем обществе проходили с размахом. Но если коснуться устава брака, то это уже отдельная тема. В мафии женщинам запрещено работать и принимать важные решения. Мы никогда не вмешивались в дела мужчин. Смотреть на чужую жену в клане считалось неуважительным, как и откровенно проявлять к ней интерес. Иногда это заканчивалось кровью.

Браки по договору были самыми частыми. Почти каждый второй строился на чести, долге, или чтобы закопать топор войны.

Устав мафии – жесток. Омерту соблюдали все – вплоть до детей. Вендетта считалась делом чести, и веками это приводило к кровавым войнам между кланами. Именно такая граница сейчас связывала семью Конселло с нашей. Это было делом принципа. Кровь за кровь – вот что важно.

Попасть в мафию мог только посвященный. А посвященный – тот, кто доказал свою верность семье. Доказательство могло варьироваться от невинного поступка до жестокого убийства. Мальчиков принимали с четырнадцати лет, а иногда и с десяти.

Это было страшно. Они убивали. Становились неприкосновенными, непробиваемыми, жестокими и хладнокровными. Все это выстраивало вокруг них огромные стены. Эти стены невозможно было пробить. Все свое живое они закапывали навсегда, принося жизнь в жертву делу. Клану.

Мафия никого на щадила.

***

Мы приехали в один из любимых бутиков Вивьен и начали искать наряд.

Место было и правда красивым: бутик в нежных белых и фиолетовых тонах, только женская одежда – от вечерних платьев на любой вкус до пеньюаров, сумок, туфель и бижутерии. Глаза разбегались.

Вивьен с каждым днем нравилась мне все больше. Она понимала меня как никто прежде. Это трогало. Даже сейчас, когда я отказалась примерять платье на тонких бретелях, с открытым декольте и плечами, она понимающе кивнула, сказав, что примерю как— нибудь в следующий раз.

Платье мне действительно нравилось. Но когда взгляд зацепился за изумрудное миди, я забыла обо всем. Оно было приталенным, с длинными рукавами, ниспадающими волнами от запястий. Декольте – сдержанное. Ткань на талии была собрана с двух сторон, подчеркивая силуэт.

Мне захотелось его примерить. Консультант принесла мой размер, пока я невольно разглядывала Даниэля, стоявшего у двери. Он не смотрел на меня, хмуро осматривая помещение бутика.

Вчерашняя ночь что— то в нем сломала.

За что он тогда попросил прощения?

Вопросы жгли.

Резко отдернув себя, скрылась за ширмой.