Яна Белова – Верховный Магистр (страница 4)

Эйдарад помрачнел.

– И что он тут делал?

– Он дружит с сестрой Рамиши, они однокурсники и потолки соседям моим разрисовывает. Художник он, но, главное, он не подозревает, что кошелек у него стащил ты. Думает на тафов, в Лаукаре их много, при Рамише ее отцу говорил сам.

Эйдарад шумно выдохнул и расслабился.

– Ну и хорошо. Я испугался, когда вы исчезли из парка, думал, он принял тебя за меня и потащил убивать.

– За кошелек не убивают, – усмехнулся Крейдар.

Эйдарад притянул его к себе и обнял.

– Я рад, что у тебя все хорошо, брат. Живи за нас двоих!

Он был на пол головы выше Крейдара и шире в плечах. Сильно отросшие, спутанные, серые от пыли, давно немытые волосы почти закрывали глаза густого синего цвета. У Крейдара глаза были светлее, ярко-голубыми, как у большинства клана Шуари. Как их вообще можно было перепутать?

– Береги себя. Тебе нужно просто дожить до двадцати пяти лет. Дальше весь мир будет твоим. Только доживи! – не менее порывисто ответил Крейдар, обнимая его в ответ.

– Можно, я подло воспользуюсь твоим душем? – улыбнулся Эйдарад, – От меня воняет псиной.

– Конечно, пользуйся, но это не псина, это смола, пыль и жаренный лук, – просветил его моментально определявший запахи Крейдар, тут же добавив, – можешь порыться в моих вещах, что-то на тебя, может, налезет.

– Обязательно и непременно, – пообещал ему брат, улыбнувшись, – Иди, а то, чего доброго, придут тебя звать за стол.

Он двинулся в душевую, находу снимая через голову простую темно-серую хлопковую рубашку. Крейдар направился к выходу, бросив взгляд в зеркало, висящее напротив душевой, вздрогнул. Вся спина Эйдарада была покрыта жуткими рубцами. Некоторые казались все еще припухшими и воспаленными.

Крейдара никто никогда не бил, но лишь потому, что не считал полноценным. Он знал, что подобные наказания не приняты были в семьях обычных ведьмаков, мать как-то говорила, что и в некоторых чистокровных семьях этого нет. К Шуари это не относилось. Шуари считали иначе никак. Дурь из молодых можно только выбить. Если этого не сделать дурь будет видна всем и «позора не оберешься». На деле оказывалось, что всем видна именно дурь чистокровных Шуари. Недаром же, в ссылку на Шард отправились преимущественно они. Отец говорил, это потому, что маги злоупотребляют властью, но логика была неумолима. Шуари сами портили жизнь себе, своим детям и всем прочим. Сами портили, сами получали за это. Дядя отправил Эйдарада в школу для «истинных пальори» на Шарде, открытую в деревне, где поселился их с Крэйдаром отец. Там не действовала магия, зато действовали все законы чистокровного мира. Почти три месяца назад Эйдарад сбежал оттуда вместе с тремя друзьями, принадлежащими разным кланам – Риг, Ири и Юкра. Теперь они промышляли мелкими грабежами в городах, куда их доставлял Крейдар. В основном, в Лаукаре и Калантаке, слишком больших и богатых, чтобы кто-то мог запоминать лица всех незнакомых или переживать из-за потери кошельков.

Сначала в Лаукар и Калантак Крейдар пришел через портал хазалита, просто погулять и осмотреться. Дальше все было просто. Раз в пять дней он закидывал брата и его друзей в чужой город и через пять дней забирал в условленном месте обратно на Фиробархор. Воровать на самом Фиробархоре они боялись.

Самый старший в их четверке – Зорах Ири, которому было уже двадцать лет, снял для них четверых дом в Монире. Якобы они все братья, а родители оставляют младших на его попечение, потому как торговцы и заняты делом. По их легенде, их отцом был аркельд. Так было проще. Аркельд мог посчитать двадцатилетнего сына достаточно взрослым, чтобы не просто жить самостоятельно, но и отвечать за младших братьев. План казался безупречным. Пока все шло как по маслу. От Тарда до Монира добраться было легко.

Крейдар не был в Монире, его не посвящали в подробности разбойничьих дел. Не потому, что не доверяли, просто берегли и, он знал наверняка, что и его брату и его друзьям стыдно перед ним за то, что они делали. Надо было на что-то жить, не привлекая к себе внимания и скрываясь, заработать честным путем было практически невозможно, или им так казалось.

Крейдар их не осуждал и готов был помогать по мере сил. Ему казалось, что, чем больше он перемещался одним желанием, тем легче становились его приступы кашля. Зорах как-то обмолвился, что золиф – болезнь «блок магии». Любое колдовство раскачивает магический потенциал, а значит, увеличивается уверенность мага, что делало блок проницаемым. Уверенность мага не лечила от золифа, но она обманывала болезнь. Кашель мог по-прежнему убить в любой момент, просто без болезненных ощущений. Что-то такое Зорах слышал от своего отца – не больше, не меньше старейшины Штара.

Зорах рисковал больше всех остальных. Узнай его отец, чем он занят, он бы точно его убил. Такой позор даже кровью невозможно было смыть. Старейшина Штара не мог простить подобного позора, навлеченного на его клан сыном.

Спустившись в столовую, Крейдар постарался выкинуть из головы лишние мысли. Салтарад, как и он сам, легко читал эмоции. Чтобы объяснить как-то свою тревожность, он рассказал, что Мертвый Ветер перенес его из парка к дому одним желанием, когда у него начался кашель после слишком быстрой ходьбы.

– Мне показалось, он целитель, он что-то сделал, что сразу все прошло, – закончил свой рассказ Крейдар.

– Он, кстати, чистокровный Шъир, родившийся в клане Риг, – усмехнулась мать, – учится в Сайнз, потрясающий художник и при этом в хороших отношениях со своими родственниками, в том числе с отцом.

– Я тоже слышал о нем, – кивнул Салтарад, – говорят, он может становиться тьмой, убивающей или исцеляющей на свое усмотрение. Скорее всего, он действительно имеет способности целителя, но выбрал путь художника.

– Рамиша говорила, он с ее сестрой на курсе танцев и на музыке, – вспомнил Крейдар.

– Так необычно для чистокровного пальори. Это вселяет надежду.

– Ну, все же, его судьбу определяет наставник аркельд, – вздохнул Салтарад, – Господин Гай эксцентричен, это все знают. Говорят, он вообще ничего не запрещает своему ученику, кроме как убивать без крайней необходимости.

– И, заметь, никто не страдает от действий его ученика, значит, рабочая воспитательная система, – засмеялась мать.

А вслед за ней все остальные.

Эйдарад слышал их смех, вылезая из окна над козырьком, расположенным близко к окнам столовой. Сердце дернула тоска. Как бы он хотел сидеть там с ними, смеяться, говорить о всякой ерунде. Если бы он пришел к матери, она, конечно, не выгнала бы его, пошла бы на все, перессорилась бы и со своим кланом Лайя и с кланом отца, чтобы он остался в ее доме. В этом случае, ее жизнь, жизнь брата и этого простака Салтарада перестала бы быть простой и благополучной. Им пришлось бы минимум уехать с Фиробархора, максимум искать защиты кого-то могущественного. Вроде этого Мертвого Ветра или его наставника. Он не мог с ними так поступить.

Он ловко спрыгнул на землю и скрылся в сгустившемся мраке.

Дорога вела его к реке Ерей, там он договаривался встретиться с Зорахом Ири и Аримаром из клана Юкра, чтобы вместе лететь домой в Монир. Жилые дома и городские строения остались позади, вокруг сгустилась все еще по-летнему теплая ночь. Зимой жить будет сложнее. Может, стоит перебраться в Лаукар, там не нужно будет заботиться о теплой одежде и можно питаться фруктами из чужих садов, их даже забором там не обносят, ешь чужие апельсины сколько влезет.

В Лаукаре жили многие чистокровные, да, в основном Аури, но и Юкра и Ири тоже. Аримар и Зорах могли попасться им легко. Размышляя таким образом, Эйдарад быстро дошел до места встречи – круглой, закрытой со всех сторон высокими кустами акаций полянке. Что-то его остановило в самый последний момент. Вместо того, чтобы открыто войти в зеленый амфитеатр, он буквально прокрался последние 30 шагов и, остановившись за кустом, прислушался.

Было подозрительно тихо. Аримар не умел просто сидеть и ждать, он всегда ходил взад-вперед, что-то напевал, шуршал всем подряд и в целом был очень шумным. Еще сомнительней, чтобы Аримар и Зорах молчали, неужели они еще не пришли?

– Он не придет, да? – хмыкнул за зеленой колючей стеной смутно знакомый голос, – У маменьки остался, умнее вас, идиотов, оказался, – говорящий засмеялся и Эйдарад тут же понял, кто это. Этот холодный, безэмоциональный смех он прекрасно знал. Господин Ноюрсет, отец Зораха, нашел их.

Эйдарада бросило в холодный пот.

– Ладно, приходите в себя, остолопы…

Послышалась возня, тяжелое дыхание и приглушенные стоны. Эйдарад замер на месте, боясь пошевелиться.

– Ну, что, тупоголовые, набегались? Пора по домам, – без злобы, но с долей издевки провозгласил господин Ноюрсет.

– У меня нет больше дома, – буркнул Аримар, – Меня сослали в эту школу не потому, что хотели видеть дома. Я практически немаг в семье сильных магов, зачем я им такой? Третий уровень заклинаний – мой потолок, хорошо, если до 350 лет доживу…

– Я не вернусь, – в свою очередь заявил Зорах, перебив приятеля, – можешь убить меня прямо тут, я не стану сопротивляться, но я не вернусь.

– Ты серьезно сейчас? – сурово спросил его отец, – Понравилось жить как таф? И чем же тебя так привлекает эта твоя свободная от чести и достоинства жизнь грязного отребья?