Яна Белова – Сны Великого Моря. Мертвый Ветер (страница 12)
Спать теперь Эрмир ложился в полночь. Он считал, что это поздно, Гай думал, что рано, но нисколько не возражал. Когда Эрмир отправлялся спать, его наставник как раз заваливался на диван почитать, посмотреть отчеты о продажах или уходил в Лакшори – ночной клуб, принадлежащий Эвару, единственное ночное заведение на весь двух с половиной миллионный Калантак, работающее до шести утра.
Гай запретил себе говорить «вы», что тоже было весьма странно для того, кого всю жизнь учили уважать иерархию.
Четвертый день новой жизни Эрмира начался с визита Даники. Осмотрев его, она объявила, что ее пациент совершенно здоров. Уже накануне, взглянув в зеркало, он не заметил даже остатка пореза, шрама или синяка на своем лице. Руки зажили еще раньше, теперь же и на спине не осталось следов отцовского кнута. Жаль, старые тонкие белые полоски чудесная эмульсия убрать не могла. Только свежие. Впрочем, его отец старался не оставлять на нем шрамов специально, только когда действительно был очень зол. По лицу ему прилетело впервые и случайно в день его «подвига на руднике».
Положа руку на сердце, зная что и как будет в итоге, Эрмир все бы повторил заново. Он был рад «уйти из дома», тяготило лишь то, что там он был больше не нужен. Осознание этого отзывалось почти физической болью.
– Ему уже можно заниматься магией, нервничать и все такое? – осведомился Гай, улыбаясь в 32 зуба.
– Да, он восстановился полностью, – кивнула Даника, – Хочешь познакомить его с верховным магистром Отанак?
У Эрмира дернулось сердце. Его отец считал эту магическую школу самой престижной из всех существующих.
Хорро Эшмун занял пост верховного магистра школы Отанак всего пять лет назад, но давно считался непревзойденным магом «темных искусств». Темными в Алаутаре называли искусства алхимии, заклинания камней, геологию, фармацевтику, создание големов – неживых работников в глубоких шахтах, все ментальные практики: как то гипноз, подчинение себе сновидений, искусство прорицания, наведение долговременных иллюзий и тд. Все горняки, создатели красок, ювелиры и предсказатели, в том числе сейсмологи и метеорологи, с точки зрения жителей Алаутара, занимались темным искусством. Никакого негатива в этом никто бы не усмотрел. Темное было синонимом тайного, скрытого и неочевидного.
– Честно говоря, я думал по магазинам его поводить, он все мои рубашки такими темпами перетаскает, пора ему собственным гардеробом обзавестись. К Эшмуну тоже зайдем, но это ближе к вечеру, сегодня учебный день, он в школе до четырех точно будет, – вслух размышлял Гай, пока Эрмир, стараясь не выдать своего волнения, перечислял слуге каро, что он желает на завтрак.
– Завтра в девять вечера в клубе у Эвара вечеринка в честь пятидесятилетия Светланы, возьмешь его с собой? – спросила Даника.
– Если захочет, он любитель пораньше лечь спать.
– Меня в Лакшори? Там же будут все самые известные маги! – едва не задохнулся от полноты чувств Эрмир, – Конечно, хочу! Если хочешь, я буду всегда ложиться спать на рассвете…
– Нет, нет, ничего такого я от тебя не хочу, не жду и, убей меня лопатой, даже в самом диком пьяном угаре не потребую, – остановил его Гай.
Даника засмеялась.
– Эвар совершенно прав, у тебя настоящий педагогический талант.
Гай лишь фыркнул в ответ.
Слово «Лакшори» на всеобщем языке Алаутара означало «слишком ранний завтрак или слишком поздний ужин», иначе говоря «ночной перекус», однако напоминало английское слово с совсем иным смыслом, потому, хозяин заведения, в нынешнем своем воплощении родившийся и выросший на туманном Альбионе, в мире «Внутреннее Поле», не мог не воспользоваться этим, выбирая название клубу.
После завтрака Гай и Эрмир отправились по магазинам. Не желая тратить время на терзания, кто чего «достоин и имеет право просить», «прирожденный педагог» вручил своему ученику кошелек с сотней ашинов, предупредив, что тот может потратить все сразу или растянуть до конца месяца – это только ему решать. В первый день каждого месяца ему будет выдаваться именно такая сумма и не ашином больше. Это была внушительная сумма, а для Эрмира вовсе «целое состояние». Прежде «своих» денег у него никогда не было.
В Алаутаре в году было 13 месяцев, все по 29 дней. После Зимнего Солнцестояния день не прибавлялся еще 40 дней. Летом тоже целых 40 дней длинный день не уменьшался ни на минуту.
Впервые за последние две с половиной недели наступил настоящий день. Хмурый и холодный, но все же светлый. Возможно, поэтому на улицах царило оживление. Все вдруг решили куда-то срочно сходить или прогуляться, причем, пешком. Гай и Эрмир до рыночной улицы также дошли на своих двоих.
Магазин леталок, пять магазинов одежды и обуви, магазин домашних мелочей и в Эрмире проснулся «Скрудж Макдак». Восемьдесят ашинов улетели без единого сожаления, однако потом он пересчитал оставшиеся и впал в ступор.
– Я транжира, – горестно вздохнул он, когда они шли по белому торговому переулку и с тоской посмотрел на книжный магазин.
– Был в книжной кофейне? – спросил его Гай, кивнув на вывеску, – Так и быть, я тебя приглашаю и сам заплачу за все.
– У ведьмаков нет такого, чтобы платил пригласивший, – усмехнулся Эрмир.
– Зато у меня есть. Идем, я хочу мокачино с кофейным ликером.
Эрмир никогда не был в этом заведении, да и в принципе мало, где успел побывать. В городе он никогда не гулял один, а с семьей был лишь в «ведьмацком союзе», на катке зимой, летом на роледроме, в ведьмацком театре теней и тавернах портовой части города, самой близкой к их дому.
Об этом он как раз рассказывал Гаю, пока они заходили в кофейню и устраивались за столиком.
Заведение «кофе и книги» 20 лет назад открыл вернувшийся в свой подлинный мир хорро Вальмах. Два уютных зала на десять столиков каждый. В одном принято было встречаться с друзьями, разговаривать, отмечать праздники, в другом полагалось читать. Кофе и десерты подавали и там и там. Книги можно было купить тут же, выбрать из стоящих за стеклом на полках «читального зала», а можно было приносить с собой.
Любой выходец из Внутреннего Поля нашел бы «кофе и книги» одним из самых привычных с детства заведений.
Повесив верхнюю одежду на вешалку у столика в зале «встреч и бесед», Гай оглянулся по сторонам. Старых знакомых Зефиры и Вальмаха сегодня не было, вместо них гостей обслуживали два молодых парня калатари, они же готовили десерты и кофе.
Эрмир бережно уложил свой шопер с уменьшенными в несколько раз коробками и свертками рядом с собой на диван, Гай свой мешок с покупками повесил вместе с плащом на вешалку.
– Доброго вам дня, господин Гай, – улыбнулся подошедший официант, – вам как всегда или что-то другое?
– Как всегда, – кивнул тот, – Спасибо Метиальк. Где наши крылатые господа?
– Господин Вальмах гостит у друзей в Ребдмере, а госпожа Зефира сегодня занята закупками.
– Передавай им от меня привет.
Метиальк вновь улыбнулся, слегка кивнув, и повернулся к спутнику Гая, изучающему меню под прозрачной поверхностью столешницы.
– Я не знаю, что это все собой представляет, – сдался он, вздохнув, – принесите что-нибудь вкусное.
– Чизкейк ему с тертым шоколадом и капучино с кофейным сиропом, – заказал для своего ученика Гай, – и еще ему потом надо будет выбрать пару книг в соседнем зале.
– Книги можно выбрать прямо сейчас, заказ принесу через 7—8 минут, стоимость книг включу в счет.
Официант удалился, Эрмир зажмурился.
– Правда можно?
– Иди уже, – махнул на него Гай.
Эрмир застрял в читальном зале на добрых десять минут. Гай уже стал опасаться, что его кофе придется подогревать. Сам он всегда брал тут мокачино с кофейным ликером и пирожное крем-брюле. Еще в этой кофейне подавали брауни, разнообразные чизкейки, меренги и торт «Анна Павлова». Ясное дело, все рецепты перекочевали сюда из Внутреннего Поля и мира, очень похожего на него, а для местных жителей казались экзотикой. Клиентов хватало. Даже сейчас в разгар дня, когда все были заняты повседневными делами, из десяти столиков свободными оставалось только три.
Наконец, вернулся Эрмир с еще одной книжкой Юны «Долгая дорога к морю» и путеводителем по близлежащим к Лаукару достопримечательностям, написанным еще одной хорро – Неферетэй, вернувшейся из Внутреннего Поля и организовавшей в Лаукаре первое в истории Алаутара «бюро экскурсий».
Попробовав чизкейк и капучино, Эрмир остался в полном восторге.
– Сегодня самый счастливый день моего рождения, – вдруг признался он.
– День рождения? Сегодня? Почему раньше не сказал? – усмехнулся Гай, – Ну, я рад, что ты так вовремя выздоровел. Поздравляю. Тебе восемнадцать?
Эрмир кивнул.
В Алаутаре дни рождения отмечали только до возраста полной силы, а потом лишь полувековые юбилеи 50, 100, 150 лет и тд. После пятисот лет напоминать о возрасте становилось неприличным, независимо от того, как выглядел юбиляр. Многие вовсе не доживали до этой даты. Тот, кому было отмерено потенциалом мага 160 лет, отмечал 150-летие и не стеснялся, того что старик, тот, кто встречал 500-летие молодым, вроде как мог оскорбиться напоминанием о своем возрасте.
– Сходим на каток? – то ли спросил, то ли попросил парень.
– Полетим. Отсюда далеко, давно я там не был…
Катки в Алаутаре тоже появились лишь двадцать лет назад, с возвращением хорро Сириуса и Фрейи, которые открыли первый в Калантаке, а чуть позже школу фигурного катания на коньках и роликах.