Яна Белова – Сны Великого Моря. Мертвый Ветер (страница 14)

Эрмир совсем скис, Гай встал позади его стула, положив руки ему на плечи.

– Тебе только что сделали комплимент, мой юный подаван. Никто не считает тебя бестолочью, недостойной Отанак.

– Я какой-то совсем неправильный ведьмак, – с трудом удерживаясь, чтобы не разрыдаться, вздохнул он, – позор ведьмацкого мира… Я осознал, чего я боюсь, как мне жить теперь с этим?

– И чего ты боишься? – насторожился Гай.

– Закрытых пространств без окон, лабиринтов и темноты. Его вообще нельзя пускать в подземные переходы, штольни, пещеры, если не хотите, чтобы все вокруг стало пылью и газом и разлетелось на километры вокруг, – спокойно ответил вместо него Эшмун, – У парня клаустрофобия. Гай, ты знаешь, что это, объясни как-нибудь Волрклару.

Гай задумчиво потер подбородок и вновь вернул руку на плечо парня.

– Я почти уверен, что он и без нас понимает, что в Отанак ему делать нечего, просто хотел конкретизировать почему и чтобы сам Эрмир это понял со всей очевидностью.

– Вас Великих не понять, – засмеялся Эшмун, вставая, – В общем, в Отанак я его не возьму и не потому, что не хочу. Просто его путь иной.

Эрмир чувствовал, как сжавшаяся у горла пружина медленно разжимается. От рук Гая шло вполне физически осязаемое тепло, но еще что-то трудно различимое, как будто огонь свечи разгонял обступившие со всех сторон тени, магия ошалевшей беспочвенной надежды, которую боялась тьма, скалилась из тумана прошлого и будущего, но подходить близко не смела.

На обратном пути домой зашли в кондитерскую и Гай купил несколько коробок пирожных – «ледяной пыли» и «шоколадных буков». Эти десерты считались самыми дорогими. «Ледяную пыль» Эрмир попробовал впервые. Внутри пирожного был обжигающе холодный ликер, крепость которого ощущалась лишь после того, как некоторые калатари и аркельды, съев по три-четыре голубовато-белых шарика «пыли» пьянели до состояния «ноги заплетаются, язык не ворочается». Ведьмаки опьянение ощущали лишь после десятого шарика. В «шоколадном буке» тоже был ликер. Гаю «шоколадные буки» напоминали брауни с коньяком в текучей начинке.

Десерты аппетита не испортили. Вернувшись домой они оба плотно поужинали и Гай засобирался в гости на всю ночь.

– Тебя можно оставить одного, ничего не учудишь? – на всякий случай спросил он, пока Эрмир разбирал в гостиной свои покупки.

– Клянусь, ничего не сделаю, почитаю и спать пойду, – заверил его парень.

– Если вдруг что-то экстраординарное случится, мало ли, потолок рухнет, воры влезут и ты кого-то из них пришибешь стулом, не думай, сразу беги в дом Эвара. Он закопает трупы и вернет потолок на место, ну или просто до утра у него побудешь, а я вернусь и все это сделаю сам…

– Ты ведь шутишь, да? – скептически усмехнулся Эрмир, – Почему мне кажется, что нет? Это ведь горячечный бред…

– Я шучу, но беспокоюсь, просто я паникер, – фыркнул Гай.

– Я клянусь тебе, ничего не случится, – совсем серьезно заверил его Эрмир, – Я скорее умру, чем нанесу вред твоему дому.

– Вот это-то меня и беспокоит больше всего, – вздохнул Гай и, направляясь уже к двери, грозно прикрикнул, – Не смей умирать, пока меня нет дома!

– Ладно, не умру, будь спокоен.

* * *

– Он спит при ярком свете с тех пор, как обзавелся собственной спальней. Я не подозревал, что это из-за нелюбви к темноте, – хмыкнул Гай.

– Да… Ведьмак, спящий при свете, не потому, что забыл его выключить – это более чем необычно, – вздохнул Волрклар.

Ведьмаки прекрасно видели в темноте, даже цвета различали, для них тусклый свет был равноценен его отсутствию, многие, засыпая, не замечали минимально включенных светильников, так что сам факт того, что ведьмак спит со светом, не удивил бы никого в Алаутаре. Темноты для них просто не существовало как таковой.

Под конец вечеринки Светланы Гай отозвал Волрклара в сторону и обрушил на него полученную от Эшмуна информацию.

Вокруг все продолжали веселиться. Лакшори сегодня был закрыт для посторонних, были только приглашенные Светланой гости.

Как и Гай, Света выглядела двадцатипятилетней девушкой в свои пятьдесят и, как и он, все еще не могла в это до конца поверить. Зеленые глаза, каштановые, будто мелированные золотыми искрами, длинные локоны – молода и красива, как и четырехсотлетние Ордъёраин и Кайлин. Что там пятьдесят лет, впереди вечность. Дамард кружил ее в танце под песню «миллион лет» scorpions, когда-то, очень давно (20 лет назад) переведенную с английского на пардэн (всеобщий язык Алаутара).

За роялем был Эвар, за барной стойкой колдовали Нот и Мистралияра, со второго этажа доносились голоса и смех зрителей и участников бильярдного турнира. Многие танцевали, остальные пили коктейли и общались.

Подобные праздники были отличным поводом встретиться со старыми друзьями, живущими в других частях мира, или просто очень занятыми каждый день.

Эрмир тоже танцевал со всеми, кого осмеливался пригласить. С Карин, Иви, Арикардой, дари Йольрикой, Даникой и со Светланой тоже несколько раз.

Коромэлл сидел, болтая ногами, на барной стойке, «учась у профессионалов» смешению и приготовлению коктейлей – 14-летний подросток хорро (те же аркельды, только с крыльями при необходимости), светло-русые волосы, ясные голубые глаза, высокий и сильный для своих лет, немного неуклюжий, наивный и, в отличие от Эрмира, совершенно не замороченный, не боящийся делать ошибки, осуждения, чужого мнения о себе. Его только что выгнали из бильярдной за «жульничество» (он пытался незаметно двигать шары магией) и это нисколько его не смутило и не расстроило. Он точно знал, что все просто посмеялись и спровадили его, чтобы не мешал, а вовсе не потому, что кто-то рассердился или посчитал его недостойным рядом стоять.

– Ты прав, я не видел Эрмира в Отанак, – помолчав, продолжил Волрклар, – мне было интересно, почему, ведь это самое логичное. Теперь все встало на свои места.

– Ему непременно надо в магическую школу?

– Для социализации было бы неплохо. Его мир был до безобразия замкнут и слишком много чистокровного дерьма в его голове, – пожал плечами ведьмак и резко сменил тему, – Ордъёраин злится на меня до сих пор за чусдек, которые я нацепил на парня на Совете, сказав, что они бутафорские, но не уточнив, что только для воплощений Стихий. Не подливай масла в огонь, если сможешь.

Гай кивнул. Ордъёраин и Кайлин как раз закончили танцевать и направлялись к ним. Разговор свернул на тему жадности Модирмаха и желания Ордъёраина завести себе столик из макалита со встроенным мангалом, где можно было бы растапливать сыр и шоколад, чтобы макать в них кусочки фруктов, готовить кофе и даже мясо на углях и одновременно есть, как за столом. Идея принадлежала Гаю, но тот так и не собрался пока ее воплотить.

– Как твой подаван? – все же спросила Кайлин спустя какое-то время.

Гай махнул в сторону добравшегося до рояля парня, которого Эвар учил играть в этот самый момент.

– Да вроде бы хорошо. Скупил все рубашки в лавке госпожи Ламилидики, отлично танцует на льду и ему нравятся книги Юны. Кстати, я обещал, что представлю его ей, а их с Миликсаном нет.

– У Миликсана умерли родители, отец от старости, а у матери не выдержало сердце, не успели спасти. Юна с ним на Фиробархоре, – вздохнул Волрклар, – его родители прожили долгую жизнь, но такие потери всегда тяжело пережить.

– Карин ждет подобная судьба, – тихо заметила Кайлин, – она батъёри, ее сердце уязвимо вдвойне.

Гай посмотрел в сторону танцующих Карин и Мальшарда. Она должна была пережить его на 200—250 лет.

– Лучше не думать об этом, – передернул плечами Ордъёраин, – у них впереди много счастливых лет.

Раздались звуки аруги – музыки для «долгого танца» финала вечера, похожего одновременно на калатарийскую калёрку, ведьмацкий тшик и привычную Гаю бачату. Под аруги принято было танцевать короткие промежутки времени со всеми, с кем не успели потанцевать за вечер. Играла же аруги по часу.

К Гаю подлетела Светлана, требовательно увлекла на танцпол. Он заметил, что Дамард подхватил под руку мать, а Арикарда повисла на отце. Волрклара же утащила на танцпол дари Тасима. Коромэлл танцевал с дари Йольрикой, Дарк с Даникой, Наримар с Айрой. Со второго этажа клуба спускались игроки в бильярд, также разбиваясь на пары.

Эвар и Эрмир играли в четыре руки. Ведьмаки удивительно быстро и легко обучались игре на музыкальных инструментах и обладали абсолютным музыкальным слухом. При этом никогда не пели, и очень редко кто из них был способен слагать стихи. Калатари, напротив, могли легко зарифмовать что угодно, любили и умели петь. Аркельды, как потомки ведьмацко-калатарийского союза, имели непредсказуемые способности к музыке или не имели их вовсе. Тут уж как кому везло. Хорро в этом от аркельдов не отличались.

– Мы с Дардом сегодня навестили кота Маркиза и Саню в Изначальном мире, – улыбнулась Светлана, – с прошлого нашего визита у них там прошло 30 лет. Все у них хорошо.

Гай расплылся в улыбке.

– Кошаку не надоело быть «Великим Царрем»?

– О, это ему не надоест никогда, – засмеялась Света.

– Возьмите как-нибудь меня в гости к ним, я давно не видел этих хвостатых всезнаек.

– 11 лет, не так уж и давно. Мы учтем, что ты хочешь с нами, когда соберемся в следующий раз прогуляться в Изначальный мир, – пообещала Света, – Вчера мы ходили туда по делу. Дард хотел спросить у всезнающего Царря, какого черта Мертвый Ветер так похож на батъёри, ему это покоя не дает. Он подумал, что Стихии могут воплощаться в смертных не только в Алаутаре, но и там…