Яна Белова – Сны Великого Моря. Мертвый Ветер (страница 1)
Сны Великого Моря. Мертвый Ветер
Яна Белова
© Яна Белова, 2025
© ЭЛИЗ https://eliz63.ru/ электронное издательство, иллюстрации, 2025
ISBN 978-5-0067-1495-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1
– Это странная ухмылка судьбы, – улыбнулась Шартабэль-Деми, погладив по щеке стоявшего перед ней с ее меховой зимней накидкой в руках мужчину, – Мы с тобой носители элементов Акшор, знакомы скоро будет двадцать лет как, регулярно спим вместе и при этом остаемся в приятно необязывающих отношениях.
Гай улыбнулся, помогая ей надеть верхнюю одежду.
– Я расцениваю это как подарок моей судьбы. Возможно, я не создан для отношений с обязательствами. Было бы совершенно нелепо при этом пасть жертвой притяжения Акшор. Я рад, что твое сердце также цепко держится за привязанности прошлого, как и мое собственное. Это бережет нас от новой любви и новых разочарований.
Шартабэль-Деми кивнула, прощаясь.
Закрыв за гостьей дверь, Гай бросил взгляд на собственное отражение в зеркальной створке шкафа для верхней одежды.
Его любили женщины, так всегда было, к этому он давно привык. На вид ему никто не дал бы и тридцати лет. Двадцать три года, проведенные в Алаутаре, внешне не состарили его ни на один день. Черные, густые, волнистые, блестящие волосы почти доставали до плеч, точеные правильные черты лица, карие глаза, калатарийское неуловимое изящество, при этом отлично читаемая физическая сила и солидный магический потенциал. Мало кто в Алаутаре был в курсе, насколько этот потенциал велик. То, что он в свои 54 года выглядит, как едва достигший возраста полной силы юнец, не удивляло тут никого. Чем сильнее был маг, тем дольше он жил и меньше менялся внешне после достижения двадцати пяти лет. Именно в этом возрасте магический потенциал становился полностью стабилен, маг получал над ним полный и однозначный контроль и осознание его масштаба.
В Алаутаре, в мире, в котором Гаю так понравилось жить, не было понятия «совершеннолетия». Детьми считались те, кто не достиг возраста первой силы (15 лет), а дальше многое зависело от конкретной семьи. Ведьмаки и калатари предпочитали считать детьми всех, не достигших двадцати пяти лет. Однако калатари и ведьмаки марбо, после двадцати лет отпрысков не считали возможным каким-либо образом контролировать «ребенка» или без ясно выраженного согласия вмешиваться в его дела и жизнь. В семьях ведьмаков пальори родительский контроль сохранялся в полной мере до возраста полной силы, исключений было мало. В семьях аркельдов, особенно, в случаях, когда магический потенциал детей был невелик, и их жизнь не обещала быть долгой, взрослели рано. Сразу после окончания начальной немагической школы (16—17 лет) ребенок волен был самостоятельно выбирать свой путь и принимать решения о своей судьбе. Конечно, родители помогали с дальнейшим образованием, деньгами, нужными знакомствами, поездками, работой, жильем даже, часто, после того, как «ребенок» достигал возраста полной силы, но никогда не контролировали и не вмешивались в его дела, считая, что их ребенок уже взрослый по умолчанию.
Шартабэль-Деми в свои 86 выглядела не старше Гая. Она была магистром в школе Отанак и никого не удивляло, что уважаемая профессор внешне не отличается от студентов магической школы. Сильный маг не мог выглядеть в 86 лет иначе. Разве что искусственно изменил бы собственную внешности, визуально прибавив себе возраста.
Однако то, насколько Гай был могущественен, для Шартабэль-Деми, знавшей его двадцать лет, также оставалось тайной. Он был воплощением Стихии Огня, а не просто сильным магом. Воплощения Стихий могли жить вечно, если желали того и если Стихии не надоедало быть воплощенной в данном теле.
Гай, хоть ощущал себя смертным пятидесяти четырехлетним «почти подростком», прекрасно знал, кто он есть. Двадцать три года назад, Великая Стихия Изначального мира – Гаитоэрант, поживший и разочаровавшийся в мире людей, решил вновь стать смертным и жить в Алаутаре. Потому дух Гаитоэранта воплотился в смертном теле, став тем, кого большинство алаутарцев знали как Гая – сильного мага, много лет прожившего в приюте неизлечимо больных и навсегда безумных, пока однажды его не излечила госпожа Солеа – создательница Алаутара, посетившая свой мир с краткосрочным визитом. О том, кто есть Гай на самом деле, знал Верховный Совет Алаутара, Стражи Порядка Калантака и несколько его близких друзей.
– Господин, подавать завтрак? – спросил слуга Каро, появившийся в столовой.
– Да, неси. Кофе, сыр, фрукты и тураны с апельсином.
Тураны по вкусу напоминали бельгийские вафли, сверху которых наносили фруктовый желейный соус.
– Сию минуту.
Каро степенно удалился. Он служил у Гая все двадцать три года и, в отличие от своего нанимателя, сильно изменился. Каро жили, самое большее, 80—90 лет и в сорок пять считали себя повидавшими жизнь, умудренными опытом. Внешне каро напоминали прямоходячих собак или кошек. Чем взрослее был каро, тем сильнее седела его шерсть и пышнее становились усы.
Гай уселся за стол, предвкушая неспешный завтрак в одиночестве. Шартабэль-Деми торопилась на занятия, да и целом, редко оставалась у него на завтрак. Они просто иногда проводили вместе ночи. Никаких обязательств, ничего личного, просто хороший секс. Он мало знал о ней и ее жизни, она избегала задавать ему вопросы о нем самом. Мага Глубоких Омутов могли затянуть тайны, потому она упорно игнорировала все в нем, что будило ее любопытство и воображение. Есть официальная версия – Гай сильный маг, придумал алкогольный напиток хоррор, запустил его производство, потому богат, еще очень молод, потому не заинтересован в отношениях с обязательствами, дружит с магами Верховного Совета, потому что был исцелен и, соответственно, избран Великим Морем, госпожой Солеа. Все просто, прозрачно, никаких тайн.
В дверь постучали, Гай чертыхнулся. Он не сомневался, что вчерашнее происшествие в штольнях рудника макалита, принадлежащего родному брату аркельда Кадана – живого воплощения Мертвой Материи, не оставит его в стороне.
Пострадали двадцать семь работников и охранников рудника. Отравились непонятным черным дымом, появившимся ниоткуда и исчезнувшим в никуда. Шесть работников в тяжелом состоянии находились в госпитале, их жизни ничего не угрожало, но процесс восстановления грозился затянуться на несколько недель. Десять ведьмаков на короткое время лишились зрения и, поскольку именно зрение было у них наиважнейшим каналом получения информации об окружающем пространстве, этого хватило, чтобы они все получили серьезные травмы, пока выбирались из «отравленных штолен». Слепой ведьмак терял координацию и становился беспомощным, мог упасть на ровном месте. Потому десять несчастных с многочисленными переломами также оказались в госпитале. Остальные работники рудника отделались легким испугом, раздражением глаз, несварением, тошнотой, головокружением, синяками и шишками, пока бежали по погрузившимся в кромешный мрак коридорам на выход.
Как только новости из штольни докатились до Калантака и главы Верховного Совета Волрклара, стало понятно, что данным происшествием будут заниматься Верховные Маги. Гай давно привык, что все проблемы Верховного Совета автоматически становятся и его тоже. Однажды он неминуемо войдет в состав Совета, он был воплощением Стихии, мог научиться создавать цесмарилы (волшебный метал, из которого отливали ашины – валюту Алаутара), только члены Верховного Совета были на это способны, именно потому и являлись Верховными Магами.
Гай дал себе зарок – сначала устроить личную жизнь, обзавестись отношениями с обязательствами, и лишь после того объявлять на весь Алаутар, что он воплощение Огня Гаитоэрант и занимать соответствующую этому статусу должность и положение. Ему нравилась жизнь простого жителя Алаутара, за двадцать три года он так и не смог прельститься перспективой быть тем, кого знает весь мир, о чей жизни рассказывают детям в школах, перед кем почтительно замирают и кому говорят исключительно «вы».
Пока он помогал в делах Верховному Совету тайно и исключительно «на добровольных началах». Никто не обязывал его это делать. Просто он иначе не мог. И как бы не ворчал порой, никогда не хотел этого изменить.
На пороге стоял Волрклар. Ведьмак пальори с серебристыми глазами – живое воплощение Эфира, который перестал считать собственные года после 60-тысячного дня рождения. С тех пор прошло уже много тысяч лет. При этом Волрклар выглядел как ведьмак среднего возраста, был силен, здоров и полон магии.
– Чего это ты такой вежливый? – подозрительно прищурился Гай, открывая перед гостем дверь пошире, – Не мог сразу в гостиной появиться?
Волрклар широко улыбнулся, зашел в дом и, заметив слугу каро с подносом, потер руки.
– Ну, у меня сегодня вежливое настроение. Завтракаешь?
– Принеси еще один прибор, – бросил Гай слуге, закрыл дверь и вернулся к столу, за которым уже устроился вежливый гость.
Волрклар, как и Гай, не любил церемоний.
– Что там в руднике?
– Это весьма интересная история, тебе сначала очень не понравится, но потом, уверен, ты оценишь, – протянул Волрклар, с видимым удовольствием отправив в рот турану и наливая себе чашку крепкого ведьмацкого кофе.