Яна Белова – Сны Великого Моря. Мертвый Ветер (страница 4)

И пропал. Гай щелкнул пальцами, в пустом камине заплясал огонь. От парня ощутимо несло кровью, догадаться о происхождении пятен на рубашке не составило труда.

– Ну, и что мне с тобой делать? Я не целитель, – буркнул он. И вдруг вспомнил о недавнем изобретении лекарей Калантака, точнее Карин, дочери его старого друга Кадъераина.

Карин пять лет назад закончила магическую школу Намариэ и сразу прославилась на весь мир, создав уникальную заживляющую эмульсию, благодаря которой все раны затягивались быстро и легко.

Оригинальный рецепт мало кто мог повторить, потому как кроме целебных трав, воды с ионами серебра и эфирных масел, в состав входила магия ведьмачки батъёри, чей потенциал был близок магии Силы Жизни. Повторить оригинальный рецепт могли только воплощения Живой Материи – дари Тасима и дари Йольрика. Остальным либо не хватало мощи магии Силы Жизни, либо знаний целителя. Даже Кайлин – еще одна знаменитая целительница Алаутара, не могла воспроизвести этот рецепт, ее магия основывалась на силе Воды, а не Силе Жизни.

Стандартные ингредиенты – настойки, вытяжки, масла и серебряную воду ныне использовали все сильные целители. И даже без магии батъёри и Силы Жизни эмульсии из этих ингредиентов «творили чудеса», просто значительно медленнее. У Гая же был пузырек с «настоящим чудом». Карин ему подарила на «всякий случай».

Вернувшись из своего кабинета с заветной склянкой, он позвонил в колокольчик, вызывая из «подпола своего домового». Каро явился немедленно.

– Принеси кувшин воды, непользованную кисточку для смазывания противней, два бокала, бутылку виски и бинты. И еще рубашку мою сверху принеси.

– Слушаю и повинуюсь, господин, будет исполнено, – с преувеличенным поклоном каро удалился.

Гай нервно хмыкнул про себя: – «Раб лампы недоделанный».

Его слуга перенимал все услышанное от Гая и его гостей, в том числе речевые обороты хозяина, знакомые в других мирах, но неизвестные в Алаутаре.

Разрезав рубашку на мальчишке заклинанием, и, увидев сплошной, исполосованный пятью длинными узкими порезами, багровый синяк по всей спине, он чертыхнулся вслух.

– Фирма веников не вяжет, фирма делает гробы, – пробурчал он, устраиваясь на стуле у дивана, поставив на второй склянку с чудодейственным средством.

– Вскоре вернулся каро, мельком окинул взглядом странного гостя, но, как и положено воспитанному слуге, ничего не спросил, поставил поднос с тем, что просил Гай у него перед носом и удалился.

Гай не рискнул промывать раны водой, обошелся заклинанием очищения, но едва дотронулся кисточкой с эмульсией до пореза, парень глухо застонал и пришел в себя.

– Не дергайся, я не целитель, одно неловкое движение и вместо облегчения помрешь, – предупредил он, почувствовав, что его пациент не спешит признаваться, что уже в сознании.

Тот застыл в прямом и переносном смысле. Гай без проблем закончил задуманное. Эмульсия застывала поверх раны через пару минут после нанесения. Вскоре ее ровный слой покрыл всю спину.

– Все, можешь дышать глубоко, я закончил, – предупредил Гай, – Сесть можешь? Мне нужно твои руки и лицо в порядок привести.

– Я иначе себе представлял Паутину Мирасо, – он приподнял голову, мутный взгляд скользнул по сторонам, – Где я? – уже более осмысленно спросил он, наткнувшись взглядом на сидящего рядом Гая.

– В моем доме, поверь мне, здесь удобнее, чем в застенках Круга Магов. Как тебя зовут?

– Эрмир. Что со мной будет? – его голос был глубоким, но казался безжизненным.

– Ну… Я придумаю, как намазать тебе на рожу лекарство так, чтобы ты не вытер его о мои диванные подушки так или иначе, но пока, давай сюда хотя бы руки, раз встать не можешь, – Гай пересел к изголовью дивана и, пока до его собеседника доходил смысл сказанного, быстро намазал и забинтовал его ледяные запястья.

– Я могу встать, – с удивлением обнаружил парень, едва прислушался к своим ощущениям.

– Отлично, садись, но не прислоняйся к спинке дивана.

Встал он странно, сначала сполз на пол на колени и лишь потом встал, развернулся всем корпусом и сел на диван, угрожающе завалившись вперед.

– Плохая была идея, – вздохнул Гай, поставив перед ним стул спинкой вперед, – Опирайся.

На левой стороне лица был разлит еще один багровый синяк, а на щеке протянулся тонкий глубокий порез. Скорее всего, без своевременного лечения от него остался бы шрам.

– Кто вы, почему вы возитесь со мной?

– Спроси что попроще, – фыркнул Гай, но все же представился и добавил, – Все вопросы в дарику Волрклару, я хочу посмотреть, как он будет выкручиваться и послушать, куда он способен тебя послать.

Закрыв склянку с лекарством, он подал ему рубашку.

– Одевайся, на спине уже корка, не сотрется ничего.

– Мне как будто не больно больше, – признался Эрмир, – только все плывет перед глазами. Как во сне. Может, я умер?

– А я твое посмертное наказание, – усмехнулся Гай, – буду лечить тебя и пытать и снова лечить вечность напролет.

Эрмир улыбнулся одними губами, Гай отметил, что его будущий ученик вовсе не легковерный и не трус.

– Воды, хоррора? – он плеснул в свой бокал алаутарский виски, – Или тебе пока нельзя алкоголь?

– Почему нельзя? – удивился Эрмир, – Мне нравится хоррор.

– Кто бы сомневался, – вздохнул хозяин дома, наливая во второй бокал янтарную жидкость.

Все ведьмаки любили крепкий алкоголь и мало пьянели. Среди них не было запойных пьяниц или дуреющих под действием 40—80 градусных напитков. Калатари или аркельды могли спиться, ведьмаку марбо на это потребовалась бы сотня лет ежедневных неумеренных возлияний, но пальори нет.

Рубашка Гая оказалась парню впору, выхлебав два бокала хоррора, он вновь улегся на диван.

– Спасибо. Я вам обязан жизнью и всем остальным…

– Гай бросил на него насмешливый взгляд, понял, что тот заснул на полуслове, и передумал возражать.

Волрклар вернулся через час, довольный и успокоенный. Гай к тому времени убрал на место стулья и лекарство, спалил грязную и, видимо, пропитанную какой-то целебной мазью со стороны спины, рубашку белым огнем, поставил на стол в столовой кувшин, бокалы и бутылку виски, сварил себе кофе на встроенном в кофейный столик мангале и кое-как привел мысли в порядок.

Его более не пугала перспектива обзавестись подопечным. Как-то подозрительно легко он смирился с ней. Он понимал, что Волрклару нужно время лишь для того, чтобы парень пришел в себя и поправился настолько, что его можно было бы показывать члену Верховного Совета дарику Ордъёраину без риска поставить под угрозу уклад жизни старинных чистокровных ведьмацких семейств, а, может, и жизнь многих из них, тех, кто станет защищать свое право жить так, как считает правильным.

Как бы Гай не относился к жестокости ведьмацкого воспитания, он знал, что сами по себе ведьмаки вроде Нирдэра не жестоки. Его дети вовсе не боялись его и тот же Эрмир не испытывал к нему ненависти. Женская часть его дома существовала автономно, все решения, касающиеся дочерей, принимали матери во всех ведьмацких семьях, а ведьмачки не считали физические наказания сколько-нибудь эффективными. За сыновей отвечали отцы и матери никогда не вмешивались. Он знал эти особенности и предпочитал не судить.

Ордъёраин вырос в Изначальном мире, в пальорской семье, искалеченной магией батъёри, будучи батъёри с кровью Алаутара. Он не смог бы смотреть объективно на такие вещи.

– Ну, познакомились? – усмехнулся Волрклар, кивнув на спящего на диване парня – Я думал, придется звать Данику, сочинять что-то для Эвара, но вижу, ты сам гениальный целитель.

По-соседству с Гаем жил еще один член Верховного Совета – дарик Эвар со своей женой Даникой, занимавшейся частной медицинской практикой.

– Карин с ее животворящей эмульсией – вот кто гениальный целитель.

– Она бы не додумалась напоить его после суток без еды. Теперь он проспит до вечера и восстановит силы быстрее, поскольку полностью расслаблен, несмотря на всю нетриваиальность его положения и туманность будущего, его магический потенциал сделает все сам.

Гай засмеялся.

– Я гениален в своей тупости.

– Ключевое слово гениален в твоем случае, – парировал Волрклар.

– И все же, что не так с моим будущим подаваном? Почему он выглядит как аркельд или ведьмак батъёри Изначального мира?

– Давай, я расскажу тебе старую историю, почти легенду, которую ныне помнят только в окрестностях Мильда, поскольку именно там, находится давно потухший вулкан Шуд.

– Интригующее начало, – кивнул Гай, – я весь во внимании.

– В те времена Стихии воплощались в смертные тела значительно реже. Я был весьма одинок, ни к соседям сходить, ни малолетних дураков из неприятностей вытащить, тоска-печаль.

Гай засмеялся, услышав собственную фразу.

– Наконец, к моей радости всплыл в окрестностях Мильда, а тогда города там не было, был поселок Майлдак у подножия вулкана, могущественный маг, аркельд, большинство предков которого были чистокровными ведьмаками. Аркельд Малек, способный подчинять своей воле любую горную породу. Воплощениям Мертвой Материи дарована власть над всей неживой материей, а тут были способности только к ее преобразованию – сила Воды, Воздуха и Мертвой Материи слились в магии этого аркельда весьма причудливо. Он мог испарить гору, мог сделать текучим металл, не нагревая его, мог остановить пылевую или песчаную бурю, заставив всю пыль и песок покорно лежать на земле, не взирая на ветер. Он мог зайти в пещеру, почувствовать на какой глубине находятся залежи руды, после чего заставить течь металл снизу вверх к себе по микротрещинам и пустотам горной породы. А еще он мог стать тьмой у порога жизни и смерти, то есть буквально убивать и возвращать к жизни только что умерших, однако этим умением он на моей памяти не пользовался никогда, оно его пугало. Даже то, что он на это способен, знал я, но он сам не был в этом настолько же уверен..