Яна Белова – Сны Великого Моря. Мертвый Ветер (страница 3)
Волрклар перенес их к границе владений Нирдэра, жившего с семьей на окраине Калантака, в отдельно стоящем двухэтажном особняке, окруженном хвойным парком. Севернее простиралась покрытая глубоким снегом равнина Пустошей, чуть западнее высились учебные и жилые здания магической школы Крамбль, которую в свое время окончил Гай, восточнее, на значительном расстоянии располагались портовые склады, город переливался огнями в некотором отдалении. Вокруг же было тихо и пусто, только снег и оранжево-зеленые всполохи северного сияния в сизых сумерках тусклого зимнего дня.
Калантак располагался на севере. Примерно две-три недели в году дни здесь походили на вечер, зато небо расцвечивалось в небывалые тона. Сейчас стояли самые холодные и темные дни. В небе, несмотря на начало второго часа после полудня, блестели кристаллики звезд. Изо рта вырывались струйки пара. Гай достал из кармана и увеличил леталку – гир. Волрклар последовал его примеру.
– Не люблю я их, – проворчал он, увеличивая свое похожее на самокат летающее транспортное средство, – Коромэлл в восторге, а я нет.
– В его возрасте тебе, быть может, тоже бы понравилось такое.
– Скорее всего…
Дорога вела прямиком к дому. Волрклар и Гай летели низко, буквально в метре над землей, на минимальной скорости, давая возможность слугам и хозяевам дома разглядеть, кто к ним пожаловал. Нирдэр встретил их у двери. Сложил руки в почтительном жесте приветствия. Удивленным он не выглядел, видимо, прекрасно понимая, что не сможет избежать подобных гостей.
Ведьмаки мало менялись с возрастом, лишь ближе к 300 годам лишенный магической силы ведьмак старел – выцветали глаза, кожа становилась светлой (все ведьмаки, независимо от касты были смуглыми, беловолосыми, имели ровные черные брови и ресницы и вытянутые зрачки практически лишенных белков глаз), с возрастом у них портилась осанка, появлялись болезни суставов, кости становились легкими и хрупкими. Ведьмак маг в 300 лет выглядел точно также как в 25. Возраст больше угадывался по манерам и глазам. Нирдэр был типичным пальори магом – высокий, широкоплечий, сдержанный, внешне суровый. Он давно знал, на что он способен и где предел его возможностей. Ярко-желтые, как у кота, глаза смотрели твердо, без вызова и тревоги.
«Лет 250 ему точно есть» – решил про себя Гай. И не ошибся.
– Я приветствую вас в своем доме, дарик Волрклар, господин…
– Господин Гай, возможно, вы слышали о нем, – представил своего спутника глава Верховного Совета, – Мы пришли поговорить с вашим сыном, а после с вами.
Нирдэр кивнул, ни один мускул не дрогнул на его лице.
– Прошу.
Из глубины дома вышла девочка ведьмачка лет 14 и мальчик ведьмак лет 10—11. Увидев гостей, они молча поклонились, мальчишка при этом восхищенно уставился на Волрклара.
– Мои дети, Гелара и Ардрид, – коротко представил их отец и махнул рукой, требуя удалиться.
Гелара улыбнулась, взяла брата за руку и, едва заметно кивнув, увела его в комнату.
– Нам туда, – хозяин прошел вперед, гости последовали за ним.
Их путь лежал в подвал, точнее на второй подземный этаж. В домах ведьмаков пальори часто было по несколько подземных этажей, там размещались мастерские, кухня и хозяйственные помещения, реже большая купальня (несколько закрытых душевых, выходящих к прохладному плавательному бассейну). В доме Нирдэра второй подземный этаж был именно подвалом, тут был винный погреб, холодные кладовки и, как выяснилось, настоящая тюремная камера – комната с толстой металлической дверью, запертая на массивный засов и с прилегающей крохотной ванной комнатой.
В комнате было темно. Ведьмаки отлично видели в темноте, в отличие от Гая, который в свете коридорного светильника сумел разглядеть внутри только широкий толстый матрас, на котором лежал укрытый одеялом пальори подросток. Ростом он уже был практически с Гая (чей рост был 183 см), однако комплекцией заметно уступал как своему родителю, так и Гаю, который был отлично сложен, не смотря на ускользающее аристократическое изящество носителя калатарийской крови. Парень не пошевелился, когда открылась дверь.
Нирдэр взял с полки на стене пузатый пузырек и склонился над матрасом. Парень закашлял, Нирдэр осторожно, но без каких-либо сантиментов помог ему подняться и сесть на стоящий у стены стул. Звякнули цепи самых настоящих кандалов. Гая передернуло.
– С тобой хотят поговорить.
Из темноты сверкнули изумрудно-зеленые, словно у батъёри, глаза. Цвет ведьмацких глаз отлично различался в темноте, они светились, будто фонари. И не только у ведьмаков, у аркельдов с большой примесью ведьмацкой крови, порой, тоже.
– Что ты сделал вечера? – спокойно спросил Волрклар.
Вместо мальчишки ответило его сознание, он даже рта не открыл. Магия Эфира лишала возможности врать.
– Я вскрыл жилу макалита, развеял до газа. Я хотел покрасить кончики волос. Обычные краски не ложатся на ведьмацкие волосы. Макалит плотный, но дорогой… и отец не позволил бы в любом случае. Я хотел как будто случайно…
Гай с трудом подавил неуместный смешок. Нирдэр облегченно вздохнул и едва слышно процедил сквозь зубы:
– Позор моего дома.
Волрклар же невозмутимо продолжал:
– Макалит – самый плотный металл. Как у тебя получилось воздействовать на него, он не поддается обработке кроме как магическим давлением шести сфер белого огня?
– Любой металл или камень можно превратить в пыль или газ. Мертвому неважна форма, оно уже мертво, оно не сопротивляется. Я не знал, что в газ превратиться все и что его будет так много. Я не хотел никому вредить, – он замолчал, голова безвольно свесилась на грудь.
Нирдэр шагнул к нему, приложив к носу флакон еще раз. Снова кашель, но голова осталась опущенной.
– Я заберу его в «Круг Магов» до Верховного Совета. Подвал и цепи легко превратятся в пыль, сами слышали, – безэмоционально сообщил Волрклар, обращаясь уже к отцу, – Нам нужно время для обдумывания и принятия решения, пока он побудет в Паутине Мирасо.
Гай не сомневался, что это говорится не только для отца, но и для сына. Тот слышал и не сделал ни малейшей попытки к сопротивлению. Гай знал, что подкинутая главой Верховного Совета идея была немедленно обдумана и отброшена. Мотива рушить родительский дом не было, зато появился страх сделать это случайно.
– Он будет жить? – голос Нирдэра дрогнул.
– Безусловно, его право на жизнь не подвергается сомнению, в его действиях не было злого умысла. Однако он причинил ущерб здоровью многих смертных, нанес колоссальный ущерб имуществу и репутации господина Модирмаха – владельцу рудника и, как я знаю, вашего давнего друга. Ваш сын могущественный маг. Совет примет решение.
Нирдэр кивнул, и Гаю показалось, что вздохнул несколько свободнее.
– Мне нужно обсудить с вами еще один вопрос, если позволите, я отправлю вашего сына и господина Гая и через какое-то время вернусь, – добавил Волрклар, подходя ближе к вновь отключившемуся, судя по отсутствию каких-либо стремлений, мальчишке.
– Для меня честь принимать вас в своем доме, дарик Волрклар, – отозвался Нирдэр.
Мысли его были далеко, он обдумывал варианты возмещения Модирмаху имущественного ущерба. Судя по всему, прежде он упустил из вида тот факт, что целая жила ценнейшего в Алаутаре металла стала пылью и газом.
Гай коротко кивнул на прощание и протянул руку Волрклару, готовому перенести их в один миг куда угодно.
Волрклар единственный в Алаутаре, кому не мешали перемещаться в чужие дома защитные заклинания хозяев, если поблизости было зеркало, отлитое из песка Эфирного леса. Он всегда носил маленькое зеркало в кармане. Впрочем, в домах его друзей в защитные заклинания было добавлено разрешение для него пользоваться любой магией на хозяйской территории. В домах простых алаутарцев защитных заклинаний, способных блокировать магию воплощений Стихий, как правило, не водилось вовсе. Сам Волрклар никогда не злоупотреблял своими способностями.
– Я буду ждать вас наверху. Мое почтение, – поклонился на прощание Нирдэр.
В следующий миг Гай оказался в собственной гостиной. Волрклар магией аккуратно опустил мальчишку на диван животом вниз, тот не отреагировал. Гай, наконец-то, сумел разглядеть своего будущего подопечного. Белые, торчащие во все стороны волосы были действительно выкрашены на концах в черный цвет, высокий, стройный, в черных замшевых штанах и очень тонкой темно-серой свободной рубашке с темными разводами на спине, на вытянутых вперед руках – широкие, плотно облегающие запястья, светло-желтые браслеты, соединенные крепкой цепью, бледный. Что-то в его лице насторожило сразу.
Гай дотронулся до цепи, та вспыхнула белым пламенем и исчезла вместе с браслетами.
– Ну вот, а я хотел тебе объяснить, что это – гасители магии чусдек, – усмехнулся ведьмак, – зря снял, вдруг буянить начнет в бреду.
– Слушай, а он не пальори, – вдруг осенило Гая, разглядывающего покрытые синяками распухшие запястья парня, – кость тонкая и лицо, ты посмотри на него – аркельд с мощной примесью калатарийской крови, в самом диком случае, батъёри Изначального мира, но им, сам знаешь, сюда путь заказан.
– Так, мне надо поговорить с Нирдэром, – прервал его Волрклар, – Я расскажу тебе о нем позже. Он сын своего отца и матери, на сто процентов чистокровный ведьмак и все такое, но это нормально, что он так выглядит. Я объясню, а пока извини, мне надо закончить начатое. Мы с тобой успеем обсудить что угодно и потом.