Ян Лу – Юлий (страница 1)
Ян Лу
Юлий
Осень
"Больно… Но не больнее их слов". Нежные губы расплылись в бледной улыбке. Из-под растрепавшейся чёлки, виднеются книги, разбросанные по, отчего-то серовато-зеленой траве. Рюкзак, как ни противно, забрать не удалось, от этого внутри досадно. Вдалеке стоит фигура мальчика, в большеватом ему, песочного цвета свитере, длинных свободных брюках и с коричневой сумкой через плечо. Лицо весьма мрачное, словно с горбинкой, ровная осанка и серый берет в левой руке. Прямые, обычно уложенные, волосы цвета сажи, спутались на ветру. Вид у него самодовольный с долей усталости, и наплевательского, слегка высокомерного отношения ко всему, что его окружает. Он как бы невзначай поднимает руку и лениво машет ей, разворачиваясь спиной.
Уперевшись руками во влажную землю, Юлий встаёт. Изредка покачиваясь, и собирая учебники, он покорным, но спокойным взглядом посматривает на фигуру, как бы проверяя, ждут ли его, или решили уйти. Хотя он знает, и даже более чем уверен, что Кристиан не уйдёт, так как тот, всегда дожидается его, и каждый раз, словно нехотя, бывая даже в ужасном расположении духа, машет ему. После чего эти двое идут домой, чаще всего в тишине, изредка заполняя её пустыми разговорами.
Это что-то вроде традиции. Иногда Кристиан приглашает его в гости, выпить чашечку чая с каким-нибудь пирожным, а заодно и решить пару сложных примеров или посмотреть незамысловатый мультфильм, скачанный заранее на флэшку. И не смотря, на какую никакую близость, они толком ничего не знают друг о друге, за исключением двух секретов, о которых оба поклялись молчать.
Поправив каштановые волосы, и прижимая к груди стопку книг, Юлий подбегает к Кристиану, тот искоса на него взглянув, молча убирает руки в карманы.
– У тебя гольф спал, – Размеренно говорит он, и начинает тихо шагать вперёд.
– А? – Тусклые голубые глаза, с рыжеватыми солнышками ближе к зрачку, опускаются к тонким светлым ногам. Голос сиплый, едва слышный, напоминающий шёпот потусторонних существ из фильмов ужасов, и имеющий, будто влажный оттенок.
– Да… я даже не заметил. – Юлий рассеяно улыбается, и вновь догоняет невидимые на асфальте следы от ботинок Кристиана, не отводя глаз от корешков потрёпанных учебников.
– Выглядишь, как всегда, неопрятно, – Он с шутливой тоской хмыкает. – Держи. – Кристиан протягивает белый платок.
– Спасибо, – Худенькие, дрожащие пальцы с грубой сухой кожей прижимают нежную ткань к носу.
Аромат собственной крови смешивается с запахом металла и кондиционера для белья с отдушкой сирени. Он поднимает голову к серому небу.
– Боюсь, я не смогу вернуть его тебе, – Говорит он тихо, глубоко, но тонко, уходя немного в себя.
– Знаю.
На макушку приземляется холодная капля. Кристиан ещё сильнее хмурится, сжимая бледные потрескавшиеся губы. В руках прохожих распускаются тёмные зонты. Вода начинает стучать по асфальту и касаться и без того продрогшей кожи. Температура падает, на душе становится обманчиво тепло. И Юлий снимает кофту растягивая её над головами.
– Зайдёшь ко мне? – Говорит Кристиан, беря аккуратными пальцами заношенную голубую ткань, местами выцветшую.
– Да.
Они ускоряют шаг, хлюпая туфлями по свежим лужам.
В доме тепло, но от промокшей насквозь кофты рукам и голове прохладно.
– Можешь не разуваться, здесь потом уберут.
Юлий всё же снимает обувь, аккуратно ставя её в угол, дабы та не мешалась под ногами. Кристиан щурится и тоже скидывает ботинки.
– Отщепенец, – Буркает он себе под нос, бросая сумку на столик, предназначенный для головных уборов.
В этом доме всегда тихо, освещение тусклое, как только переступишь небольшой порожек, в метре от двери, возникает чувство, что здесь никто и не живёт. Но всё вокруг чистое и точное, похожее на механизм старых часов с кучей золотых шестерёнок, отдающих сильным запахом железа и пыли, стоит только дотронуться до них пальцем.
Мальчики проходят в зал. На стене большой плазменный телевизор, напротив диван и низкий будто хрустальный стол с пустым цветочным горшком. Раньше в нём росло алое, но как только оно сильно вытянулось, от растения избавились, теперь то украшает подоконник кухни.
– Принести молока или чая?
– Нет, но если можно, то стакан прохладной воды.
Кристиан кивнув, прикрыл глаза и удалился в пустой коридор, сжимая в руках вырванную у Юлия и мокрую кофту, оставляющую после себя дорожку из капель. Коленей касается мягкий ковёр, молочного оттенка. Он всегда ему нравился. Приятно тёплый от подогрева под светлыми досками. Панорамные окна выходят на внутренний двор. Юлий ещё никогда там не был, но с внутренним, близким сердцу, умиротворением смотрел на ровную зелёную травку, белый с чёрными столбами, казавшийся далёким забор. С особым трепетом скользя глазами по садовым качелям. Обитые шелковистой тканью с двумя, иногда тремя квадратными подушками под белым в бежевую широкую полоску навесом, сейчас стоящем под дождём, за толстым стеклом. Книги он положил на столик, стараясь не прикасаться пальцами к прозрачной поверхности. Справа от телевизора стоял тонкий стеллаж, бережно храня в себе множество дисков и заветную флешку с мультипликацией. На четвёртой полке прилегла рамка с фотографией совсем ещё маленького мальчика с сильно завивающимися чёрными волосами, в жёлтой свободной кофте, коротеньких шортиках и с застывшей улыбкой, соседствующей с выступившим лёгким румянцем на щёчках. Дверь в комнату открывается тихо и Кристиан входит с небольшим подносом, наполненным печеньем, конфетами и парой кружек чёрного ароматного чая, а также стаканом воды. Он ставит его на стол и садится рядом, зарываясь пальцами ног в высокий ворс ковра.
– Я хотел просто воды, – Юлий неловко сжимает ладонью рубашку в районе ключицы, другой рукой упираясь в пол.
– А кто-то сказал, что это всё тебе? – Тиан потянулся за печенькой.
– М? – Губы Юлия слегка приоткрылись вместе с заполнившимися от чего-то светом глазами.
– Не хочешь, не ешь. Я так, к столу принёс, – Кристиан хмыкает, украдкой цепляясь глазами за Юлину реакцию.
– Да… – Опустившиеся худощавые плечи тянут руки к влажному стеклу.
Кристиан встаёт с места, берёт пульт и нажимает на кнопку, в экране начинают мелькать люди, картинки, какие-то договора… Становится не так тихо. Юлий поднимает голову, отрываясь от холодного стакана. Неловкость постепенно уходит, он поглощён голосом ведущей, заставкой новостей, водой, стекающей в желудок и шумом, что послужил спасением от никому не нужных слов. Кристиан вновь вскочил с дивана и удалился в дверной проём в конце комнаты.
Рядом с коленями на пол упала сухая одежда и полотенце. Сам Кристиан стоял в большой белой футболке и не видных из-под неё чёрных шортах, он снова уселся в угол дивана, поджав под себя холодные ноги. Юлий опустил голову, и взглянул на сосредоточенный профиль. Опущенные уголки губ и взгляд с ощутимым весом, вызывали сомнения, но поступки и сказанные за время их знакомства слова уверяли в обратном. Пальцы погрузились в крахмальную ткань. Белая продрогшая рубашка упала на пол, сменившись коричневой футболкой из плотного мягкого материала.
– Шорты сухие, поэтому штаны мне не нужны, спасибо, – Юлий аккуратно складывает одежду.
– Не утруждайся, всё равно на батарее её придётся раскладывать. – Кристиан возвращается к экрану, слегка хмурясь от каких-то слов.
Юлий встаёт с пола и садится меж подушками на кожаную мягкую поверхность, беря маленькую лимонную вафельку. Этот вкус ассоциируется у него с летом и улыбками.
– Дай и мне, – Кристиан выставляет руку, в которой вскоре оказывается угощение.
Из-за внезапной молнии дети вздрагивают.
– Тиан, знаешь, – Юлий потупил взгляд, поглаживая большими пальцами края кружки. – Сегодня у меня был весьма неплохой день. Он похож на вчерашний, но словно чуточку лучше.
Кристиан отвлёкся от телевизора.
– Да, мне тоже этот день кажется более приятным, несмотря на дождь. – Его глаза обращаются к окну, блёклая оранжевая радужка прикрывается веером густых ресниц. – В такую погоду хочется спать.
– А мне бы… – В голосе Юлия дрогнула молчаливая пауза. – Хотелось в дождь порисовать настоящими масляными красками, на настоящем тканевом холсте. Провести кистью, с длинной тонкой ручкой, по белому жёсткому куску ткани. И в конце… увидеть в этой картине, что-то прекрасное.
– О вкусах не спорят. – Кристиан лениво отмахнулся, упираясь головой в спинку дивана, после постепенно сползая на его ручку в лежачее положение.
Юлий расслабил спину и плечи, подсаживаясь поближе. За слегка печальным фасадом скрылась тёплая и сладкая улыбка.
Книги падают на постель. В комнате темно, за стеной слышатся тихие мазки по холсту. То плавные, то резкие движения руки успокаивают мальчика, заставляя при этом смягчить взгляд. Юлий отодвигает стул, внимательно прислушиваясь к звукам в соседнем помещении. На улице, за окном, уже зажглись одинокие рыжие фонари, протягивая руки к опустошённому объятиями ночи полу. Скрипучие двери закрыты, стол напротив них завален бумагами, на которых лежит только карандаш. Юлий проводит по нему пальцем, ложась на гладкую поверхность. Слышится звук дерева, такой шуршащий и глухой. Все движения руки по столу ощущаются намного сильнее и громче, цепляясь за шелест бумаги.