Ян Ли – Дорога охотника (страница 38)
Достал флягу, промыл раны. Холодная вода обожгла, но грязь смыло. Возможно, я зря парюсь, и имеющейся выносливости с перками хватит, чтобы одолеть любую заразу… а если нет? Лучше не рисковать.
Перевязал бок полосами ткани, оторванными от подола куртки. Криво, неаккуратно, но хоть что-то. Теперь — рёбра. С ними сложнее. Плотно обмотал грудь, стараясь зафиксировать сломанные кости. Дышать стало труднее, но двигаться — легче.
Теперь — очки характеристик.
Пять штук. Куда вложить?
Выносливость — вроде бы очевидный выбор. Больше выносливости — быстрее регенерация, больше запас прочности. Но я уже успел убедиться, насколько полезны перки — а до следующего порогового значения как до Пекина раком… из этого леса, да. А вот сила, особенно с учётом двух халявных… моргалы бы выдавил тому, кто это назовёт халявой… так вот, сила. Сила. Да, сила. В этом бою мне её не хватало — удары были слишком слабыми, копьё входило недостаточно глубоко. Всё в силу.
Итого — сила двадцать одно. Очко.
Я смотрел на тушу сумеречного охотника. Огромная, чёрная, с фиолетовым отливом. Даже мёртвая — впечатляла. Метра три от носа до хвоста, не меньше. Лапы — толще моей ноги. Клыки — с мой палец длиной.
И всё это — мой трофей.
Работа заняла несколько часов. Я двигался медленно, осторожно — раны давали о себе знать при каждом движении. Но справился — синергия выживания и ремесла помогла, подсказала, руки сами знали, где резать, как снимать шкуру, какие части отделять первыми.
К полудню у меня было:
— целая шкура сумеречного охотника, аккуратно снятая и свёрнутая;
— двенадцать когтей разного размера;
— четыре клыка, включая два впечатляющих верхних резца;
— сердце и печень — тёмно-красные, пульсирующие странной энергией даже после смерти хозяина;
— около пятидесяти килограммов мяса;
— кости — рёбра, позвонки, фаланги лап.
Остальное — кишки, желудок, лёгкие — закопал подальше от лагеря. Падальщики найдут, но хотя бы не прямо у порога.
Заслужено, я считаю. До следующей способности осталось три уровня. Интересно, есть ли способ хоть как-то повлиять на рандом?
Но это потом. Сейчас — отдых. Я доковылял до своего укрытия в руинах, рухнул на лежанку из шкур и отключился.
Проснулся от голода. Не просто «хочу есть» — настоящий, звериный голод, скручивающий желудок и требующий немедленного удовлетворения. Регенерация жрала ресурсы организма, и организм протестовал. За окном — если можно назвать окном пролом в стене — темнело. Я проспал весь день? Похоже на то. В целом, дело привычное — я всегда был совой, даже когда это мешало нормальной жизни… всегда?.. это когда, где?
Осторожно сел, прислушиваясь к ощущениям. Бок… болит, но терпимо. Рёбра… уже не хрустят при дыхании. Синяки… синяки повсюду, но это мелочи. Регенерация работала. Не мгновенно, как в фильмах про супергероев, но быстро. Раны, которые у обычного человека заживали бы неделю, у меня затянутся за пару часов. Размотал повязку на боку, посмотрел. Три борозды от когтей превратились в три толстых розовых рубца. Ещё чувствительные, ещё болезненные при прикосновении, но уже не открытые раны. Хотя и грозящие разойтись вновь при резком движении.
— Интересно, — пробормотал я. — Не, не пару часов, как бы не пару дней. Совсем не простые коготки у кисы.
Ну а теперь пожрать. Это я и до непрошеного иссекая очень уважал, а теперь еще и повод уважительный.
Мясо сумеречного охотника лежало в углу, накрытое листьями. Свежее… ну, относительно. В этом климате оно продержится ещё с половину дня, потом начнёт портиться. Нужно закоптить или засолить, но это требует времени и сил. Которых у меня пока нет. Отрезал кусок — тёмно-красный, плотный, — нанизал на палку и сунул в угли очага. Огонь ещё тлел с утра, быстро раздул его в нормальное пламя.
Пока мясо жарилось, я думал.
Бой с сумеречным охотником показал несколько важных вещей.
Первое: мои ловушки работают, но ни фига не идеально. Яму он обошёл, растяжку задел случайно. Нужно улучшать маскировку, делать ловушки менее предсказуемыми.
Второе: оружие. Копья сломались, лук практически бесполезен против такой туши. Нужно что-то более надёжное. Что-то типа рогатины?
Третье, и главное: я слишком самоуверен. Я б сказал, малость охуевший. Повезло, что выжил, но в следующий раз везение-то может закончиться.
Мясо зашипело, по укрытию поплыл запах жареного. Специфический запах — не позабытая уже говядина и не ставшая привычной зайчатина, что-то грубое, с примесью чего-то неприятного, и… хищного?
Попробовал. На вкус — тоже специфический. Жёстче, чем я привык, с лёгкой горчинкой, каким-то непривычным, неприятным даже привкусом. Но съедобно. И питательно — я чувствовал, как с каждым куском силы возвращаются. Съел полкило, наверное. Может, больше. Голод отступил, но не исчез полностью. Регенерация требовала топлива.
Потом — сердце и печень.
Они лежали отдельно, завёрнутые в листья. Тёмно-красные, почти чёрные, с каким-то внутренним свечением. Не ярким, едва заметным, но оно было. Явно какая-то магическая хрень. Возможно, что и полезная магическая хрень. А возможно, что и нет. Стоит ли рисковать? А почему нет? Я уже ел всякую дрянь в этом мире — крыс, жуков, сырую рыбу. Сердце хищника, пускай даже и светящееся — не самое странное в этом списке.
Отрезал кусок печени — небольшой, граммов пятьдесят. Положил в рот. Вкус… странный. Металлический, с лёгкой сладостью. Консистенция — мягкая, почти кремовая. Не противно, но и не вкусно.
Проглотил. Несколько секунд ничего не происходило. А потом… Тепло. Волна тепла, разливающаяся от желудка по всему телу. Не обжигающая — приятная, как глоток хорошего коньяка. Глаза защипало, я моргнул…
И мир изменился. Темнота отступила. Тени стали прозрачными, детали — чёткими. Я видел каждый камень в стене, каждую трещину в полу, каждую пылинку в воздухе. Как будто кто-то включил ночник, только не было никакого источника света.
Четыре часа ночного зрения. Неплохо за кусок печени размером с палец. И без побочных эффектов… вроде бы.
Съел ещё немного — осторожно, не желая переборщить. Система говорила о временном эффекте, но не уточняла, что будет при передозировке. Лучше не проверять. Сердце оставил на потом. Может, у него другой эффект. Интересно, сохранится ли он при обработке, том же копчении?
Теперь — планы.
Я выбрался из укрытия, огляделся. Ночь, но для меня — почти как день благодаря сумеречному зрению. Руины выглядели… иначе. При дневном свете они казались просто старыми камнями. Сейчас, в темноте, в них чудилось что-то древнее, значительное. Охотничий инстинкт молчал. Никакой опасности поблизости. Мелочь шуршала в кустах, где-то далеко выла какая-то тварь, но всё это было… далеко. Неопасно.
«Альфа-аура» работала? Возможно. Раньше вокруг лагеря постоянно крутилась живность — грызуны, мелкие хищники, любопытные падальщики. Сейчас — пусто. Хорошо. Одной проблемой меньше… и другой проблемой больше — охотиться-то как?
Следующие несколько дней я посвятил восстановлению и обустройству.
Раны заживали, хоть и медленнее, чем я уже привык — к третьему дню от царапин остались только тонкие белые шрамы. Рёбра срослись даже раньше. К концу недели я был в полной форме, даже лучше — организм словно перестроился, стал крепче, выносливее.
А пока тело восстанавливалось, руки работали.
Первым делом — выделка шкуры. Это был долгий процесс: очистить от остатков мяса и жира, вымочить в воде с дубильными веществами (кора растущего неподалёку кустарника подошла не идеально, но вполне приемлемо), растянуть, высушить, размять. Навык ремесла, неслабо прокачанный, подсказывал каждый шаг, помогал понять, когда шкура готова.
На пятый день у меня был плащ. Настоящий плащ из шкуры сумеречного охотника — чёрный с фиолетовым отливом, мягкий, тёплый, удивительно лёгкий для своего размера.
Надел, прошёлся. Плащ сидел идеально — как будто был сшит на заказ. Движений не сковывал, ничего не тёрло и не жало. Я посмотрел на своё отражение в луже…
И не узнал себя.
Из воды смотрел кто-то чужой. Человек в чёрном плаще, с диким взглядом и шрамами на лице. Волосы — отросшие, спутанные. Борода — неаккуратная, клочковатая. Глаза…
Глаза были другими. Не теми, что я помнил. Более острыми, более… хищными?
— Я красавчег.
На второй неделе после боя я наконец занялся тем, с чего нужно было начать — исследованием окрестностей.
Территория необычного леса вокруг руин была очень даже немаленькой — несколько десятков квадратных километров леса, если верить охотничьему инстинкту. И я не знал о ней почти ничего. Где водопои? Где звериные тропы? Где опасные места?
Пора было выяснить.
Первый день разведки — запад. Лес в той стороне был гуще, темнее, с какими-то скалами на горизонте. Деревья росли плотнее, кроны смыкались над головой, почти не пропуская солнечный свет.
Охотничий инстинкт аж захлебывался, фиксируя живность вокруг. Мелочь — грызуны, птицы, насекомые. Ничего крупного, ничего опасного. Новоприобретённая аура разгоняла всё, что могло бегать — отключать я её, кстати, научился… даже не так, умел изначально — знание, видимо, прилагалось.