Ян Левин – Вам не перезвонят (страница 15)
– Вот и пусть прыгает под гидрач со своим дружком!
Кира возмутилась от такой реплики в адрес ее брата. Степан молча подошел вплотную к водителю «Гадюки». Тот встретил его чуть устрашенным, но все же твердым взглядом.
– Я смотрю, дружище, смелости тебе не занимать. Больше ни слова про Бизона. Ты понял меня? – прогудел он басом.
– Ты мне что-то сделаешь?
Выдержав несколько секунд. Степан произнес тихим басом:
– Пади…ниц…
Поначалу Коля не понял, что за этакую фразу выдал Степан. Недоумение сменилось ступором, затем перешло в легкое головокружение, сопровождаясь онемением в ногах и похолоданием в пальцах рук. Через несколько секунд Коля практически не чувствовал ног, мог едва поддерживать вертикальное равновесие. Степан продолжал молча сверлить его взглядом.
– Так, разошлись! – прервал выяснение отношений Тихон. – Во́рон, пойдем, мой крановщик искал тебя.
Крановщик Иван (вернее сказать – манипуляторщик), товарищ Миши, попросил Степана с Тихоном собрать всю гоночную банду, дабы прояснить нюансы при подготовке машин к утилизации. Оказалось, что это довольно трудоемкое мероприятие – нужно слить бензин, отцепить баллоны, кому-то и уши заячьи желательно снять. Здесь Степан ощутил прилив гордости, что заранее предусмотрел демонтаж баллона с закисью азота, и теперь оставалось только «подышать» через шланг в топливном баке. Тихон согласился выступить в роли бензонасоса, при условии, что слитое горючее пойдет ему. Он выпросил у Миши пару замызганных канистр, куда можно было слить остатки топлива.
Спустя около часа подготовительных процедур Миша подготовил похоронный конвейер, а Иван с помощью Тихона и других ребят начал укладывать на него машины. Кто-то переносил утрату молча, кто-то не сдерживался и высказывал все, что думал о ситуации. И в том и другом случае находились те, кто сопровождал это слезами.
– Не плачь, Квокка, найдем тебе другую машинку, куда ты сможешь поставить заячьи ушки, – съехидничал водитель «Жеребца».
– Никаких ушей. Уши были в кадре, – Степан не мог не бросить свою ложку дегтя.
После расправы над стальными лошадками Тихон подсчитывал свои «неустойки», пока к нему снова не подошел Степан.
– Что с машиной Волка?
– Пока не знаю, был в сети, но…
Степан был сыт по горло «завтраками» с «лапшой» своего товарища, поэтому взялся докладывать прямиком Меркулову со своего тайного телефона. Если хотя бы один додумается уныкать машину…
– Степка, ну имей совесть, жену разбудил – как и вчера, Альберт Сергеевич ответил на звонок сонным голосом. – Как у вас…?
– Волк решил проявить самодеятельность. Где-то скрывает свою машину.
– Какую самодеятельность? Он же мне видео прислал…
Теперь Степан переживал тот же самый ступор, через который проходило оцепенение Коли Гадюки.
– Не понял. Он прислал видео напрямую Вам…?
– Да…. Чтобы поменьше людей в цепочке рассылки было. Серая «Мазда» укатана в железного Колобка.
– Он же теперь знает Ваш номер.
– Да не парься ты, этот же наш тайный телефон. Это, Кира там далеко? Дай ей трубочку, раз уж ты набрал меня…
Лейтенант окликнул сестру Алексея и махнул ей рукой, чтобы та подошла к нему. Из их диалога Степан мог только уловить «да, все получилось», «могу ли передать через Степку?», «говорят, что стабилизируется». После этого она отошла чуть подальше и проговорила так еще пару минут, затем вернулась к лейтенанту и вернула телефон.
– Говорит, что Лешку можно в ваш госпиталь перевезти, который где-то на Октябрьском Поле находится. Нужно мое согласие, как родственника. Якобы там врачи хорошие.
– Это правда. Он просил тебя, не родителей?
– Они же в Перми остались. Это мы, молодые, в большой город вырвались.
Степан ничего не ответил на последнюю фразу, и продолжил смотреть с Кирой, как «Волга» превращалась в груду металла. Задние стоп-фары будто олицетворяли агонию, переживаемую машиной. Спасибо тебе за эти славные деньки, и за подаренные эмоции. Но жизнь на воле, какой бы непростой она не была, все же дороже.
Степан непроизвольно взял Киру за руку. Та удивленно повернулась к своему спутнику, но кисть не одернула.
– Завтра похороны моей матери. Приходи.
***
У начальника трансфузиологической службы главного клинического госпиталя МВБ России Аркадия Васильевича дела шли совсем не в гору – после совещания недельной давности с финансовыми подразделениями министерства стало очевидно, что денежное обеспечение медучреждения на будущий год придется «незначительно оптимизировать». Переводя с русско-канцелярского – «прилично так урезать». Секвестирование бюджета не обойдет стороной и его подразделение – до конца второго квартала этого года необходимо разработать и представить начальнику госпиталя обновленную штатную структуру медперсонала отделения, скорректированный план закупок необходимых реактивов и оборудования, отдавая предпочтение отечественной продукции. Также финансисты посоветовали расширить сотрудничество с высшими и средними медицинскими учреждениями, привлекать больше интернов и практикантов, дабы те могли проводить простейшие манипуляции с пациентами вроде перевязок и установки капельниц. Благо это больше относилось к специалистам из других отделений, вроде хирургии и общей терапии. В случае же Аркадия Васильевича дело касалось больше замены холодильного оборудования, где хранились биоматериалы для оперативного переливания пациентам. В некоторых камерах, например, начинал сбоить датчик температуры, и главному трансфузиологу предстояло дать уважаемым господам весомое обоснование для рекламации гарантийного обслуживания импортной техники.
По словам экономистов, перераспределение финансирования было обусловлено повышением плановых затрат на медицинское оборудование и проведением капитального ремонта загородного филиала в городе Домодедово, в котором пациенты из силовых структур проходили долечивание. И если закупка оборудования носила объективно необходимый характер, учитывая цены на зарубежные томографы и оборудование лучевой терапии, то капитальный ремонт загородного филиала был явно чей-то продуманной схемой – на его «переделку» деньги планировалось выделять второй год подряд. Якобы устранение недочетов предыдущих строителей. Ага, конечно. Зато обсуждать повышение зарплат медперсоналу те не особо торопились.
Аркадий Васильевич заканчивал свой скромный домашний обед, которым, по всей видимости, ему придется обходится весь следующий год. Затем, когда он закончил мыть пищевые контейнеры, его сотовый зазвонил. Имя абонента вызвало неоднозначные эмоции – то ли трепет, то ли приятное удивление, но он все же ответил на вызов.
– Альберт! Какими судьбами, старый ты шакал?
– Васильич, здорово! Есть время встретиться вечерком?
***
Судя по картам, добраться до Таганского парка оказалось проще простого – троллейбусные маршруты здесь следовали по одной единственной Таганской улице, а сесть на общественный транспорт можно было сразу при выходе из метро Марксистская. Несмотря на жару в этот день, лоб и ладони Волка потели совсем от другого.
От неизвестности. Кто-то позвонил ему вчера вечером, представился неким Иннокентием, упомянул их знакомство с Тихоном. Рассказал, что из-за инцидента на гонках в среду в Измайлово Волк попал на мушку, и собеседник мог помочь решить вопрос. Детали обещал озвучить при встрече. И уточнил, что Тихон будет звонить с требованием приехать на площадку, чтобы распрощаться с машинами, и что Егору не стоило этого делать – якобы полиция уже была в курсе планов клуба. И что ему не следовало контактировать с кем-либо из «всадников», если тот еще хочет побыть на воле. Если Тихон сам позвонит ему с требованием приехать и сдать машину в утиль, то Волк скажет ему, что уедет загород и уничтожит свою машину там.
Выходя на остановке «Марксистский переулок – Детский театр», сердце Волка застучало сильнее. Исходя из разговора, встреча не должна была быть подставной, учитывая, что она проходила в обед, а на дворе стояла солнечная пятница. Вроде как рабочий день, а отдыхавших собралось, как на праздник. Неудивительно, ведь большая часть гулявших были мамочки с детьми. У кого был отпуск, у кого – декрет.
Напротив огороженной футбольной площадки пролегали небольшие прогулочные аллеи, обустроенные потрепанными скамьями. Большая их часть была оккупирована как семьями, облизывавших со своими детьми фруктовый лед, так и просто ребятней, переводивших дух после езды на самокатах и велосипедах. Среди этой массовки одна скамья была занята одиноким мужчиной в солнцезащитных очках и черной кепке. Справа от него лежал чуть потрепанный черный портфель, а сам мужчина читал в бесплатную ежедневную газету «Metro».
Точнее, делал вид, что читал. К нему и направился Волк. В телефонном разговоре Иннокентий даже подстраховался кодовой фразой.
– У вас не будет прикурить, а то жарко? – задал Волк не совсем логичный вопрос, подсев к нему рядом на скамейку.
Мужчина в очках чуть опустил газету, сканируя взглядом парня. Чуть оглядевшись по сторонам, он ответил:
– Сам не курю, и молодым не советую.
Обмен кодовыми фразами прошел успешно. Волк выложил на скамью выключенный телефон – то было одно из требований Иннокентия.
– Здравствуй, Егор. Один пришел? – спросил мужчина.
– Да.
Иннокентий отложил газету в сторону и достал из кармана черных брюк такой же черный телефон очень знакомой фактуры. Проведя несколько манипуляций, он запустил какое-то видео и подвинулся ближе к Егору.