Ян Левин – Вам не перезвонят (страница 16)
– Смотри.
Ролик был снят на видеорегистратор, изображение было практически не видно из-за бликов на экране от солнечного света и ночного времени суток. Приглядевшись в задний фон, Егор начал догадываться, что будет дальше. Через какое-то время послышался рев приближавшихся двигателей, и через пару секунд в кадре пролетела сначала коричневая «Тойота», а затем серая «Мазда» с розовым «Ниссаном». Мужчина подгадал момент и поставил видео на паузу.
– Твоя? – чуть тихо спросил он, показывая пальцем на «Мазду».
– Там не понятно…
– Не отнекивайся, знаю, что твоя. Снято позавчера ночью на Сиреневом бульваре.
– Откуда оно….
– Неважно, – продолжал информатор в полголоса. – Вашими увлечениями заинтересовались уже на верхах. Особенно лихачом, который врезался в скорую. Когда он поправится, к нему придет следователь, и тот милостиво расскажет, кто состоит в вашем клубе.
Иннокентий потянулся к черному портфелю, отстегнул его и достал сложенную в файл кипу бумаг.
– И к ним в руки попадет это досье.
Нижняя челюсть Егора чуть провисла, когда он увидел в самом верху бумажного комплекта вложенную копию его действующего паспорта.
– Это еще не все, – продолжил информатор. – Тут и дарственная от… Агафьи Петровны, – Иннокентий усмехнулся про себя, вспомнив названия некоторых шампуней от выпадения волос. – Диплом об окончании РГГУ, копия твоих прав и договор купли-продажи твоей «японки». Прямо целый набор.
– Хотите облегчить следователям работу…?
– Я? Что я, на стукача похож? Только если следаки сами ко мне придут. Я так понял, что ребята вчера со своими машинами распрощались. Ты со своей разобрался?
– Все-таки они от них избавились? Кому-то сбагрили?
– Сбагрили на металл, друг мой. Теперь это просто кубики, обреченные в лучшем случае на переплавку. Осталась только твоя «Мазда».
– Я не собираюсь сплавлять свою….
Инсайдер поднес указательный палец к губам и зашипел, призывая собеседника сбавить тон. Егор перешел на полушепот.
– Свою машину ради чьей-то прихоти. Жить-то мне тогда на что будет?
– Это уже будут не наши трудности. Вчера покровители Тихона из органов заверили ребят, что ты разобрался с машиной. И если ты с ней где-то засветишься…
– Не засвечусь, я ее надежно спрятал.
Иннокентий будто не слушал его.
– … если уж ты говоришь про средства на жизнь, одно скажу точно – в местах не столь отдаленных ты точно будешь обеспечен всем необходимым от государства. И окажешься там, не успев доехать до границы к своим родителям.
– Вы из органов…? – спросил Егор шепотом, наклонившись к нему.
На этот вопрос Иннокентий отреагировал лишь секундным молчанием.
– Скажу так – есть контакты. И тебя позвал точно не для того, чтобы читать мораль. Я предлагаю тебе решение, при котором ты сможешь жить спокойно. И даже будешь ездить на своей «Мазде». Не сразу, конечно, но все же…
– Я все же хочу сначала понять. Раз Вы смогли так раскопать под меня, то наверняка знаете, кто автор этого видео.
В этот раз Иннокентий вновь усмехнулся, но уже не про себя.
– А ты включи логику. Кто недавно вступил в ваш клуб, после чего у вас начались проблемы?
***
Меркулов без каких-либо вопросов дал Степану добро на пятничный отгул, чтобы проводить свою мать в последний путь. Предупредил, что не сможет присутствовать лично, и попросил передать Алексею Ивановичу свои самые глубокие соболезнования. Договорились на том, что Степан выйдет в свой выходной в понедельник.
После окончания представления с казнью машин Кира все же согласилась поехать на церемонию прощания с Елизаветой Павловной, матерью Степана. Лейтенант заехал за Кирой в районе девяти часов утра. Несмотря на позднее пробуждение, если его можно было так назвать после нескольких часов сна, девушка успела даже помыть голову и заварить себе растворимый кофе. Вопреки своей приверженности к контролю фигуры, в этот раз она решила использовать вместо подсластителя обычный сахар. Из траурной одежды нашлись только старые черные джинсы и мятая футболка со спортивным логотипом.
Степан оценил такой вид лишь молчаливым вздохом. Но сейчас ее поддержка была куда важнее, чем презентабельность среди других присутствующих, хотя это был тоже немаловажный фактор. Он набрал службу такси, и они направились в морг больницы имени Плетнева.
По прибытию в морг отец Степана не проявлял каких-либо эмоций при виде неизвестной спутницы, сухо поприветствовав девушку. Утром он предлагал Степану подвезти его до морга, но сын отказался, и теперь понятно, почему. В ответ Кира высказала лишь соболезнования об утрате матери и жены.
– Я бы вас обоих довез, – сказал Алексей Иванович.
– Не хотел Вас обременять, – ответил Степан. Кира удивилась, когда он обратился к отцу на «Вы».
Церемония отпевания и прощания прошла без бурных обсуждений. Пока подруги и коллеги Елизаветы тихо проливали слезы, Казначеевы лишь молча смотрели в лицо покойной. На лицах отца и сына отчетливо вырисовывалась немая скорбь. Одна из маминых коллег подошла к главе семейства и злобно прошептала.
– Леша, пообещай, что ты найдешь тех лихачей-подонков …
– Уже работаем над этим.
– У нас в городе раскатывают эти банды прямо под носом полиции, а те их не ловят! Как так!?
Кира почувствовала мандраж в ногах. Это они сейчас про «Ночных всадников»? Она вопросительно повернулась к Степану, но тот встретил ее взгляд без капли эмоций. Все ясно, помалкивай, женщина. Еще в такси он просил не упоминать про ситуацию с ее братом в присутствии отца.
«Увы, отец, чтобы поймать нас тебе придется заехать на Красноярскую улицу и покопаться в стальных обломках», – думал про себя Степан.
Однако оставалась еще одна проблема. Что делать с Алексеем Путейко, когда тот придет в себя и начнет давать показания? Единственный оптимистичный сценарий в этой ситуации – чтобы Меркулов договорился о перевозке в их госпиталь для полицейских, поговорил с врачом, и ему поставили диагноз амнезия, лишить прав на три года, дать условный срок, без права занимать должности в государственных органах. Меркулов выведет его ставку за штат, и он продолжит работу клерком в окошке, принимая на себя гнев и заявления от граждан. Параллельно с этим ему придется искать пути, где взять средств на выплаты родственникам пострадавших фельдшеров скорой помощи. Но ситуация обрела слишком большой резонанс, и приемлемый расклад для напарника был маловероятен.
Когда гроб с телом Елизаветы накрыли крышкой, закрутили и понесли в ритуальный микроавтобус, отец подошел к Степану.
– Сынок, не представишь меня своей спутнице?
Степан гордился и одновременно презирал своего отца за его полицейские замашки. Очевидно, что он хотел познакомиться с Кирой не для разделения семейной утраты.
– Отец, это Кира. Кира, мой отец Алексей Иванович.
– Очень…приятно… – неловко ответила девушка.
– Чем занимаешься, Кира?
– Пока ничем, ищу работу.
– А кем хочешь работать?
Кира впала в секундный ступор, как бы подбирая ответ и периодически посматривая на Степана.
– Не знаю даже… Смотря, что предложат.
– Понятно. Руки у тебя красивые, можно посмотреть? – Алексей Иванович аккуратно осмотрел внешнюю и внутреннюю сторону кистей. Из маникюрных процедур Кира обходилась лишь стрижкой щипцами. Где-то под ногтями попадались остатки грязи, где-то они были обкусаны, но в целом ухожены. – Пальцы чем-то похожи на ее… Спортом занимаешься?
Смущенная Кира выпустила руки из хватки главы семейства и ответила «нет».
– А фигура вроде есть… Вы как, до кладбища своим ходом или подвезти?
– Своим, – Степан взял Киру за руку и направился к выходу из морга.
***
Если не считать урожая из утренних протоколов, то будничная служба Степана на посту проходила без происшествий до самого обеда. Казначеев договорился с Меркуловым за смену в понедельник не просто так – воскресение хотелось посвятить себе и посещению Алексея вместе с Кирой (без человека с удостоверением к нему не хотели пускать). Девушка так ничего и не рассказала родителям – у тех хватало и своих забот. Лучше это было сделать лично. У лечащего врача, по обыкновению, в этот день был выходной, но и без его присутствия можно было наблюдать за положительной динамикой выздоровления старшего лейтенанта – Алексей уже мог открывать глаза и даже сосредотачивать взгляд на посетителях. Со слов дежурного врача Степан и Кира выяснили, что их напарник все это время находился в коме, и только вчера он начал приходить в себя. Состояние стабильное, завтра планируется перевозка в госпиталь для силовиков. Напарник Степана мог уже воспринимать слова своих посетителей. Сам же при разговоре ограничивался пока несколькими звуками. По всей видимости, самочувствием Алексея интересовались не только родственники и коллеги. Кира говорила, что Федя пару раз пытался набрать ей. На что девушка уверенно нажимала красную кнопку сброса звонка (номер Акулы запомнила по последним цифрам). На третий раз, без доли сожаления, она отправила его контакт в черный список. После всего случившегося говорить с этим человеком не было никакого желания. Несмотря на то, что его прямой вины здесь не было.
Каким бы все-таки Меркулов не был засранцем и любителем наживы, он все-таки добивался лучшего для своих сотрудников. Возможно, что он будет периодически припоминать об этом Алексею, когда тот не будет тянуть элементарную офисную работу в его подразделении. Но это уже будет другая история.