Ян Иванов – Хранитель Новограда (страница 5)

— Есть «Ржавый панцирь», — Грета указала на груду металлических пластин, сваленных в углу, и для убедительности пнула их ногой. — Тяжёлый, гремит. Если наденешь — будешь слышен за километр. Но зато зомби, когда попытается тебя укусить, сломает зубы.

— А если не попытается?

— Тогда ты просто громкий дурак в бесполезной броне. Что тоже неплохо — враги будут смеяться и промахиваться.

Винс покачал головой.

— Бери кевлар. Лучше быть живым и при деньгах, чем мёртвым и сэкономившим. А я свой старый сдам в зачёт, всё равно менять пора.

Он кивнул на свой бронежилет, который уже потёрся и местами прохудился. Грета хмыкнула.

— Ладно, за старый дам тридцать кредов. Итого с тебя, Винс, сто двадцать за новый. А с тебя, новичок, полная цена — сто пятьдесят.

Я вздохнул и кивнул. Мы взяли один новый бронежилет для меня за сто пятьдесят кредов, а Винс обменял свой старый на новый, доплатив разницу. Дальше пошли налобные фонари — простые, но с мощным светодиодом и креплением на ремешке. Верёвка с крюком, два комплекта рационов в серых брикетах, аптечка с бинтами и антисептиком, и пара запасных батареек. Всё вместе потянуло ещё на шестьдесят кредов.

Я покосился на вывеску, которую видел при входе. «Новичкам скидка пять процентов (если вежливо попросите)». Ну-ка.

— А скидка? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал вежливо. — Для новичков, пять процентов.

Грета окинула меня ледяным взглядом.

— Скидка была в прошлом месяце. Забыла табличку убрать.

— Но там же написано…

— Показалось.

Винс фыркнул, пряча улыбку. Я вздохнул и смирился. Похоже, местный сервис не подразумевает сантиментов.

— Теперь оружие, — Винс подвёл меня к стойке с пистолетами и ножами. — Что ты умеешь?

— В смысле? — я растерялся. — Ну, в тире когда-то стрелял из воздушки…

Винс закатил глаза.

— Ясно. Значит, начнём с простого.

Он взял с витрины небольшой, изящный пистолет с длинным стволом и глушителем.

— Это «Шептун», калибр девять миллиметров. Стреляет тихо, отдача слабая, убойность средняя. Для скрытных вылазок — идеально. Сто двадцать кредов.

Я покрутил пистолет в руках. Он был лёгким, почти игрушечным. Но мне хотелось чего-то более… внушительного.

— А что-нибудь помощнее есть? — спросил я, и мой взгляд упал на массивный револьвер, лежащий на бархатной подушке в отдельной витрине. Он был огромным, с длинным барабаном и рифлёной рукоятью из тёмного дерева. Рядом лежали патроны, похожие на маленькие ракеты. На ценнике значилось: «Волкодав, калибр двенадцать и семь миллиметров. Цена: двести кредов».

Грета проследила за моим взглядом и усмехнулась. Она нагнулась, достала с нижней полки ещё один револьвер — поменьше, но тоже внушительный, с потёртой рукоятью и следами ремонта. Положила оба на прилавок.

— Смотри, парень. Вот это — «Волкодав». А это — «Вепрь». Чувствуешь разницу? «Волкодав» — он для войны. Тяжёлый, мощный, но отдача — будь здоров. «Вепрь» полегче, бьёт точнее, и руку не вывернет. Для дела больше подходит. Что скажешь?

Я взял в руки оба. «Волкодав» лежал в ладони увесисто, словно кусок металла, способный проломить стену. «Вепрь» сидел удобнее, но не вызывал того трепета. Я усмехнулся про себя. Если уж выживать в этом мире, то с оружием, которое внушает уважение одним своим видом.

— Беру «Волкодава», — сказал я твёрдо. — Для войны.

Грета хмыкнула и пожала плечами.

— Дело твоё. Патроны какие берёшь? Обычные по пять кредов за пяток, бронебойные по пятнадцать за пяток, с магической начинкой по тридцать за пяток. Магические — они против тварей с защитой, духов там или зомби некоторых.

Я посмотрел на Винса. Тот вздохнул.

— Магические патроны — это те, в которые заклинание вплетено. Игнорируют часть магической брони. У техно-зомби иногда поле бывает, обычные пули отклоняет. Дорогие они, но пяток возьми на всякий случай. И десяток обычных для тренировки.

— Пяток магических и десяток обычных, — повторил я Грете. Та кивнула и принялась отсчитывать: две упаковки обычных по пять штук — десять кредов, и одна упаковка магических — тридцать кредов. Итого сорок кредов за патроны.

Я мысленно прикинул сумму: бронежилет сто пятьдесят, снаряжение шестьдесят, револьвер двести, патроны сорок. Итого четыреста пятьдесят кредов. У меня на карте было четыреста восемьдесят пять. Значит, после оплаты останется тридцать пять кредов. Маловато, но на первое время хватит.

Я расплатился, глядя, как баланс на карте уменьшается. Сердце сжималось, но я успокаивал себя тем, что это инвестиция в выживание.

Мы уложили снаряжение в два тактических рюкзака. Мой сразу потяжелел, но я чувствовал себя увереннее. Теперь я был не просто туристом в мятой рубашке, а почти сталкером.

Кстати, обещанного угощения от Греты мы так и не дождались. Видимо, её щедрость распространялась только на тех, кто покупает что-то подороже «Кожаного потрошителя».

До старой насосной станции мы шли, петляя по задворкам Плавильни. Винс рассказывал о том, как лучше передвигаться в катакомбах, на что обращать внимание и как не наступить на ловушку. Я слушал, запоминал и старался не думать о том, что ждёт впереди.

На одном из перекрёстков мы миновали приземистое здание без окон, над входом которого мерцала голографическая эмблема: стилизованный факел, заключённый в шестерёнку. От бетонных стен тянуло сухим теплом, а из вентиляционной решётки вырывался ровный, низкий гул.

— «Прометей», — бросил Винс, перехватив мой взгляд. — Энергетическая корпорация. Они держат генераторы по всему городу — от Верхнего яруса до катакомб. Без них Новоград бы давно погрузился в темноту. Слышишь гул? Это их резервная станция. Тут под землёй старый реактор, ещё довоенный. Говорят, его ни разу не глушили за триста лет.

— А если рванёт?

— Тогда половины Плавильни не станет. Но «Прометей» следит за своими игрушками лучше, чем «Мифрил-Дракон» за своими секретами. За всю историю — ни одной аварии. Так что не дёргайся.

Я ещё раз оглянулся на эмблему — факел, объятый шестерёнкой, — и зашагал дальше. Гул станции ещё какое-то время стоял в ушах, смешиваясь с отдалённым стуком кузнечных молотов.

Насосная станция оказалась приземистым бетонным зданием с выбитыми окнами и ржавыми воротами. Вход внутрь был завален мусором, но Винс показал узкий лаз сбоку, замаскированный листом фанеры.

— Здесь. Я проверял вчера — чисто. Внутри короткий коридор и лестница вниз, на верхний ярус катакомб. Там уже темно, так что включай фонарь.

Он проверил «Скорпион» и добавил:

— И запомни: если я скажу «бежим» — ты бежишь. Если я скажу «прыгаем» — ты прыгаешь. Если я скажу «прощай» — значит, я уже мёртв и это говорит кто-то другой.

— А если ты ничего не скажешь?

— Тогда всё в порядке. Или я уже мёртв, но ещё не понял. Всякое бывает.

На ржавой стене у входа кто-то вывел жёлтой краской неровную надпись: «Здесь был Тэд. И он ещё вернётся». Винс скользнул по ней взглядом и невесело усмехнулся.

— Тэд был хорошим сталкером. Пока не полез на нижний ярус в одиночку. Это было полгода назад. С тех пор его никто не видел, а надпись осталась.

Я посмотрел на слова, выведенные неровной рукой, и подумал о том, сколько ещё таких Тэдов сгинуло в этих катакомбах, прежде чем мы решили сюда спуститься.

Винс закрепил на лбу налобный фонарь, я достал свой. Бип засеменил рядом, подсвечивая путь синим диодом. Мы протиснулись в лаз и оказались в пыльном вестибюле с облупившейся штукатуркой. В углу лежал скелет в истлевшей униформе, а рядом с ним инструмент и почти рассыпавшийся планшет. Экран давно погас, но на корпусе ещё читался логотип: стилизованная молния в круге — эмблема «Прометея».

— Энергетик, — прокомментировал Винс, заглянув через моё плечо. — Во время Последней войны они пытались проложить подземные кабели через катакомбы, чтобы запитать убежища. Многие из тех рабочих так и остались здесь. Иногда находим их вещи. Иногда — их самих.

Я аккуратно положил планшет обратно, а монтировку подобрал. Тяжёлая, ржавая, но вполне рабочая. Присмотрелся: на рукояти кто-то выцарапал «На крайний случай». Ниже, другим почерком, было приписано: «Этот случай настал».

— Предусмотрительные люди, — заметил Винс. — Жаль, предусмотрительность им не помогла.

— Может, монтировка подвела.

— Монтировка не подводит. Подводят нервы, патроны и колени.

Я хмыкнул, засовывая находку в петлю рюкзака. В тесноте коридоров она могла пригодиться. Винс кивнул на лестницу, уходящую в темноту.

Винс кивнул на лестницу, уходящую в темноту.

— Сначала всё тихо. Но как спустимся на второй ярус, будь начеку. И вот ещё что: иногда здесь срабатывают старые магические ловушки — наследие войны. Мой кулон на них не реагирует, только на живую магию и кристаллы. Так что смотри в оба.

Я прищурился, активируя «Технозрение», и хмыкнул про себя: «Смотреть в оба одним глазом — это надо уметь». Лестница, стены, потолок — всё пронизано тонкими линиями старых коммуникаций. Я заметил слабое мерцание на одной из ступеней внизу.

— Видишь? — спросил я, указывая. — Это может быть ловушка.

Винс пригляделся и кивнул.

— Хороший глаз. Обходим по краю.

Мы осторожно перешагнули опасное место и двинулись дальше. Бип семенил рядом, иногда останавливаясь и сканируя стены своим диодом. Вдруг он издал короткий, взволнованный «бип-бип-бип» и подкатился к узкому лазу в стене, заваленному обломками.