Ян Бадевский – Серп и меч на краю империи (страница 3)
— Оставим этику в стороне, — хмыкнул герцог. — Вы можете пройти через что угодно? И на любой скорости?
— Тимофей Савельевич! — я погрозил собеседнику пальцем.
— Молчу-молчу, — ретировался Строганов. — Тайны Рода. Кстати, госпожа Курт с нашей последней встречи изрядно похорошела. Вам идёт деловой стиль, сударыня.
— Приятно слышать, — Джан отреагировала на комплимент спокойно. — Но далеко не факт, что мне удастся затмить вашу дочь, господин Строганов.
Я невольно посмотрел на Аню.
Блондинка выглядела не менее эффектно, чем моя спутница, хотя мне её наряд показался чуточку более откровенным. Серебристое облегающее платье в пол, открытые плечи, витые серьги, колье с большим сапфиром. И, конечно же, туфли на каблуках. Ростом Аня была повыше Джан, и это бросалось в глаза.
— Джан, ты прекрасна, — заверила Аня, излучая спокойное превосходство. — Никого не слушай.
Повернув голову влево, я встретился глазами с Новосильцевым. Граф делал вид, что листает журнал, но время от времени его взгляд прилипал к нашей компании. И во взгляде этом сквозила вполне естественная неприязнь.
Необременительная светская беседа прервалась, когда распахнулись вторые двери.
В гостиную вышел распорядитель.
— Дамы и господа! Торжественное открытие состоится в концертном зале. Прошу занимать места согласно выданным номерам.
Гости начали неспешно втягиваться в дверной проём.
Номерки от гардероба, как выяснилось, совпадали с цифрами на креслах. Мы с Джан спустились поближе к сцене и заняли кресла во втором ряду.
Концертный зал оказался небольшим, но уютным.
И явно не предназначенным для масштабных мероприятий.
Что и немудрено: в «Господство» был вхож ограниченный круг лиц. Если здесь и давались концерты, то общее количество слушателей не превышало трёх-четырёх десятков.
Я ненавязчиво изучал братство Вольных Родов. На съезд приехали главным образом патриархи своих фамилий, далеко не всех сопровождали спутницы. Хватало и одиноких мужчин. С дочерями и сыновьями, как Строганов, прибыли единицы. У меня возникло стойкое подозрение, что отпрысков вводили в курс дела и готовили к управлению делами семьи.
Мы расселись, в зале тут же погас свет, а сцена осветилась софитами. Прошла ещё минута, прежде чем появился распорядитель с радиомикрофоном в руке.
— Уважаемые гости! — провозгласил мужик. — Князь Радомир Васильевич Мещерский!
В зале раздались вежливые аплодисменты.
К ведущему приблизился средних лет мужчина в неброском чёрном костюме. Аккуратная стрижка с боковым пробором, ухоженная бородка. И намечающиеся вкрапления седины. Распорядитель передал хозяину клуба микрофон и исчез за кулисами.
— Добрый день, коллеги, — мягко, неспешно и весомо произнёс Мещерский. — Очень приятно видеть всех вас под одной крышей, в этом зале и этом городе. Екатеринбург всегда славился нейтральным отношением к играм Великих Домов, и мы собрались здесь не случайно. С некоторыми из вас я не виделся целый год, с другими веду общие дела и пересекаюсь постоянно. Есть среди нас и молодая кровь… но об этом позже.
Князь сделал многозначительную паузу, как и подобает опытному оратору.
— Всем здесь присутствующим известно, что численность нашего Союза более-менее постоянна. Мы не стремимся к чрезмерному расширению, дабы не привлечь к себе внимание… хм… крупных игроков. Но есть те, кто периодически покидает Союз
Мои губы тронула улыбка.
Ловко он закатал под плинтус клановых перебежчиков.
— Не будем о грустном, — тон князя стал воодушевляющим. — Жизнь продолжается, и к нам готовы присоединиться новые люди. Я хочу представить юного аристократа из славного города Фазиса, который ухитряется не только избегать вступления в Дом Эфы, но и постоянно держать Трубецких… не побоюсь этого слова, в тонусе. Дамы и господа! Я приглашаю на эту сцену барона Сергея Иванова!
В протоколе мероприятия я должен был выходить на представление в одиночку, без своей спутницы. Продвигаясь к проходу, а затем к небольшой приступке, я ловил на себе заинтересованные взгляды. До моего слуха доносились неожиданно громкие аплодисменты.
Трость у меня не отняли.
И сейчас я опирался на неё для солидности. Фиксаторы были столь искусно вмонтированы в ножны, что клинок не выскальзывал при каждом шаге.
Мещерский бросил взгляд на меч, но ничего не сказал.
Хотя я понял по глазам — князь осознаёт, что я разгуливаю по клубу с оружием.
— Добрый день, юноша, — Радомир Мещерский подал мне руку, которую я крепко пожал. — Как вам у нас сегодня? В сравнении с субтропиками?
— Свежо, — хмыкнул я в протянутый распорядителем второй микрофон. — Бодрит.
Князь покровительственно кивнул.
Мой ответ ему понравился.
— Дамы и господа! — глава собрания вновь повернулся к залу. — У господина Иванова весьма своеобразный Дар. Он видит и проходит сквозь стены. Кроме того, юноша за короткий срок получил титул, обзавёлся родовыми землями, повысил благосостояние и запустил очень прибыльное предприятие в виде службы курьерской доставки. Мы обсуждали его успехи… с некоторыми главами Родов и пришли к выводу, что Ивановы — перспективные союзники и деловые партнёры. Я хочу поблагодарить за привлечение столь ценного кадра нашего глубокоуважаемого герцога Строганова!
На сей раз аплодисменты были бурными.
Практически овация.
Что наводит на мысли о популярности информационного короля в Союзе.
— Спасибо, — Мещерский поднял руку, сдерживая поток оваций. — Так или иначе, группа доверенных лиц вместе со мной и господином Строгановым всячески рекомендует кандидатуру Сергея Иванова для вступления в Союз. Собственно, кандидатура уже одобрена, поэтому юноша стоит на этой сцене. Но по традиции я обязан спросить: никто не передумал? Есть ли возражения против этого аристократа и его фамилии в нашем составе?
Я в упор уставился на Новосильцева, который сидел в первом ряду. По идее, граф входил в число тех самых персон, которые определяли общую политику Союза. И если бы он сейчас решил нарушить данное обещание, я с позором вернулся бы восвояси.
Новосильцев смолчал.
И взгляд мой выдержал.
Молчали и остальные.
— Очень хорошо, — кивнул Мещерский. — Единогласным решением Ивановы принимаются в Союз Вольных Родов!
Снова аплодисменты.
Князь взмахом руки остановил овацию.
— Теперь, когда барон стал одним из нас, я должен озвучить условия членства. Дабы исключить непонимание в будущем. И напомнить всем остальным о правах и обязанностях.
Повисла гробовая тишина.
— Первое правило Союза, — начал Мещерский, и мне стоило немалых усилий сдержать улыбку. Вспомнился один старый голливудский фильм. — Каждый из нас в любой момент может выйти из договорённостей. Никто здесь насильно не держит. Никаких бумаг мы не подписываем. Всё — на честном слове.
Пауза.
— Второе правило, — продолжил князь. — Это не военный альянс. Поэтому никто из нас не сражается друг за друга в случае объявления войны третьими лицами. И никому из нас не возбраняется создавать военные альянсы, если интересы входящих туда Родов не пересекаются с нашими.
Очень откровенный взгляд в сторону Новосильцева.
Публика внимала.
— Третье правило, — заключил князь. — Оно же последнее. Превыше всего мы ставим финансовые интересы своих Родов. Поэтому при ведении дел вам придётся учитывать прямое или косвенное воздействие на других членов Союза. Есть случаи, когда выгодные сделки отменялись, если кто-то из нас накладывал вето. И да, вето может быть наложено не позднее, чем за три дня до заключения сделки.
А вот об этом меня не предупреждали.
Интересно девки пляшут.
— Предвидя следующий вопрос, — голова князя повернулась в мою сторону, — отвечу, что открутить назад в случае уже подписанных обязательств не получится. И нет, никто не обязан предупреждать Союз о намечающихся контрактах. Мы исходим из того, что все здесь люди успешные, состоятельные и имеющие крепкую службу безопасности. Если вы понимаете, о чём я.
Нечего тут понимать.
Мастер Багус предупредил о проблеме — я позвонил куда надо и наложил вето на условное слияние компаний условных Петрова и Васечкина. Ладно, Новосильцева и Строганова.
— На этом всё, господин Иванов, — завершил свой спич Мещерский. — Готовы ли вы на таких условиях вступить в наше сообщество?
Глава 3
Мы потратили ещё час на выслушивание докладов.
После того, как я ответил «да» на сакраментальный вопрос Мещерского, меня официально приняли в Союз. Безо всяких клятв верности, присяг, удостоверений и прочей чепухи. Строганов, бессменный секретарь сообщества, внёс меня в список постоянных членов, я торжественно пообещал соблюдать правила и сел на прежнее место. Всё выглядело так, что юридически меня преследовать нельзя — даже если будет совершён серьёзный проступок. Но я понимал, что на кону нечто гораздо большее — репутация. Причём, репутация всего Рода, а не только его номинального главы.