Ян Бадевский – Серп и меч на краю империи (страница 5)

— Это виконт Троепольцев, — сказал владелец «Биотики». — Похоже, он опоздал. Но это не повод для столь вызывающего поведения…

Я включил память и вытащил из её глубин информацию о Троепольцеве. Да, фигурировал такой Род в списке Союза Вольных. Кажется, семья виконта культивировала эмпатию. И да, Валентин Троепольцев возглавил семью примерно год назад — после того, как его отец погиб на дуэли. Пересечений с этими господами у меня нет, воевать я с ними не воевал.

Виконт смотрел прямо на меня.

Не оставалось ни малейших сомнений, что этот господин имел некие претензии.

Разговоры в зале начали стихать.

Троепольцев остановился в пяти шагах от нашей компании и громко произнёс:

— Господа! Я спешил изо всех сил на сегодняшний съезд, но опоздал по воле случая. Всюду пробки, дороги замело. Я вижу среди нас подлеца, которого вы по незнанию приняли в наше славное сообщество!

— Вы заговариваетесь, виконт, — спокойно произнёс я. — Закусывать надо.

Лицо молодого аристократа побагровело.

Я невозмутимо рассматривал потенциального противника. Юноша дерзкий, вспыльчивый, но… В глазах этого типа было что-то ещё. Расчётливость? Пожалуй, да. За напускными юношескими понтами скрывался трезвый рассудок. Меня провоцировали намеренно.

Вокруг нас стали скапливаться гости. Кое-где нарисовались неприметные типы из службы безопасности «Господства». Оружия они не доставали, но по взглядам я понял, что в случае чего будут действовать без колебаний.

В круг протолкался князь Мещерский.

— Господа! — голос человека, привыкшего повелевать, перекрыл музыку и перешёптывания гостей. — Что здесь происходит?

— А происходит здесь то, — виконт смерил меня откровенно неприязненным взглядом, — что в уважаемую организацию приняли человека во всех отношениях недостойного. Вам известно, что среди нас стоит наёмный убийца по прозвищу Кромсатель?

Повисла гробовая тишина.

Видимо, не все были в курсе об этой части моей биографии.

— И этот, с позволения сказать, баронишка, — буквально выплюнул последнюю фразу виконт, — все свои капиталы построил на крови честных граждан. Я здесь, потому что это ничтожество под покровом ночи убило друга моей семьи, графа Крутова!

Наверное, сейчас иголка могла упасть на паркет и произвести эффект разорвавшейся бомбы.

— Весьма серьёзное обвинение, — заметил Мещерский. — Чем вы можете подтвердить свои слова?

— Пусть он их опровергнет, — виконт ткнул пальцем в мою сторону.

Из задних рядов донеслось:

— Граф Крутов, по слухам, умер во сне.

— Конечно, — с сарказмом признал Троепольцев. — Вот только все вы знаете, кто такие боевые морфисты. Этот малолетний щенок убил графа!

— Довольно этого бреда, — я сорвал с левой руки перчатку, приблизился к виконту и наотмашь ударил его по лицу. — Дуэль.

— Господа, — укоризненно протянул Мещерский. — Нельзя же так. Я уверен, мы можем сесть, во всём разобраться, принести друг другу извинения и уладить вопрос миром. Это рядовое недоразумение.

— Я принимаю вызов, — процедил Троепольский.

Джан в ужасе наблюдала за происходящим.

Она понимала, чем всё закончится.

— Как сторона, принявшая вызов, — с обречённым вздохом произнёс князь, — вы, господин Троепольцев, имеете право выбрать оружие и условия поединка. В подвале есть небольшая арена, куда я и предлагаю перейти всем желающим. И ещё одно. Я призываю к вашему благоразумию, коллеги. Если вы уважаете наше сообщество, то будете драться до первой крови.

— Бой насмерть, — отрезал виконт. — Без применения сверхспособностей. На мечах.

Князь помрачнел.

На лицах большинства гостей отразился шок.

— Что ж, — Мещерский взял себя в руки. — Вы в своём праве. Прошу следовать за мной.

Глава 4

И какой же дворянский клуб без ямы?

«Господство» — не исключение.

Аристократы, даже объединившиеся в сообщество, люди горячие. Нередко конфликтные. И в любой момент может вспыхнуть ссора, перерастающая в дуэль. Так что в клубах для дворян арены проектируются по умолчанию.

Мещерский провёл нас боковым коридором в западное крыло, далее — по винтовой лестнице вниз. К массивным дверям, открывающимся каббалистической печатью. Пока я шёл к яме, то успел отметить наличие меча у моего оппонента. Троепольцев подготовился к дуэли заранее, прихватив добротную катану в полированных деревянных ножнах.

— Экипировка нужна? — поинтересовался князь.

— Нет, спасибо, — бросил через плечо мой противник.

— Аналогично, — добавил я.

Мы прошли по коридору мимо арсенала, открыли очередную дверь и оказались на арене. Вспыхнул свет — лампы зажглись под потолком и по периметру верхних зрительских рядов. Арена была покрыта мелким жёлтым песком, а не прорезиненными плитами, как в других заведениях. Очень хорошо. Напоминает времена моей юности. Первой юности, если так можно выразиться.

Зрители прибывали.

У меня возникло ощущение, что все гости дружно спустились в яму, дабы развлечься поединком. Для многих это было своеобразным тестированием новичка. Так ли я хорош, как рассказывают? Смогу ли победить, не прибегая к помощи Дара?

Я отыскал в толпе Джан.

Морфистка проявляла внешнюю невозмутимость, но я видел, что она волнуется. Определил это по осанке и напряжённости в движениях.

— Господа! — обратился к нам Мещерский. — Дуэль объявлена спонтанно, секундантов у вас нет. Я взял на себя роль распорядителя. У кого-нибудь есть возражения по этому поводу?

Мы с Троепольцевым молчали.

— Хорошо, — кивнул князь. — По традиции, я должен ещё раз уточнить, не желаете ли вы примириться.

— Нет, — отрезал Валентин.

— Нет, — поддержал я.

— В качестве оружия выбраны мечи, — напомнил Мещерский. — Использовать сверхспособности нельзя. Поединок идёт до смерти одного из участников. По приёмам и стилям боя никаких ограничений. Приступайте.

Князь отступил к борту.

Мы с Валентином остались в центре круга.

Дистанция — пять шагов.

Я положил руку на трость, сжав рукоять скрытого меча. Валентин повторил моё движение. Каждый из нас непроизвольно принял боевую стойку.

Песок скрипнул под моим каблуком, когда я слегка развернул корпус, перенеся вес на переднюю ногу. Трость в моей руке внезапно перестала быть просто аксессуаром — она стала продолжением руки, скрывающей стальной коготь, готовый вырваться наружу.

Противник выхватил катану одним плавным движением. Лезвие блеснуло под светом ламп, описав в воздухе холодную дугу. Деревянные ножны отлетели в сторону. Валентин держал меч двумя руками, клинок направлен в мою сторону — классическая тюдо-гамаэ, стойка перед атакой.

Я не стал ждать.

Резким рывком выдернул клинок из трости — слегка изогнутый, более короткий, чем у противника. Деревянная оболочка упала в песок, и теперь в моей руке сверкал тридцатидюймовый клинок, идеальный для колющих и режущих ударов.

Первый выпад был быстрым, как удар змеи. Остриё метнулось к горлу Троепольцева, но он парировал движением катаны вверх. Сталь встретила сталь — резкий, высокий лязг, от которого по спине пробежали мурашки.

Я отскочил, чувствуя, как его меч скользнул в сантиметре от моего плеча. Катана тяжелее, мощнее, но мой клинок — быстрее.

— Неплохо, — сквозь зубы процедил Валентин.

Я не ответил. Вместо этого сделал шаг влево, вынуждая его развернуться против света. Лампы слепили, и на мгновение его взгляд дрогнул.

Этого хватило.