Ямиля Нарт – Как (с̶п̶а̶с̶т̶и̶) создать злодея (страница 8)

Они ходили по лавкам до самого вечера. Джеймс примерял ботинки, выбирал перчатки, спорил с продавцом магических безделушек о том, работает ли на самом деле амулет, обещающий удачу на экзаменах (продавец клялся, что работает, Джеймс подозревал, что это просто красивая побрякушка, но на всякий случай взял). Айви всё это время держалась рядом, но на расстоянии. Она не прикасалась к нему, не брала за руку, не поправляла воротник. Только платила и кивала.

К концу дня у Джеймса было столько вещей, что он с трудом мог их нести. Айви щёлкнула пальцами, и рядом с ними появился носильщик — не человек, а какое-то существо, похожее на сгусток тумана, который послушно подхватил все свёртки и пошёл следом.

— Это служебный дух, — объяснила Айви, видя его любопытство. — В магических городах их можно нанять за небольшую плату. Очень удобно.

— А научиться такому можно? — спросил Джеймс жадно.

— Можно, — ответила Айви. — Но не сразу. Сначала надо научиться контролировать свою собственную силу, а потом уже призывать чужую.

Джеймс кивнул и пошёл дальше, разглядывая прохожих, дома, вывески, всё это невероятное место, которое теперь должно было стать частью его жизни.

И вдруг он поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы Айви посмотрела на него иначе. Не как на подопечного, не как на ученика, не как на проблему, которую нужно решить. Чтобы она улыбнулась ему по-настоящему, как улыбалась миссис Брукс, когда он поблагодарил её за завтрак.

Айви сказала, что видит его насквозь. И при этом она не ушла. Не испугалась. Не отправила обратно.

Он кусал губу и думал. Она знает, что он манипулирует. Значит, манипуляции с ней не сработают. Но если не манипуляции, то что? Как заставить её доверять ему, если она уже знает, кто он такой на самом деле?

В особняк они вернулись уже к вечеру. Миссис Брукс накрыла ужин в малой столовой, и Джеймс снова сидел напротив Айви и пытался понять, как есть суп, когда ложек вокруг целых три. Айви молчала, и он молчал, потому что не знал, что говорить после её утренних слов.

После ужина она ушла в библиотеку, и Джеймс, поколебавшись, пошёл за ней. Он нашёл её сидящей в кресле у камина с книгой в руках. Огонь освещал её лицо, и в этом свете она казалась почти живой, почти тёплой.

— Можно с вами? — спросил он, застыв на пороге.

Айви подняла глаза. Посмотрела на него долгим взглядом.

— Садись, — сказала она, кивнув на кресло напротив. — Что-то хочешь спросить?

Джеймс сел, положил руки на колени и уставился в огонь.

— Вы сказали утром, что видите меня насквозь, — начал он осторожно. — И что вы всё равно здесь. Почему?

Айви молчала так долго, что он уже решил — не ответит. Но она закрыла книгу и посмотрела прямо на него.

— Потому что я знаю, каково это — быть тем, кого никто не хочет, — сказала она тихо. — Я знаю, каково это — притворяться, улыбаться, манипулировать, лишь бы выжить. Я знаю, потому что сама через это прошла. И я знаю, что из этого можно вырасти. Если рядом будет кто-то, кто не даст тебе сломаться окончательно.

Джеймс смотрел на неё и чувствовал, как внутри него что-то шевелится. То самое чувство, которому он не мог подобрать названия. В приюте он был проблемой, обузой, бракованным материалом. А здесь сидела женщина, которая смотрела прямо в его чёрную душу и говорила: «Я знаю, кто ты. И я не уйду».

— Вы... — голос его сорвался, и он прокашлялся. — Вы тоже притворялись?

— Я делала то, что должна была, чтобы выжить, — ответила Айви. — А потом перестала. Потому что нашла тех, кому не нужно было притворяться.

— И кто это был?

Айви отвела взгляд.

— Люди, которых больше нет.

Джеймс кивнул, не спрашивая дальше.

— Я не обещаю, что перестану притворяться, — сказал он честно. — Я не умею по-другому.

— Я знаю, — сказала Айви.

Она снова открыла книгу, давая понять, что разговор окончен. Джеймс ещё немного посидел, глядя на огонь, а потом встал и пошёл к двери.

— Леди Айви, — сказал он на пороге.

Она подняла глаза.

— Спасибо. За всё.

Она кивнула, и в этом кивке не было тепла, но и холода тоже не было. Было что-то среднее, что Джеймс пока не понял.

Он поднялся в свою комнату, разделся и лёг в кровать, глядя в потолок. День был длинный, и голова шла кругом. Магия, телепортация, магические города, Дворы, и эта странная женщина, которая видит его насквозь и всё равно не уходит.

Что-то здесь было не так. Что-то большое и важное, что она скрывала. И Джеймс, засыпая, твёрдо знал: он это выяснит. Потому что знание — власть. А власть — это то, что ему нужно больше всего на свете.

Но когда он уже проваливался в сон, где-то на самом краю сознания мелькнула мысль, которую он тут же забыл: а ведь она сказала, что видит его насквозь. И всё равно выбрала его.

Никто никогда его не выбирал.

Глава 6. Дистанция

Прошло пять дней с тех пор, как карета унесла Джеймса Каина из «Серой Гавани». Пять дней, и Айви считала каждый.

Она вставала на рассвете, задолго до того, как в комнате на другом конце коридора начиналось шевеление, и выходила на улицу. Там, на краю обрыва, где ветер с моря пробирал до костей даже сквозь самый плотный магический слой, она стояла и смотрела на воду. Волны бились о камни внизу с тем же упорством, с каким она пыталась не думать о том, что будет, если она проиграет.

Потом она возвращалась в дом и шла в малую столовую, где Джеймс уже сидел за столом и смотрел на приборы с выражением человека, готовящегося к пытке. Он научился быстро — уже на второй день перестал путать вилки и больше не пытался есть рыбу ножом для масла. Он пугающе быстро прогрессировал абсолютно во всём, за что брался.

Джеймс был рядом постоянно — за завтраком, за обедом, за ужином, в библиотеке, во дворе во время тренировок. И каждую минуту Айви приходилось напоминать себе: это не тот человек, не тот монстр.

Она научилась не смотреть на него слишком долго. Научилась отводить взгляд, когда он ловил её на странном выражении лица. Научилась говорить ровно, спокойно, без дрожи в голосе.

Физический контакт она свела к абсолютному минимуму. Потому что всё внутри неё протестовало – как можно прикоснуться к монстру, к тому, кто уничтожил самое дорогое в ее жизни.

Джеймс заметил. Он был слишком умён, чтобы не заметить. Но ничего не говорил, только смотрел на неё иногда тем самым взглядом — изучающим, холодным, будто препарировал её на составляющие.

Айви вспоминала другой взгляд. Тот, взрослый, который она видела в Академии. Тогда Джеймс Морвен смотрел на всех свысока, будто они были насекомыми под его ногами. Этот мальчишка ещё не научился так смотреть, но задатки уже были. Особенно когда он думал, что она не видит.

— Вы меня брезгуете? — спросил он на третий день прямо, без обиняков. Они сидели в библиотеке после обеда, и Айви показывала ему карту магических поселений.

— Нет, — солгала Айви, не поднимая глаз от карты. — Я уважаю твои границы. Ты сказал, что не любишь, когда к тебе прикасаются без спроса.

Он посмотрел на неё с тем же выражением, с каким смотрел всегда — будто пытался заглянуть ей под кожу и прочитать мысли.

— А если я разрешу? — спросил он. — Если скажу, что можно?

Айви подняла голову. Его глаза были тёмными, настороженными, и в них билось что-то — недоверие, смешанное с жадным любопытством.

— Тогда я подумаю о том, как это соотносится с моими личными границами, — ответила она спокойно.

Он нахмурился, явно не поняв, но спорить не стал. Отвернулся к карте и ткнул пальцем в точку на побережье.

— А здесь что?

— Луг, — ответила Айви, принимая игру. — Второй по величине магический город после Фаля. Там находятся резиденции Неблагого Двора.

— А где живёт Благой?

— У них нет единой резиденции. Благие предпочитают родовые особняки в глуши. Они считают, что жить в городе — значит смешиваться с чернью.

— Глупо, — сказал Джеймс. — В городе легче узнавать новости и влиять на людей.

— Возможно, — согласилась Айви. — Но Благие не стремятся влиять на людей. Они стремятся сохранить чистоту традиций. Это разные вещи.

Джеймс задумался, и Айви увидела, как в его голове крутятся шестерёнки — просчитывает, взвешивает, сравнивает. Умный мальчик. Опасный мальчик.

— Леди Айви, — сказал он вдруг, — А у вас есть семья?

Айви замерла. Вопрос был простой, бытовой, но он ударил прямо в то место, которое никогда не заживало до конца.

— Нет, — ответила она коротко.

— А что случилось?

Она посмотрела на него. Он сидел, поджав ноги, в кресле напротив, и в его глазах горело жадное любопытство. Он собирал информацию, копил, как белка орехи.

— Моя мать умерла, когда мне было пять, — сказала Айви. — Её сестра, моя тётка, даже не захотела смотреть в мою сторону. С тех пор я — сама по себе.