Ямиля Нарт – Как (с̶п̶а̶с̶т̶и̶) создать злодея (страница 10)

Так в её броне дистанции появились намёки на трещины.

Глава 7. Джеймс: природа магии

Следующие несколько дней текли размеренно. Джеймс просыпался в своей большой кровати, завтракал в малой столовой, а потом шёл в библиотеку.

Леди Айви учила его этикету: как держать вилку для рыбы, как кланяться старшим по положению, как обращаться к магам разных рангов. Джеймс запоминал быстро, впитывал информацию как губка, но внутри него постоянно тлело раздражение. Ему казалось, что всё это пустое, ненужное, что он теряет время, когда мог бы учиться настоящей магии.

Но Айви была непреклонна.

По вечерам они сидели в библиотеке у камина — каждый со своей книгой. Это вошло в привычку незаметно, само собой. Джеймс устраивался в кресле напротив Айви, огонь потрескивал, за окном шумело море, и в этой тишине было что-то такое, чего он никогда раньше не знал. Спокойствие? Он не читал по-настоящему — слишком часто ловил себя на том, что смотрит на неё поверх страниц. На то, как огонь освещает её лицо, как она хмурится, как поправляет выбившуюся прядь седых волос. И каждый раз, когда их взгляды встречались, он быстро отводил глаза, делая вид, что увлечён чтением.

За эти дни он многое понял о характере Айви. Она была мягкосердечной — это он заметил ещё в первую встречу, когда она раздавала подарки детям в приюте, хотя видно было, что ей тяжело находиться в толпе. Но мягкосердечность эта имела границы, и границы были очерчены чётко.

Всякий раз, когда кто-то переступал одну из этих границ, Айви становилась холодной. Она отстранялась, замыкалась в себе, и достучаться до неё становилось невозможно.

Она могла многое стерпеть. Даже то, что ей не нравилось. Присутствие Джеймса в её доме было хорошим тому примером — он видел, как ей тяжело находиться с ним рядом, как она контролирует каждое своё движение, чтобы случайно не приблизиться. Но она терпела. Учила, кормила, заботилась.

Но стоило ему надавить чуть сильнее, чем следовало, — и стена вырастала между ними мгновенно. Отвечала односложно, не смотрела в глаза, и Джеймсу приходилось потратить много времени, чтобы растопить этот лёд. Он задавал нейтральные вопросы про магию, улыбался самой безобидной улыбкой — и постепенно, слово за словом, она таяла.

Он запомнил этот урок. Границы Айви были невидны глазу, но он учился их чувствовать. И старался не думать о том, что произойдёт, если однажды он переступит особенно важную черту.

Наконец настал день, когда они начали заниматься магией.

Они вышли во двор, обдуваемый морскими ветрами. Пахло солью. Джеймс стоял, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как внутри него ворочается тот самый дикий зверь, который всегда вырывался наружу, когда ему было больно или страшно.

— Твоя магия, — начала Айви, — Не такая, как у других. Ты из рода, чья сила подчиняется только тогда, когда маг действует в согласии с собой.

Джеймс нахмурился.

— Что значит «в согласии с собой»?

— Это значит, что ты не сможешь исцелить человека, если не чувствуешь к нему искреннего сострадания. Не сможешь создать защиту, если в тебе нет любви к тому, кого защищаешь.

Джеймс моргнул. Он ожидал услышать про заклинания, про пассы руками, про сложные формулы. А она говорила про чувства.

— Это… это какая-то странная магия, — сказал он осторожно. — Мне говорили, что магия работает от силы воли. Что главное — хотеть достаточно сильно.

— Видишь ли, магия бывает разная. Та, которой владеют обычные маги, — она работает на визуализации, на желании, на дисциплине. Ты представляешь огонь — и он загорается. Ты хочешь защитить кого-то — и ставишь щит. Это просто инструмент. Но есть другая магия, более древняя. Ей могут пользоваться и обычные маги, но это бывает редко – классическая магия проще в освоении. Эта древняя магия называется Анхилия. Она слушается только тогда, когда маг действует в согласии с собой.

— В согласии с собой? — повторил Джеймс. — Я не понимаю.

— Представь, что ты пытаешься исцелить кого-то, кого на самом деле ненавидишь, — сказала Айви. — Обычная магия может сработать, если у тебя достаточно сил и правильная визуализация. Древняя магия — нет. Она потребует от тебя искреннего сострадания. Если ты его не чувствуешь, магия тебя не послушается.

Джеймс смотрел на неё, пытаясь переварить услышанное.

— А если я пытаюсь защитить кого-то, кого не люблю?

— Та же история, — кивнула Айви. — Щит, поставленный древней магией без любви, развалится при первом же ударе.

Она подошла к старому пню, оставшемуся от спиленного дерева, и положила на него руку.

— Смотри. Я продемонстрирую тебе свою Анхилию.

Пень начал покрываться льдом. Медленно, грамм за граммом, лёд нарастал, пока не превратил пень в сверкающую скульптуру.

— Это просто, — сказала Айви. — Моя стихия — лёд, моя природа — защита и сдерживание. Я делаю то, что соответствует моей сути. Теперь попробуй ты.

Она отошла в сторону, и Джеймс уставился на пень.

— Что я должен сделать?

— Попробуй сделать что-то с ним.

Джеймс сосредоточился. Он сжал кулаки, представил лёд, холод, иней на коре. Он напрягся так, что у него затряслись руки. Ничего не произошло.

— Не работает, — сказал он разочарованно.

— Потому что ты пытаешься сделать что-то, что не соответствует твоей сути. Что ты чувствуешь сейчас, глядя на этот пень?

— Ничего, — признался Джеймс. — Это просто пень.

— Попробуй что-то другое. Что-то, что ты чувствуешь на самом деле.

Джеймс задумался. Что он чувствовал на самом деле? Злость. Много злости. На приют, на Томаса, на всех взрослых, которые смотрели на него как на бракованный товар. Но злость была всегда, она ничего не меняла.

Он вспомнил тот момент, когда Айви сказала: «Я знаю, кто ты, и я всё равно здесь». Что он почувствовал тогда? Что-то странное, тёплое, от чего хотелось одновременно засмеяться и рассердиться.

Лёд на пне вдруг зашевелился. Джеймс подскочил, глядя, как из-под льда пробивается тонкий росток травы.

— Вот, — сказала Айви спокойно. — Видишь? Когда ты перестал пытаться и позволил себе чувствовать, магия откликнулась.

Джеймс смотрел на росток и не верил своим глазам. Он никогда не мог заставить магию делать что-то полезное. Только ломать, крушить, пугать. А тут — жизнь. Маленькая, зелёная, но жизнь.

— Откуда вы знаете такие особенности моей магии? — спросил он наконец, глядя на неё в упор.

Айви встретила его взгляд спокойно.

— Я догадываюсь, из какого ты рода, — сказала она.

— И что это за род? — Джеймс подался вперёд.

— Я расскажу тебе до твоего отъезда в академию, — ответила Айви. — Не раньше.

Джеймс почувствовал, как внутри закипает раздражение. Она снова что-то скрывала. Снова говорила загадками. Снова держала его на расстоянии вытянутой руки, давая ровно столько информации, сколько считала нужным.

— Почему не сейчас? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Если это важно для моей магии, почему я должен ждать?

— Потому что сейчас ты не готов это услышать, — ответила Айви твёрдо. — Когда будешь готов — расскажу.

— А если я хочу знать сейчас?

— Тогда ты будешь ждать, — отрезала она. — Ты согласился стать моим учеником, значит будешь следовать моим указаниям.

Джеймс почувствовал, как внутри закипает злость. Он так старался. Он учил её дурацкий этикет, он пытался контролировать свою магию, он даже почти перестал притворяться с ней. А она всё равно не доверяла ему. Всё равно держала дистанцию.

— Это нечестно, — сказал он, сжимая кулаки.

— Жизнь вообще нечестная штука, — ответила Айви. — Ты должен был это усвоить уже давно.

Она развернулась и пошла к дому, оставив его стоять во дворе с чувством, будто его ударили. Джеймс смотрел ей вслед и думал, что она опять закрылась, опять ушла в свою ледяную скорлупу. И что он снова ничего не добился.

За ужином она была тихой, почти не разговаривала, только отвечала на вопросы односложно. Джеймс тоже молчал, перебирая в голове варианты, как заставить её рассказать правду. Может, пригрозить, что уйдёт? Нет, она не поверит. Может, найти информацию самому? Но в библиотеке не было книг про Анхилию — он уже проверил.

Вечером он пришёл в библиотеку, как обычно. Айви уже сидела в своём кресле с книгой. Джеймс замер на пороге, не зная, примут ли его сегодня. Но она подняла глаза, кивнула на кресло напротив, и он выдохнул. Сел, взял первую попавшуюся книгу с ближайшей полки и сделал вид, что читает. На самом деле он смотрел на неё поверх страниц, как делал каждый вечер. Огонь освещал её лицо, делая тени мягче, а взгляд — почти тёплым. Джеймс поймал себя на мысли, что эти вечера стали для него важнее, чем он готов был признать.

На следующее утро Айви сказала:

— Сегодня пойдём в город. Я хочу познакомить тебя с соседями.

Джеймс насторожился.

— С какими соседями?

— В Дагде живут мальчики примерно твоего возраста, — ответила Айви, наливая себе чай. — Сыновья местных магов. Я договорилась, что ты сможешь присоединиться к их компании сегодня после обеда.

Джеймс уставился на неё.

— Зачем?