Ямиля Нарт – Как (с̶п̶а̶с̶т̶и̶) создать злодея (страница 5)

Айви тогда еще подумала — странно. Вроде все правильно говорит, а слушать неприятно. Слишком уверенно говорит. Будто он не призывает, а уже приказал, и просто ждет, когда все догадаются подчиниться.

Он быстро набрал сторонников в свое время. В основном из Благого Двора, хотя были и из Неблагого, и вообще безродные, которым просто хотелось принадлежать к чему-то большому и важному. Джеймс давал им это чувство — принадлежности, избранности, величия. Он говорил: «Мы построим новый порядок. Мы вернем магии ее истинную силу. Мы будем править, но править по праву, по чести, а не по праву сильного»

Айви в его компанию не пошла. Кевин дернул ее за рукав после одной из лекций и сказал: «Слушай, мне этот тип не нравится. Глаза у него... ну, ты понимаешь».

Айви понимала. У нее у самой от этих глаз мурашки бежали по коже.

Лин, которая видела будущее, вообще отказалась подходить к Джеймсу ближе, чем на десять шагов. «Там темнота», — сказала она один раз и больше никогда не комментировала.

Рори просто пожимал плечами: «Пусть себе говорит. Нам-то что?»

Айви тогда не придала значения. Она заканчивала Академию, готовилась к выпускным экзаменам, строила планы. Кевин и Рори собирались открыть свою лавку артефактов, Лин хотела открыть кондитерскую, а они с Кайлом уже готовились к свадьбе.

Все было хорошо.

А в 804 году началась война. Айви тогда только исполнилось восемнадцать...

Он шел по землям магов, и города падали перед ним. Его армия росла — к нему шли не только авантюристы, но и те, кому просто надоела старая власть, кто хотел перемен любой ценой, кто верил, что хаос — это и есть новый порядок.

Академия держалась дольше всех. Три дня осады, магистры ставили щиты днем и ночью, студенты сменяли друг друга у стен, старые архивы растащили на ритуалы. Айви тогда уже три дня как не была студенткой — она стала боевым магом, как и все, кто мог держать в руках заклинание. Кевин прикрывал ее слева, Рори — справа, Кайл шел рядом, а Лин сидела в башне и смотрела в свои чаши с водой, пытаясь увидеть хоть один путь к спасению.

Она не увидела.

Щиты пали на рассвете. Айви помнила этот момент — как воздух вдруг стал тяжелым, как лопнула защитная сфера с звуком, от которого заложило уши, как в пролом хлынули тени. Не люди — именно тени, порождения той силы, что выпустил Повелитель тьмы.

— Держи щит! — закричал кто-то, и она держала.

Они держались против теней три часа. Магистр Торн погиб первым — принял на себя удар, который должен был разнести пол-Академии, и просто рассыпался пеплом. Рори упал через час — тень прошла сквозь его защиту и вырвала сердце, он даже не успел закричать. Лин сошла с ума в своей башне, когда увидела, что будущего нет вообще — только тьма, и бросилась вниз.

Кевин держался до последнего. Он прикрывал Айви, когда они отступали к библиотеке — последнему оплоту, где еще теплилась защита.

— Беги, — сказал он, когда тени окружили их со всех сторон. — Я задержу.

— Кевин, нет...

— Беги, дура, — он улыбнулся той самой улыбкой, которой улыбался всегда — легко, будто ничего особенного не происходит. — Встретимся в лучшем мире. Там, наверное, пирожки с капустой раздают бесплатно.

Она побежала. Потому что если бы она не побежала, его смерть была бы бессмысленной. А Кевин не заслуживал бессмысленной смерти.

Она бежала и слышала за спиной его голос, читающий заклинание — последнее, самое сильное, то, после которого не выживают.

Взрыв был такой силы, что Айви отбросило на двадцать шагов и врезало головой о стену.

Она очнулась в пепле.

Кевин сдержал тени. Ценой себя.

Айви сидела в пепле и смотрела, как горит библиотека. И думала — зачем? Зачем все это? Зачем учиться, стараться, дружить, любить, если в конце концов приходит какой-то ублюдок с комплексом бога и сжигает все дотла?

Особняк Хейвен стоял на краю обрыва, и море внизу билось о скалы так же, как тогда, на Одинокой скале, когда Айви заключала сделку с Богиней. Джеймс вышел из кареты и замер, глядя на серые стены, увитые плющом, на высокие окна, в которых отражалось закатное небо, на башенку с флюгером в виде снежинки.

— Это ваше? — спросил он.

— Наше, — поправила Айви. — Теперь это и твой дом тоже.

Он обернулся к ней, и в его глазах снова мелькнуло то странное выражение — смесь недоверия и жадного любопытства.

— Надолго? — спросил он.

— Навсегда, — ответила Айви. — Если ты сам не захочешь уйти.

— А если захочу?

— Тогда уйдёшь. Но сначала научишься тому, чему я могу тебя научить. А потом решай.

Он кивнул, принимая условия, и пошёл за ней к дому. У дверей их встречала пожилая женщина в переднике — экономка.

— Миссис Брукс, это Джеймс, — сказала Айви. — Он будет жить здесь. Покажите ему его комнату и проследите, чтобы он поужинал.

— Конечно, миледи, — экономка улыбнулась Джеймсу. — Идёмте, молодой господин. У нас сегодня тушёное мясо с овощами и яблочный пирог на десерт.

Джеймс посмотрел на неё так, будто она предложила ему жареного дракона, но пошёл следом.

Богиня Магии сказала тогда на скале: «Ты должна воспитать его заново». И Айви согласилась, не представляя, как это будет.

Теперь она начинала понимать.

Это будет каждый день смотреть в глаза человека, который убил твоих детей, и не иметь права его ударить. Это будет учить его тому, чему учила бы своих, если бы они остались живы. Это будет видеть в нём чудовище и надеяться, что чудовище можно сделать человеком, если очень постараться и если Богиня не ошиблась в расчётах.

Айви поднялась по лестнице следом за ним и постучала в дверь комнаты, которую приготовила для него месяц назад. Он открыл почти сразу — видимо, стоял под дверью и ждал.

— Всё в порядке? — спросила она.

— Да, — ответил он. И добавил, помолчав: — Тут очень чисто.

— Миссис Брукс постаралась.

— И кровать большая.

— Ты можешь спать посередине, если хочешь.

Он хмыкнул — почти смешок — и отошёл в сторону, впуская её в комнату. Айви огляделась: кровать с белым бельём, письменный стол у окна, шкаф для одежды, камин, в котором уже горел огонь. Всё как она просила.

— Завтра мы начнём занятия, — сказала она. — В девять утра, в библиотеке. Не опаздывай.

— Не буду, — пообещал он. И вдруг спросил: — А можно вопрос?

— Можно.

— Вы правда думаете, что у меня получится? Ну, научиться контролировать магию? Потому что до вас все говорили, что я безнадёжен.

Айви посмотрела на него. На его тонкие руки, сжимающие край сумки, на его напряжённые плечи, на его глаза, в которых билось что-то тёмное и живое, и на мгновение она увидела не его, а другого — того, взрослого, который стоял в кабинете и предлагал ей перейти на его сторону. Но видела и мальчишку, который впервые в жизни оказался в комнате с настоящей кроватью и не знал, можно ли ей доверять.

— Я не думаю, — сказала она твёрдо. — Я знаю. Вопрос в том, захочешь ли ты учиться по-настоящему.

— Захочу, — ответил он быстро. Слишком быстро.

— Посмотрим, — сказала Айви. — Спокойной ночи, Джеймс.

— Спокойной ночи, леди Айви, — ответил он, и она вышла, закрыв за собой дверь.

Она прошла в свою комнату в конце коридора, села на кровать и долго сидела неподвижно, глядя в стену. Внизу шумело море, и в этом шуме ей чудились голоса — Лизы и Марты, плачущих в темноте, Кайла, кричащего её имя перед смертью.

Она легла, не раздеваясь, и смотрела в потолок до самого рассвета.

А в комнате в другом конце коридора Джеймс Каин сидел на большой белой кровати, сжимал в руках свою тощую сумку и думал о том, что эта женщина определённо что-то скрывает. Что-то важное. Что-то, что имело отношение к нему.

Он обязательно это выяснит. Он выяснит всё, а потом решит, что с этим делать.

А пока можно было позволить себе поспать на чистой простыне и не ждать, что кто-то придёт и отнимет это счастье. Потому что если она его обманула, то платить по счетам она будет потом. А пока — пока можно просто лежать и слушать, как шумит море.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений — первый такой сон за много лет.

Глава 4. Джеймс: утро

Утро в особняке Хейвен пахло морем, старым деревом и чем-то ещё, чему Джеймс не мог подобрать названия. Солнце ещё только золотило горизонт за окном, когда в дверь постучали — негромко, но настойчиво.

Джеймс проснулся мгновенно, как просыпаются звери в лесу — всем телом сразу, без раскачки. Он сел на кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце, и постарался успокоить дыхание.