Она помнила, как они сидели вчетвером на крыше общежития в ночь перед выпускным. Рори вырезал фигурки из дерева — его маленькое, тайное хобби. Кевин показывал им карточный фокус, который только что выучил, и, судя по его лицу, сам не до конца понимал, как он работает. Лин сидела чуть в стороне, уплетая конфеты. Она любила сладкое до одержимости.
Кайл тогда сидел рядом с Айви, и показывал новое выученное заклинание левой рукой. Он был левшой и стеснялся этого — в магическом мире левшей считали «неправильными», и он до конца жизни прятал левую руку в карман или под плащ, когда колдовал при посторонних. Рядом с близкими он колдовал свободно, и это было знаком абсолютного доверия.
Они были ее семьей. Первой настоящей семьей в жизни.
Она не знала тогда, что через три дня после выпуска Кевин погибнет, прикрывая её. Что Лин выбросится из башни, потому что увидит в воде только тьму и ничего больше. Что Рори упадет замертво, когда тень вырвет его сердце прямо сквозь защиту.
Потому что пришел Джеймс Каин.
Он развязал Вторую Войну Дворов, в которой погибли Кевин, Лин и Рори. Он убил её мужа Кайла, двух её дочерей-близняшек, Лизу и Марту, и уничтожил всю её жизнь.
Конечно, этот Джеймс пока ничего не знал. Этому было четырнадцать, и он сжимал в руках тощую сумку так, будто кто-то мог её отобрать, и смотрел на неё с таким же подозрением, с каким голодная дворняга смотрит на человека, протянувшего кусок хлеба.
Он был слишком молодым. Слишком худым. Но всё еще похожий на того, кто приказал сжечь семейный особняк её мужа вместе с теми, кто там прятался.
Айви закрыла глаза, и память накрыла её с головой.
В Академию она поступила в четырнадцать, и магистр Торн, старый маг с руками в старческих пятнах и длинными усами, что почти доставали до плеч, сказал ей тогда:
— Ледяная магия. Редкий дар. Будешь стараться — далеко пойдёшь. Но запомни: стихия не прощает слабости. Либо ты управляешь ею, либо она уничтожит тебя. Третьего не дано
Она старалась. В академии она старалась так, как стараются только те, кому некуда возвращаться. Пока другие студенты обсуждали каникулы и жаловались на скудные угощения в столовой, Айви сидела в библиотеке и читала всё подряд — от теории магических потоков до истории Двух Дворов, от трактатов по этике до запрещённых книг по тёмным ритуалам.
Айви выросла в мире, где «сильный прав» было не просто правилом, а единственным законом, который работал. В приюте это означало, что никто не заступится за тебя, если ты слабый. В Академии — что тебя будут мерить силой, а не умом. Она привыкла к этому. Но когда родились Лиза и Марта, она вдруг поняла, что не хочет, чтобы они росли в таком мире.
На третьем курсе она познакомилась с Кайлом. Он учился на боевого мага, и смеялся так громко, что в библиотеке на них шикали. Они поженились сразу после её выпуска, который был отмечен войной за Академию. Ей тогда было восемнадцать, и ещё через год родились Лиза и Марта — близняшки, рыжие, веснушчатые, похожие на отца как две капли воды. Они успели прожить всего пару недель.
Айви было всего девятнадцать, когда Кайл погиб в первом же крупном сражении, едва успев увидеть своих детей. Отряд Тьмы устроил засаду на южном тракте, и он прикрывал отход мирных жителей. Она узнала об этом через три дня, когда гонец привёз его обручальное кольцо и окровавленный платок.
Еще через две недели Повелитель Тьмы пришёл в их дом. Кто-то донёс, что в поместье прячутся беженцы из столицы. Он не стал разбираться. Он просто приказал сжечь всё дотла.
Айви вернулась с патрулирования и нашла только пепелище и два маленьких обгоревших тела, положенных у ворот — будто издеваясь, будто хотели, чтобы она увидела.
Она помнила, как стояла на коленях в этом пепле и не могла плакать, потому что слёзы просто не шли. Внутри всё пересохло, сжалось в комок льда, который потом так и не растаял до конца.
Война, длившаяся почти год, наконец закончилась. Повелителя Тьмы убили. Маги объединились — впервые за много лет, — и нанесли удар. Повелителя Тьмы убили ценой огромного самопожертвования пятнадцати магов. То, что от него осталось, сожгли на костре, а пепел развеяли над морем. Айви стояла в толпе и смотрела, как горит огонь, и думала, что теперь будет легче.
Но легче не стало. Потому что магия в мире начала уходить.
Сначала это заметили только старые маги, те, кто помнил, как пахнет воздух, насыщенный силой. Потом заклинания стали требовать больше усилий. Потом границы между мирами истончились, и твари из-за Завесы начали прорываться чаще.
Айви поняла, в чём дело, когда нашла старую книгу по истории Благого Двора. Там было написано: магия — это не бесконечный ресурс. Это цикл. Маги берут силу из мира, но должны возвращать её через ритуалы. Когда Неблагой Двор победил, они отменили ритуалы. Они просто брали и брали, не отдавая ничего взамен. И теперь мир начал умирать.
Она пошла к Богине Магии – Светлой Госпоже. В храме на Одинокой скале, где ветер дует так сильно, что камень стирается в пыль, она провела три дня и три ночи, молясь и отдавая свою силу, пока та почти не иссякла.
Богиня явилась ей на рассвете третьего дня. Она была прекрасна и ужасна одновременно, соткана из света и пустоты, и голос её звучал прямо в голове Айви.
— Ты знаешь, что нужно сделать.
— Я знаю, — ответила Айви. — Нужен лидер. Нужен тот, кто сможет объединить магов и заставить их вернуться к ритуалам. Но тот, кто мог бы это сделать...
— Мёртв, — закончила Богиня. — Но время — это не прямая линия. Я могу отправить тебя назад, к истоку. Но цена будет высока.
— Какая цена?
— Ты вернёшься в то время, когда Джеймс Каин еще был человеком, когда ты сама даже не родилась. И ты должна будешь воспитать его заново. Ты должна сделать так, чтобы он стал тем, кто спасёт мир, а не уничтожит его. Он не должен снова стать безумным, не должен проводить демонические ритуалы над своей душой.
Айви молчала долго. Внизу, под скалой, море билось о камни.
— Я согласна, — сказала она наконец.
Богиня протянула руку и коснулась её лба.
— Ты получишь новое имя, новый род, новое место в этом мире. Ты станешь леди Айви из дома Хейвен — основательницей рода. Титул будет ждать тебя. Всё, что тебе нужно сделать — доказать, что ты достойна.
Она очнулась в лесу, в снегу, и первое, что почувствовала — холод. Настоящий холод, а не тот мертвый, который был в мире умирающей магии. Она села, огляделась. Деревья, небо, солнце. Ни пепла. Ни дыма.
Она была в прошлом.
Айви выбралась из леса, добралась до ближайшего поселения, узнала, какой сейчас год. Она переместилась на двадцать два года назад. Ее родители еще не встретились. Она сама еще не родилась. Ей было девятнадцать — столько же, сколько в момент перемещения, но в этом времени она была никем, безродной девушкой с седыми волосами.
Айви встала, отряхнула снег и пошла на запад, туда, где, по словам Богини, её ждал особняк. Она шла три дня, питаясь кореньями и ягодами, которые умудрялись расти даже в снегу, и на четвертый день вышла к обрыву над морем.
Особняк стоял на краю скалы — серый, увитый плющом, с башенкой и флюгером в виде снежинки. Он был пуст, но дверь открылась от одного прикосновения, и внутри пахло сухими травами и старым деревом.
В холле на столике лежали документы. Гербовая бумага с золотым тиснением, печать Совета Магов: «Дому Хейвен возвращается его законное владение. Леди Айви Хейвен утверждается в правах наследования».
Богиня не обманула.
Айви обошла особняк, нашла спальню с большой кроватью, кухню с кладовой, полной припасов, библиотеку с книгами, которых она никогда не видела. В кабинете на столе лежала карта северных рубежей с пометками о местах прорывов Завесы.
Она села в кресло, обтянутое потертой кожей, и впервые за долгое время позволила себе заплакать.
На следующий день она пошла в ближайший город, наняла экономку — миссис Брукс, пожилую женщину с добрыми глазами и мужем, который работал садовником, — и отправилась в Стражу.
Вербовочный пункт находился в старом форте на границе. Капитан Стражи, мужчина с лицом, изрезанным шрамами, посмотрел на неё с сомнением.
— Сколько вам лет, леди?
— Девятнадцать, — ответила Айви.
— И вы хотите в Стражу? Знаете, что там делают? Тварей убивают. Рубежи держат. Это не для девушек занятие.
Айви ничего не ответила. Она просто подняла руку и создала ледяную стену, которая перегородила весь двор форта от стены до стены. Стена была три метра в высоту и полметра в толщину, и кристаллы льда переливались на солнце так, что смотреть было больно.
Капитан открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Магистр, — сказал он наконец. — Вы Магистр льда.
— Да, — ответила Айви.
— Как такое возможно в вашем возрасте?
— Бывает, — сказала Айви. — Если очень постараться.
Она не стала объяснять, что от её умений зависели жизни. Что она видела смерть и знала цену каждому своему движению.
Капитан посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.
— Добро пожаловать в Стражу, леди Хейвен. Посмотрим, что вы умеете на деле.
На деле она умела многое. За год службы она участвовала в четырнадцати отражениях прорывов, убила трёх тварей высшего порядка, спасла двадцать три жизни и ни разу не пропустила удар. К концу года капитан, который теперь смотрел на неё без всякого сомнения, подписал представление на звание Магистра.
