Ямиля Нарт – Как (с̶п̶а̶с̶т̶и̶) создать злодея (страница 17)

— Она добрая, — сказала Элли тихо.

— Очень, — согласился Джеймс. — Но она не сможет заботиться о тебе вечно. У неё своя жизнь, своя работа. Рано или поздно тебе придётся уехать.

Элли побледнела.

— Куда?

— Не знаю. Может, в приют. Может, к дальним родственникам, если найдутся. Но здесь ты не останешься, это точно.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — сказал Джеймс с уверенностью. — Леди Айви — мой наставник. Она учит меня магии, готовит к Академии. У неё нет времени на чужих детей. Ты здесь временно, Элли. Не привыкай слишком сильно.

Он встал и вышел из библиотеки, оставив девочку сидеть с побелевшим лицом.

Вечером Элли не вышла к ужину. Миссис Брукс поднялась к ней и вернулась с обеспокоенным лицом.

— Она плачет, — сказала она Айви. — Что случилось?

Айви посмотрела на Джеймса.

— Ты что-то ей сказал?

— Я? — Джеймс изобразил удивление. — Нет. Мы просто поговорили немного в библиотеке.

Айви смотрела на него долго, очень долго. В её взгляде было что-то, от чего Джеймсу стало не по себе.

— Я поднимусь к ней, — сказала она и вышла.

Джеймс остался один в столовой. Он слышал приглушённые голоса наверху, потом шаги, потом снова тишину.

Он победил. Элли снова замкнулась, снова ушла в себя. Айви придётся тратить на неё ещё больше времени, но это ничего. Главное, что девочка поняла: здесь ей не место. Она уедет быстрее, чем планировалось.

Джеймс доел ужин и пошёл в библиотеку. Он сидел там один, смотрел на пустое кресло Айви и ждал. Через час она спустилась.

— Она уснула, — сказала Айви, садясь в своё кресло. — Ты напугал её, Джеймс. Зачем?

— Я не пугал, — возразил он. — Я просто сказал правду. Она здесь временно. Рано или поздно ей придётся уехать. Почему бы не сказать ей об этом сразу?

— Потому что она только что потеряла отца! — голос Айви впервые сорвался на крик. — Потому что она ребёнок, который сейчас нуждается в поддержке, а не в напоминаниях о том, что у неё нет будущего! Потому что ты, если уж на то пошло, должен был понять её лучше, чем кто-либо!

— Я понимаю, — сказал Джеймс холодно. — Я понимаю, что она чужая здесь. И что вы тратите на неё время, которое могли бы тратить на меня.

Айви смотрела на него, и в её глазах было разочарование. Чистое, холодное разочарование, которое ударило больнее любого крика.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Она чужая. Она просто девочка, которая потеряла семью и оказалась одна в незнакомом месте. И я трачу на неё время, потому что ей это нужно. Но я трачу время и на тебя, Джеймс. Я учу тебя, я забочусь о тебе, я пытаюсь дать тебе то, чего у тебя никогда не было. И я думала... я надеялась, что ты вырастешь другим. Не таким, как те, кто бил и унижал тебя в приюте. А ты... ты ведёшь себя точно так же.

Она встала и вышла, оставив его одного в темноте.

Джеймс сидел, глядя на догорающий огонь, и чувствовал, как внутри разливается что-то холодное и липкое.

Она сравнила его с теми, кто бил его в приюте.

Она сказала, что разочарована.

Она ушла.

Прошло два дня. Два длинных, тяжёлых дня, в течение которых Джеймс чувствовал себя всё более потерянным.

Айви была рядом — она проводила занятия, сидела с ним вечерами, отвечала на вопросы. Но между ними словно выросла стена из стекла. Прозрачная, но непреодолимая. Она говорила с ним вежливо, спокойно, но в её глазах больше не было того тепла, которое он так ценил.

Элли почти не выходила из своей комнаты. Миссис Брукс носила ей еду и возвращалась с обеспокоенным лицом. Айви проводила с девочкой часы, пытаясь вытащить её из раковины, в которую та забилась после разговора с Джеймсом.

Джеймс наблюдал за этим со стороны и чувствовал, как почва уходит из-под ног.

Он не хотел, чтобы так вышло. Он хотел просто ускорить её отъезд, чтобы всё вернулось на круги своя. А вместо этого Айви смотрела на него с холодом.

По ночам он лежал без сна и представлял, как Айви отводит его обратно в приют. Как говорит: «Я ошиблась, Джеймс. Ты не справился. Ты не тот, кто мне нужен». Как он снова оказывается в серых стенах, среди чужих детей, без магии, без надежды, без неё.

Ужас охватывал его, сжимал горло ледяными пальцами. Он заставлял себя дышать, заставлял себя думать о чём-то другом, но мысли возвращались снова и снова.

На третий день случилось то, чего Джеймс не планировал.

Он сидел в библиотеке и пытался читать, когда в комнату вошла Элли. Она двигалась бесшумно, как тень, и Джеймс не сразу заметил её. Девочка подошла к книжным полкам и начала перебирать корешки, ища что-то.

Джеймс смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Её присутствие напоминало ему о том, что он всё испортил.

— Что ты ищешь? — спросил он резко.

Элли вздрогнула, обернулась.

— Книгу, — ответила она тихо. — Леди Айви сказала, я могу брать любые.

— Бери и уходи.

Она кивнула, торопливо схватила первую попавшуюся книгу и направилась к двери. Но на пороге остановилась и обернулась.

— Ты злой, — сказала она вдруг. — Я не знаю, почему леди Айви тебя терпит.

Что-то щёлкнуло внутри Джеймса. Та самая дикая сила, которая всегда жила под грудной клеткой, рванулась наружу, прежде чем он успел её остановить.

Элли вскрикнула и схватилась за руку. Книга упала на пол. Джеймс смотрел и не понимал, что произошло — просто воздух вокруг неё сгустился на мгновение, ударил, и девочка побелела от боли.

— Что здесь происходит?

В дверях стояла Айви. Она переводила взгляд с Элли, которая сжимала покрасневшее запястье, на застывшего Джеймса.

— Я не нарочно, — начал Джеймс, но Айви уже подошла к Элли, опустилась рядом с ней на колени.

— Покажи, — сказала она мягко. Девочка протянула руку. На запястье расплывался ожог.

Айви подула на него, провела ладонью, и ожог начал бледнеть, таять. Элли всхлипнула, уткнулась лицом Айви в плечо.

— Всё хорошо, — сказала Айви, гладя её по голове. — Иди к себе, я скоро приду.

Элли кивнула и вышла, не глядя на Джеймса.

Айви поднялась с колен и посмотрела на него. В её взгляде было только разочарование — такое глубокое, что Джеймсу показалось, будто его ударили под дых.

— Ты ударил её магией, — сказала она ровно.

— Я не хотел, — голос Джеймса дрогнул. — Оно само вырвалось, и я просто...

— Просто что? Потерял контроль? Решил, что раз ты сильнее, то можешь делать всё, что хочешь? Что если кто-то тебя обидел, ты имеешь право ответить болью?

Джеймс молчал. Он не знал, что сказать. Потому что именно так он и думал.

— Я тебя учила, — продолжала Айви. — Я вкладывала в тебя время, силы, знания. А ты выбрал самую лёгкую дорогу — дорогу силы и боли. И я не знаю, что мне теперь с этим делать.

Она развернулась и вышла, оставив его стоять посреди библиотеки с чувством, что мир рушится.

Она больше не сидела с ним вечерами в библиотеке. Теперь её кресло у камина пустовало, а сама она была с Элли. Читала ей, разговаривала, сидела у кровати, пока девочка засыпала.

Элли поправлялась. Ожог на запястье давно прошёл, и девочка начала выходить из своей комнаты, есть за общим столом, даже улыбаться иногда. Айви смотрела на неё с теплом, и это тепло обжигало Джеймса сильнее любой магии.

Он чувствовал себя всё более потерянным. Каждое утро, просыпаясь, он ждал, что миссис Брукс постучит в дверь и скажет: «Леди Айви просит тебя собрать вещи». Каждый вечер, ложась спать, он думал: «Завтра она скажет, что отправляет меня обратно».

Приют снился ему каждую ночь. Серые стены, капустный запах, холодные коридоры. Томас и его прихлебатели. Попечительница Маргарет, которая смотрела на него как на бракованный товар. И голоса: «Ты необучаем», «Ты никому не нужен», «Твоё существование — ошибка».