Ямиля Нарт – Как (с̶п̶а̶с̶т̶и̶) создать злодея (страница 16)

Джеймс поднял глаза на Айви. Она глядела на него уставшими глазами, полными вины.

А потом он посмотрел на Элли.

Девочка сидела за столом, сжимая ложку, и смотрела на письмо.

— Папа? — спросила она тихо.

Джеймсу показалось, что ад только что разверзся у него под ногами.

Глава 10. Джеймс: трещины

Три дня прошло с тех пор, как они получили то письмо.

Джеймс сидел в библиотеке, делая вид, что читает, но на самом деле прислушивался к звукам из гостиной. Айви была там с Элли. Снова. Девочка не выходила из своей комнаты первые сутки после новости об отце, а потом прилипла к Айви, как репей. Ходила за ней по дому, сидела рядом, когда Айви работала с бумагами, засыпала в кресле у камина, дожидаясь, пока Айви закончит.

Айви не прогоняла её.

Джеймс понимал, что это нормально. Что девочка потеряла отца, что ей нужна поддержка, что Айви просто выполняет свой долг. Он всё понимал головой.

Вечерние посиделки у камина прекратились. Айви поднималась к Элли и оставалась там до ночи, а когда спускалась, была такой уставшей, что едва держалась на ногах.

Джеймс остался один.

Он пытался заниматься по плану. Читал учебники, делал записи, выходил во двор и пытался колдовать. Магия не слушалась. Пень стоял мёртвым, трава не росла, лёд не появлялся. Внутри было пусто и холодно, и зверь, который всегда ворочался в груди, притих, свернулся в комок и молчал.

Он знал, что должен чувствовать сострадание. Что нормальные люди в такой ситуации жалеют бедную девочку, потерявшую отца. Но внутри не было ничего, кроме холодного расчёта и глухой злости.

Эта девчонка отняла у него Айви. И даже не понимала этого. Просто сидела в своей комнате и плакала, а Айви бегала вокруг неё, забыв про всё на свете. Про него забыв.

Он понимал, что это неправильно, что Элли не виновата. Что горе — это серьёзно. Но понимание не помогало. Злость сидела внутри, пульсировала, росла.

Он налил себе чай, вернулся в библиотеку и сел в своё кресло. Огонь в камине догорал, и в комнате становилось темно. Он сидел и смотрел на угли, пока не услышал шаги Айви в коридоре.

Она вошла, устало опустилась в своё кресло и закрыла глаза.

— Она заснула, — сказала Айви тихо. — Бедный ребёнок. Я еле успокоила.

Джеймс молчал. Он смотрел на Айви и видел, как она устала. Под глазами залегли тени, плечи опущены, руки безвольно лежат на подлокотниках. Она отдавала этой чужой девчонке всё, что у неё было — время, силы, тепло.

— Вы много с ней возитесь, — сказал он наконец.

Айви открыла глаза.

— Ей тяжело, Джеймс. Она только что потеряла единственного родственника. Ей нужна поддержка.

— Я понимаю, — сказал Джеймс. — Но вы тоже устаёте. Может, стоит подумать о том, куда она поедет дальше?

Айви посмотрела на него долгим взглядом.

— Куда поедет?

— Ну, — Джеймс пожал плечами, стараясь говорить небрежно, — Есть же приюты. Или дальние родственники.

— Джеймс, — голос Айви стал жёстче, — У неё никого нет. Её мать умерла, когда она была маленькой, отец погиб. Родственников больше не осталось. Она одна. Как и ты.

— Я не один, — возразил Джеймс. — У меня есть вы.

Айви замолчала. В камине треснуло полено, и сноп искр взметнулся вверх.

— У неё тоже есть я, — сказала Айви тихо. — Пока она здесь, я должна о ней заботиться.

— А что будет потом?

— Я пока не знаю, — ответила она честно. — У неё никого нет. Финн был единственным родственником. Если не найдётся кто-то из дальних, кто захочет её забрать, она останется здесь. Я подала запрос в Канцелярию опеки, нужно подождать ответ. Но сейчас не время об этом думать. Ей нужно прийти в себя, пережить потерю. И я сделаю всё, чтобы ей в этом помочь.

Она встала, подошла к камину, поправила кочергой угли. Джеймс смотрел на её спину и чувствовал, как внутри закипает злость.

— А как же я? — спросил он, и голос его дрогнул.

Айви обернулась.

— Что — ты?

— Вы всё время с ней, — слова вырывались сами, горячие и злые. —Я вообще перестал для вас существовать.

Айви смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он не мог прочитать.

— Ты не перестал, — сказала она. — Просто сейчас она нуждается во мне больше. Это не значит, что я о тебе забыла.

— Нуждается, — повторил Джеймс с горечью. — А я, значит, не нуждаюсь? Я справлюсь сам, да?

Он вскочил с кресла, чувствуя, как дрожат руки. Краем глаза он заметил, как Айви потянулась к его плечу. Но на полпути её рука замерла, дёрнулась назад и упала вдоль тела. Как будто ей было неприятно прикасаться к нему.

Тёмная горечь поднялась внутри, протягивая свои ядовитые щупальца. Джеймс попытался оттолкнуть её, но не смог. Она росла, заполняла грудь, сжимала горло.

Что с ним было не так? Почему другая волшебница, та, кто стала его наставницей, отказывается прикасаться к нему, если в этом нет крайней необходимости? С Элли она сидела рядом, гладила по голове, поправляла одеяло. А к нему даже прикоснуться не могла, если не надо было телепортироваться или помочь встать после тренировки.

— Джеймс, — сказала Айви, и в её голосе звучала усталость, — Ты несправедлив. Я не перестала уделять тебе время. У нас были занятия сегодня утром, мы разбирали теорию два часа. Вечером я пришла к тебе, как всегда.

— Вы пришли, потому что должны, — выплюнул он. — А с ней вы потому, что хотите.

Айви молчала. И это молчание было хуже любых слов.

— Я пойду спать, — сказал Джеймс и вышел из библиотеки, не дожидаясь ответа.

В коридоре он остановился, прижался лбом к холодной стене и попытался успокоить дыхание. Глупо. Всё глупо. Она права — она не перестала с ним заниматься, не перестала сидеть с ним вечерами. Просто теперь рядом была ещё одна девочка, которой нужно больше внимания.

Он оттолкнулся от стены и пошёл к себе. Проходя мимо комнаты Элли, он услышал тихий голос Айви — она сидела там, у кровати девочки, и читала ей вслух что-то успокаивающее.

Джеймс сжал кулаки и ускорил шаг.

На следующий день Джеймс принял решение.

Он больше не будет ждать, пока эта девчонка уедет сама. Он сделает так, чтобы она уехала быстрее.

После завтрака Айви ушла в кабинет разбирать бумаги, а Элли отправилась в библиотеку. Джеймс подождал немного и пошёл следом.

Она сидела в кресле у окна с книжкой. При его появлении напряглась, вжалась в спинку.

— Не бойся, — сказал Джеймс, усаживаясь напротив. — Я не кусаюсь. Просто хочу поговорить о том, что будет дальше.

Элли смотрела на него настороженно.

— Ничего не будет, — сказала она. — Папа... папы больше нет. Леди Айви сказала, что я могу пожить здесь, пока не решатся вопросы.

— Какие вопросы?

— Наследство. Опекунство. Я не знаю точно.

Джеймс кивнул, изображая понимание.

— Тяжело, наверное, — сказал он сочувственно. — Потереть отца, остаться одной. Я знаю, каково это. Я тоже сирота.

Элли посмотрела на него с любопытством.

— Правдва?

— Да, я в приюте вырос. Пока леди Айви не забрала меня.