Ямиля Нарт – Как (с̶п̶а̶с̶т̶и̶) создать злодея (страница 14)

Он слышал, как хлопнула входная дверь, как заговорила миссис Брукс — удивлённо, потом понимающе. Шаги по лестнице, голоса, хлопанье дверей.

Он заставил себя сесть в кресло, взять книгу, сделать вид, что читает. Страницы дрожали в руках.

— Джеймс.

Она выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, платье измято, на плече висела дорожная сумка.

Он поднял голову и постарался сделать лицо равнодушным.

— Вы вернулись, — сказал он ровно.

— Да.

Айви вошла в библиотеку, и Джеймс сразу понял — что-то не так. Она стояла у двери и смотрела на него так, будто готовилась сообщить что-то очень неприятное.

Он сразу понял: она чувствует вину.

Это читалось во всём — в том, как она стояла, чуть сутулясь, в том, как сжимала пальцы на поясе, в том, как смотрела на него, будто заранее просила прощения за что-то.

Первая мысль, которая пришла ему в голову: ему надо вернуться в приют. Она передумала. Она поняла, что он слишком сложный, слишком проблемный, слишком бракованный, и теперь пришла сказать, что отправляет его обратно, а сама будет воспитывать эту девчонку.

Джеймс сжал книгу так, что побелели костяшки. Он подавил панику, которая уже поднималась из груди горячей волной. Заставил лицо оставаться спокойным.

Он молчал и смотрел на неё, ожидая удара.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — начала Айви.

Джеймс кивнул, не доверяя голосу.

— Там, на рубежах, был прорыв. Мы три дня держали оборону. Один из моих сослуживцев, Финн, он... у него есть дочь. Её не с кем оставить, пока Финн участвует в зачистке. Это займёт пару недель, может, три. Она поживёт у нас.

Джеймс моргнул.

— Что?

Облегчение было таким острым, что у него защипало в носу. Он быстро взял себя в руки, пока Айви ничего не заметила.

— Это же не навсегда? — спросил он.

— Нет, — ответила Айви. — Только пока не закончится зачистка. Потом Финн её заберёт.

Джеймс кивнул. Он принял это удивительно спокойно, даже для себя. Наверное, потому что новости могли быть хуже. Намного, намного хуже.

Джеймс смотрел на Айви, на её виноватое лицо, и думал: если только эта девчонка попробует требовать большего, чем просто временный приют, если попробует влезть между ними, отнять хоть каплю её внимания, которое принадлежит ему, — он ей устроит ад на земле.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которой улыбался, когда нужно было показать, что он всё понимает и не против.

— Хорошо, — сказал он. — Я понимаю. Это важно — помогать людям.

Айви посмотрела на него с сомнением, будто не верила, что всё прошло так гладко. Но спорить не стала.

— Пойдём, познакомишься, — сказала она.

Джеймс встал и пошёл за ней в гостиную, где у камина сидела та самая девочка. Вблизи она оказалась ещё меньше, чем показалось из окна.

— Элли, это Джеймс, — сказала Айви. — Мой ученик. Он тоже здесь живёт.

Девочка подняла на него глаза. Джеймс посмотрел на неё в ответ.

Они не понравились друг другу сразу, с первого взгляда.

— Привет, — сказал Джеймс, улыбаясь своей самой тёплой улыбкой. — Добро пожаловать.

Элли кивнула, но не улыбнулась в ответ. Только сжала сумку крепче и перевела взгляд на Айви.

На этом знакомство закончилось.

Айви вздохнула, но ничего не сказала. Только велела миссис Брукс показать Элли её комнату и проследить, чтобы девочку накормили.

Джеймс быстро оценил девчонку как угрозу. Угрозы никакой. Эта девочка не сможет составить ему конкуренцию. Она слишком напугана, слишком забита, слишком привыкла быть незаметной. С ней будет легко.

Комната Элли оказалась на том же этаже, через три двери от его. Миссис Брукс суетилась, разбирая её вещи.

Элли стояла посреди комнаты, не зная, куда себя деть.

— Располагайся, — сказала Айви. — Ужин через час. Если что-то понадобится — спрашивай миссис Брукс или меня.

Айви вышла, и Джеймс вышел следом.

— Вы устали, — сказал он, когда они шли по коридору. — Хотите, я принесу вам чай в кабинет?

Айви посмотрела на него с тем странным выражением, которое он не всегда мог расшифровать.

— Спасибо, Джеймс. Это было бы хорошо.

Он принёс чай, поставил на столик у камина и ушёл к себе, довольный. Она оценила. Она запомнит. А девчонка... девчонка ничего не значит.

Прошло два дня.

Джеймс ждал худшего. Но Элли оказалась именно такой, как он думал. Тихая, незаметная, старалась не попадаться на глаза. За завтраком она сидела молча, глядя в тарелку, и отвечала односложно, если к ней обращались. Днём сидела в библиотеке с книжкой, которую взяла с полки, и читала, не поднимая головы. Вечером ужинала и уходила к себе.

Она не мешала. Она вообще никак не влияла на их жизнь.

И главное — Айви не пыталась привлечь её к их традиционным посиделкам у камина.

Они сидели в библиотеке каждый вечер, как раньше. Джеймс в своём кресле, Айви в своём. Огонь потрескивал, за окном шумело море, и он чувствовал, как напряжение последних дней отпускает его. Она здесь. Она с ним. Девчонка не лезет.

Они много разговаривали в эти дни. Айви рассказывала ему про Дворы — не так, как в книгах, а изнутри. Про то, как на самом деле работают интриги в Совете Магов. Про то, что Неблагой Двор держит власть железной рукой, но внутри него идёт постоянная борьба за влияние. Про то, что Благой Двор, несмотря на всю свою показную честь, погряз в склоках и дележе наследства.

— Расскажите ещё про Дворы, — попросил он на второй вечер, когда они устроились в креслах с книгами.

Айви отложила свою книгу и посмотрела на огонь.

— Что именно ты хочешь знать?

— Всё, — честно ответил Джеймс. — Как там устроена жизнь.

Айви усмехнулась.

— Это сложный вопрос. В Неблагом Дворе всё просто: главный тот, у кого больше силы. Формально есть королева, но реальная власть принадлежит Совету сильнейших. Если кто-то из Совета становится слишком слабым, его могут сместить. Если кто-то из молодых набирает силу, его могут пригласить. Там всё время идёт борьба.

— А в Благом?

— В Благом по-другому. Там власть передаётся по наследству. Старые рода, древние традиции. Король Благого Двора правит пожизненно, и его власть никто не оспаривает. Но при этом он ограничен Советом старейшин и Кодексом чести. Он не может сделать то, что противоречит традициям.

— А если он захочет?

— Тогда его могут сместить. Но такого не случалось уже триста лет.

Джеймс задумался. Две системы, две философии. Одна даёт свободу сильным, другая — стабильность слабым.

— А где лучше? — спросил он.

— Нигде, — ответила Айви. — Везде есть свои минусы. В Неблагом Дворе слабые страдают. В Благом — сильные не могут реализовать свой потенциал, если они не из знатного рода. Идеальной системы не существует.

Иногда она рассказывала о себе. О том, как училась магии, как тяжело давались первые годы, как она ночами сидела над книгами, потому что не могла позволить себе отстать. О друзьях, которые у неё были. Когда она говорила о них, голос её становился тише, а взгляд уходил куда-то далеко.

— Был Кевин, — говорила она тихо. — Всегда находил повод для радости. Был картёжником — и отвратительным. Проигрывал всё, что у него было, но никогда не одалживал деньги, потому что «проигрывать чужие — последнее дело». Писал стихи — ужасные, витиеватые, полные штампов. Никому не показывал, но я однажды нашла его блокнот. С тех пор дразнила его «нашим Овидием», и он багровел до корней волос.