Яков Румянцев – День, когда музыка соврала (страница 1)
День, когда музыка соврала
Настоящая любовь не гаснет никогда
Вступление
Приближающееся лето принесло в небольшой городок первые по-настоящему теплые, солнечные дни. Улицы дышали умиротворенной прохладой размеренных будней.
По этой сонной тишине катился старенький, но сохранивший дерзкий блеск черный хэтчбек Грэга. На самом деле в паспорте он значился Григорием, но детское прозвище приросло к нему намертво, оставшись вторым именем на всю жизнь.
Ветер ласкал капот машины. Из открытых окон на всю улицу вырывался хриплый ритм «Gimme Shelter» группы Rolling Stones — музыка заполняла салон и растворялась в клубах дорожной пыли.
Грэг подъезжал к родному городу. Из-за поворота показалась знакомая вывеска с названием. Правой рукой он вел машину, а левой неторопливо подносил тлеющую сигарету к губам. Пальцы на руле привычно отстукивали ломаный ритм песни.
Громкий рок притягивал взгляды. Редкие прохожие оборачивались, провожая черный автомобиль заинтересованными взглядами. Грэга не было в этом городе ровно восемь лет. И вот он возвращается.
Хэтчбек плавно проехал по главной улице, миновал небольшую площадь и свернул налево, замерев у цветочного павильона.
Продавщица, занятая сбором букета, встрепенулась от приближающегося грохота старого рока. Сквозь застекленную витрину, заставленную пышными шапками гвоздик и роз, она завороженно наблюдала, как из машины выходит мужчина. На нем были темные солнцезащитные очки, потертый темный деним и кожаная куртка, из-под которой виднелась шоколадная рубашка. Две верхние пуговицы были расстегнуты — небрежность, словно прописанная в негласном кодексе хулиганов. С первого взгляда становилось ясно: этот человек не признает общепринятых правил. Но стоило ему обратиться к ней, как продавщица невольно расплылась в легкой улыбке. От этого мужчины веяло сногсшибательной харизмой.
Забрав два пышных букета, Грэг продолжил свой путь, оставив женщин шептаться в недоумении. В таком маленьком городке чужаков не бывало — здесь все знали друг друга если не лично, то через вторые руки. А этот внезапный гость определенно умел обращать на себя внимание.
Спустя пару минут хэтчбек уже был на другом конце города. Улицы звенели голосами школьников, ликующих в предвкушении скорых каникул. Грэг и здесь устроил маленькое шоу: пока он медленно ехал мимо, кто-то из подростков пританцовывал под гитарные риффы, а один дерзкий малец даже выкинул в воздух «козу», приветствуя проезжающего гастролера.
Машина остановилась у тяжелых железных ворот школы. Дети рядом оборачивались, разглядывая его необычный вид. Грэг вышел из салона и направился к крыльцу.
Навстречу стайками выпархивали одиннадцатиклассницы; они не скрывали интереса, бросая на него робкие взгляды.
Он поднялся по ступеням и подошел к дверям. Рука легла на ручку. На секунду Грэг замер, сжав пальцы крепче — словно собирался силой распахнуть закрытую главу своего прошлого. И всё же, преодолев секундное колебание, он толкнул дверь и зашел внутрь.
Каждый шаг давался всё труднее, словно он пробирался сквозь невидимую стену. За порогом на него обрушилась лавина воспоминаний, мешая дышать, заставляя развернуться и бежать прочь. Но отступать было поздно. Грэг вернулся домой.
Он быстро поднялся на второй этаж. На стене напротив всё так же висело расписание уроков. Пробежав по нему глазами, он зацепился взглядом за строчку «Музыка».
Решительно повернул в левую рекреацию, направляясь к восемнадцатому кабинету.
Сердце колотилось в ребра. По коже пробежала дрожь волнения. Глубокий, тяжелый вдох. Грэг медленно прикоснулся к дверной ручке.
Дверь поддалась, тихо скрипнув... И потухшие в глухом сейфе памяти страницы старой жизни распахнулись навстречу новой, еще не написанной истории его приключений.
Записка друга …
Я хочу рассказать вам историю. Не просто набор событий, а то, что жило в сердцах и ломало судьбы. Историю о той самой любви, что сворачивает горы, и о ненависти, что выжигает дотла. Историю об отчаянии, что захватывает без остатка, и о сомнениях, которые, терзая разум, толкают на самые глупые поступки — те, что мы потом всю жизнь боимся признать.
Это, наверное, главная история о любви. О той, что всепоглощающая, истинная, что заставляет не просто чувствовать, а ЖИТЬ, принимать все пороки и бросать вызов самой судьбе, как будто не существует никаких правил.
И это, конечно, история о счастье, которое мы так часто упускаем из рук, наивно веруя в какое-то призрачное «лучшее завтра». Но, прежде всего, это история о моем лучшем друге — Грэге. О человеке, который одним своим появлением переворачивал мир вокруг, помогая другим побеждать их собственные сомнения и воплощать в реальность самые смелые мечты. Вот только мало кто знал: для самого Грэга жизнь была таким непосильным бременем, что спасение, как оказалось, ждало его совсем рядом, а он его так долго не замечал.
Так о чем же эта история? О жизни, изрешеченной импульсивными решениями и упущенными возможностями. О безрассудстве и тех ошибках, что ломают судьбы. О человеке, который, казалось, прожигал себя дотла, но при этом каким-то чудом умел покорять сердца. Он был словно дикий огонь, раздувающий пламя в каждом, в ком тлел ломкий хворост нерешительности. И если бы его не оказалось в моей жизни, то, я уверен, все могло бы повернуться совсем иначе. А я чертовски этого бы не хотел.
Однажды он просто сказал мне: «Знаешь, жизнь — это не заумная мудрость философов, скрытая за шифром загадочных фраз. И не просто набор моментов, которым, мол, надо научиться дорожить. Нет. Жизнь — это твой личный шанс совершать безумные, искренние поступки, те самые, что по-настоящему заставляют нервничать, чувствовать, презирать и выбирать. И, что самое главное, она всегда дает возможность найти того единственного, с кем ты пойдешь против всего мира и сможешь послать к черту всех остальных!»
И вот, как все начиналось...
Глава 1
Это был последний учебный день. Самый долгий, самый манящий и абсолютно невыносимый. Я, как и все мои нормальные сверстники, категорически не хотел идти в школу. Яркие лучи солнца нагло врезались в окна, безжалостно ослепляя мои сонные глаза.
— Миша, вставай! Ты опоздаешь в школу, — доносился мягкий голос откуда-то из параллельной вселенной.
— М-д-а-а-а… — промычал я в ответ, уходя на дно подушки.
Через пару минут тон сменился на строгий:
— Миша, вставай! Ты уже опаздываешь.
— Да мам… — пробурчал я, не открывая глаз. — Может, я лучше останусь дома?
— Мишка, вставай давай, последний день остался всего лишь, — в бой вступила тяжелая артиллерия в лице бабушки.
На это я издал жалобный, почти писклявый скулеж и вжался в матрас, надеясь, что меня амнистируют и забудут навсегда.
— Мишка! Всё, подъем. Времени в обрез, — не унималась тяжелая артиллерия.
— Я так вас всех люблю… хочу провести время с семьей… давайте просто все ляжем и будем спать.
— Эй, лежебока! — донесся звонкий голосок с порога. — А ну вставай! — заливаясь смехом, Вика подергала меня за волосы.
— Если не пойдешь в школу, вечером поедем в театр, — зайдя в комнату, произнесла мама с коварной улыбкой. — У тети Любы есть два запасных билета, и она нас пригласила. Там, кажется, будет потрясающий...
— Ооо, нет! — мгновенно прервал я. — Ладно, встаю! Вика, отстань! — буркнул я младшей сестре, которая никак не хотела выпускать из пальцев мои растрепанные вихры.
Предстояло одно из сложнейших испытаний в человеческой истории — покинуть кровать. Я с трудом свесил за борт этой теплой каравеллы сначала руку, потом ногу. А затем, подобно подпиленному стволу, на пол рухнуло и всё остальное тело. Пол был жестким и холодным, но мне было плевать. Я лежал плашмя, прижавшись щекой к линолеуму, как выброшенный на берег дельфин. Спустя минуту в комнату вошла мама и, аккуратно перешагнув через мое бездыханное тело, принялась заправлять постель.
— Миш, ну вставай же. Времени в обрез, — с обиженной ноткой в голосе произнесла она.
Как ни прискорбно, выбора не оставалось. Пришлось брести в ванную.
— Встал наконец-то, — сиявшая бабушка встретила меня в коридоре. — Ой, Мишка, ну и хохолок у тебя на макушке!
— Да-да, бабуль…
— Иди умывайся, собирайся. Наденешь костюм и покажешься нам во всей красе.
— Господи, зачем?.. — простонал я.
— Как это зачем? Надо! Я должна видеть, каким красавцем ты идешь в школу. И не забудь взять букет для Валентины Ивановны.
Не успел я дойти до ванной, как с размаху впечатался мизинцем в косяк шкафа. Магия сработала мгновенно: сон слетел со смещением сустава. Этот день определенно решил не задаваться с самого начала.
В ванной я взял растрепанную синюю щетку, выдавил каплю пасты и принялся уныло елозить ею по зубам. В зеркале на меня смотрел безумный панк с торчащим хохолком, так что пришлось еще и мыть голову, чтобы хоть как-то усмирить этот взрыв на макаронной фабрике.
На кухне меня ждал традиционный утренний кошмар — манная каша с двумя сардельками. Мама прекрасно знала, что я на дух не переношу эту субстанцию, но из года в год упорно продолжала варить именно ее. Смирившись с неизбежным, я кое-как попил чаю и скормил себе сардельки. Услышав шаги приближающейся мамы, я молнией соскользнул с табуретки и помчался в комнату — спасаться от второй волны родительской заботы.