Яков Пикин – Укрощение Россо Махи (страница 23)
Но едва господин открыл рот, всё начали подпрыгивать и со всех сторон раздаваться: ма…мар…ка......ян…ку -ку… кш-ш-ш…то-то!…ве…ве…ве ц, ц, ц, кий!
– Что –то я не разобрал, – сказал Настали, вставая и потирая ушибленный зад.
– Я разобрал, -вышел из толпы лысоватый тип в круглых очочках и с косой под мышкой.
– А, это вы товарищ Бери «Я», очень хорошо. Идите сюда.
– Всё записано. У меня получилось Маркарян-Кшиштовецкий.
– Что за странные имя и фамилия? – Поинтересовался диктатор у помощника.
– Ничего странного. – Сказал Бери «Я». – Из армян, но с польской составляющей. Прямо в самую сердцевину бьёт. Чёрт –те что получилось, зато красиво! Так, что, новый товарищ, вы у нас на каком фронте будете?
– На дамском.
– Э, нет, на этом фронте мы все тут.
– А тогда, куда наша менструальная партия пошлёт, там и буду! – Отчеканил мистер Ик, вылитый папаша Власты, хотя и с усиками.
– Молодец! Хорошо ответил. За это, может, уцелеешь. –Буркнул товаищ Бери «Я», местный бес и по совместительству лидер.
– Не надо его никуда, он при моём штабу будет, – сказал Настали.
Тут диктатор обратил свой взгляд на старого матроса с обвисшими усами:
– Что там наши матросики? – Спросил он его.
– Какие матросики, еле ноги таскаем! – Сипло произнёс революционный мичман с погонами, напоминающими холестериновые бляшки. Он опустил глаза, а затем глянул так, что у Настали зачесалась подмышка. –Только и слышим: ничего жирного, ничего копчёного, ничего жареного! Шоколада – и то нельзя! Голодаем! Помогите, кто чем может!
– Вы чем нибудь можете товарищу помочь? – Наклонился Настали к мистеру Ика.
– Чаю с имбирём хотите? –Спросил мистер Ик, начав отвинчивать нечто похожее на фляжку, висящую у него на ремне. – Без сахара. Я только утром пил.
Холестериновый мичман в ужасе замотал головой и скрылся в глубине толпы.
Настали встал перед строем и произнёс:
– Товарищи! Революцию в дамском животе объявляю открытой! Добровольцев прошу сделать три шага.
Под музыку «вихри враждебные» толпа сделала шаг вперёд и два шага назад, обнажив почти детский броневичок, с которого соскочил лысоватый мужичок, одетый в костюм – тройку, пальто и в каждой руке сжимавший по кепке. Повернувшись к толпе и слегка грассируя, он начал свою речь:
– Товагищи кгасноагмейцы! В тгудный час для нашей матери -годины, когда стоглавая гидга контггеволюции свила гнёздышко и сосёт кговь общественного огганизма, мы должны объединить свои усилия и выступить, как один пготив законности и погядка!..
– Мне кажется я его раньше где -то видел, – восторженно прошептал Настали новоиспечённый адъютант мистер Ик. – Ах, ёлки, ну, конечно! Это же товарищ…
– Тише! – Запечатал ему немедленно ладонью рот диктатор. – А то вы когда говорите, все подпрыгивают. А товарищ на броневике. Упадёт, расшибётся. И потом, никто не должен знать, что он здесь! Здесь мы его называем просто товарищ Нелин – и всё. Он в глубочайшей конспирации. Мы все должны делать вид, что он находится в Польше. Даже словечки иногда по –польски вставляем…
– Почему? –Удивился мистер Ик.
– Да потому что все, слышите – все норовят от него избавиться! Впрочем, как и от нас всех. Где справедливость? И казалось бы из –за чего? Из –за того, что мы красные и хотим всем остальным таким же помочь завоевать право не дать остальным делать то, что им нравится.
После революционера Нелина перед собранием вышел некто в длинной серой шинели, военной гимнастёрке, фуражке и попросил слова.
– Слово имеет товарищ Лефикс Де-мудович Ржазинский. -Объявил Настали.
Все зааплодировали.
– А он какую должность занимает? –Тихо поинтересовался мистер Ик у диктатора.
– У товарища Ржазинского должности здесь нет, – шёпотом стал объснять ординарцу Настали, – он просто отвечает за давление в мужском детородном органе. То есть, по простому говоря, обеспечивает мужчине железный стояк. Но, правда, не всем, а только тем, кто искренне в него верит. Здесь он присуствует нелегально. Попал, так сказать, по обмену. Он вообще часто путешествует. Вот сейчас выступит и сразу назад, к товарищу Кочеткову. Там у него тоже не простая работа, в подполье приходится прятаться. В катакомбах простаты сидеть или в мошонке. Другой бы на его месте от какой жизни свихнулся, а этот молодец, держится. Что значит Железный!
– Как же он сюда добирается? – С уважением поглядывая на Лефикса де Мудовича, спросил ординарец.
Он на мужском переднике к нам приезжает, и с ним же обратно. Здесь он получает инструкции и идеологически подпитывается. Так что обеспечивать стояк в его интересах. Обычно он погостит тут, повыступает с нами и домой в родные пенаты. Довольно опасный и рискованный путь, между прочим, проделывает. Потому что сейчас всё нелегальное под контролем, всюду царская охранка орудует, пограничные заслоны в виде иммунной системы, кислоты разные повсюду, щелочные среды… Но он справляется. Всё –таки не зря его прозвали «Рыцарем»! Только посмотрите, как красиво держится. Какая выправка, как стоит. Одно слово – Железный!
– Да уж…– потрясённо икнул мистер Ик, из –за чего Настали тоже сразу подпрыгнул.
– Товарищи, – продолжал Ржазинский тем временем с трибуны. – Ситуация хуже некуда: верхи не хотят, но могут, а низы не могут, но хотят. Если так пойдёт дальше – протянем ноги.
В толпе начался возмущённый ропот.
– Что предлагаете? – Выкрикнул кто -то.
– Надо попробовать всколыхнуть массы! – Сказал Ржазинский.
– Да мы пару раз тут попробовали всколыхнуть, так чуть не задохнулись все! – Под громовой хохот сказал кто -то в зале.
– Ладно. Не хотите по -большому, давайте по -маленькому! – Предложил Ржазинский. – Как насчёт герцогини Мочевецкой? Она испытанный товарищ! Если гражданка, в которой мы находимся, как говорится, зассыт, то всё, считайте, от царя мы избавились! Кто «за»?
Все единогласно подняли руки.
– Молодцы! -подытожил Настали. –За что я люблю красных –за единодушие. Даже смерть их не меняет.
– Вот и хорошо, – сказал Ржазинский. – Если собрание даст мандат, я готов к ней пойти.
– Она же крови терпеть не может, эта ваша герцогиня! Особенно в моче! – Выкрикнул кто –то.
– Да, но зато она наша поклонница и всегда на стороне угнетённого класса, хотя скрывает это!
– Кто ж к ней пойдёт? Сумасшедших нет! -Выкрикнул кто -то.
– Если некому – я пойду. Прошу выдать мандат и ещё один мандат, то есть, два мандата, по-большому и по-маленькому, – заключил Лефикс.
– Манда-ты, манда-ты! – Заревела толпа, указывая друг на друга.
Выписав Ржазинскому мандаты, Настали стал оглядываться и увидел, что мистер Ик робко поднял руку, напоминая о своём деле.
– Товарищи! Есть ещё одно дело. –Постучал он по Мозгу кожаным молотком. – Нужно помочь в армяно – польской деревне развязать. Есть добровольцы?
По –прежнему скандируя со всеми, на трибуну выбежал некто в гимнастёрке с пояском и кепке. Подбежав к стоящему возле неё Ржазинскому он проорал ему в лицо:
– Манда ты!
После чего повернулся, вскинув руки к толпе, которая зааплодировала и заревела, едва не захлебываясь от восторга.
– Это кто у нас? – Начал искать Настали желающего выступить в списке, делая вид, что не узнаёт его.
– Вам угодно лицемерно не узнавать меня? – Спросил вышедший. – Хорошо. Что ж, я преставлюсь! Меня зовут Кир, а фамилия Офф. Говорю открыто, потому что мне, как некоторым, все эти конспирации ни к чему.
Тут он посмотрел почему -то очень зло на товарища Нелина:
– Я в отличии от других всегда со своим народом! – Вскинув руку, он показал пальцем на собрание. – Вдвоём они собираются там или на троих, не имеет значения. Даже язвенники и те меня поминают, говоря: пойдём кирнём! Меня все знают. Памятник в городе есть, рядом скамейка, где можно выпить.
– А короче? – Спросил Настали.
– Короче, если вы дадите нам с товарищем Я-Киром мандат, то мы пойдём в деревню и развяжем.
В толпе одобрительно захлопали. Кто -то закричал: " Даёшь сто грамм без закуски!". Ещё некто поднял руку и стал пробираться к трибуне. Оказалось, это человек в официальном костюме, в пенсне с большим лбом и редкими светлыми волосами, держа колбу с чем -то непрозрачным.
– А, товарищ Жбанов, очень хорошо, -сказал Настали и кивнув мистеру Ику попросил: -запишите.
– Товарищи, вы меня знаете, поэтому я коротко, -сказал он, доставая из портфеля пробирку с чем -то. – Здесь у меня жидкость, которой можно взорвать любого, спокойным он всем кажется, или нет. Красный бес аккуратно поставил жбанчик на стол и все кто стоял рядом, в ужасе отпрянули.
– Даже пить не обязательно, в принципе, достаточно тряхнуть. Вот, смотрите. Он коснулся реторты, сверху взвизгнул женский голос: «Ах ты, козёл, убирайся из моей жизни, слышишь»?
Все зааплодировали. Откуда -то из подпола раздался голос с армянским акцентом:
– Долой нэпманских баб! Пусть катятся колбаской по Малой Спасской!