Яков Пикин – Три огурца на красном заднике (страница 35)

Все эти мысли пронеслись в моей голове за одно мгновение. Зоя же тем временем продолжала:

– Ну, короче, выпили мы ещё. Посмеялись. Посидели. Ещё выпили опять. Циля и говорит:

– Я почему –то уверена, что он ни с кем из вас не пойдёт. Он меня любит. Я чувствую. Поспорим? Натаха сразу: на что? И руку ей суёт, типа, а давай! Циля на её руку посмотрела, как царь обезьян на змеиную голову и говорит:

– Ладно, та, с которой он пойдёт, она огурец, а остальные чмошницы.

Я вскинул брови, удивляясь такому странному уговору.

– Это знаешь, откуда у нас? – Заметив моё удивление, решила пояснить Зоя.

Хотя мне было всё равно, я сделал вид, что заинтригован.

– У нас тренер есть, Бурцев. Так он на тренировкк всегда говорил: снова отстаёшь? Чмошница! Ну, а если ты на рывке хорошее время показала, то «Огурец»!

– Но они рук не пожали и не разбили, так что спор остался не заключённым. Вроде шутки, посмеялись и всё, – добавила Зоя.

Вернувшись к плите, она снова зажгла газ, подождала, пока сковорода нагреется, перевернула бекон, который давно выгнулся, зажарился и вытопился, превратившись в шкварки, и стала разбивать яйца. Глядя на её манипуляции, я сглотнул слюну. Всё выглядело очень вкусно.

– Давно Циля уехала? – Спросила Зоя, выбросив в ведро скорлупу.

– Уже дней пять-шесть.

– Ясно. Что теперь делать собираешься?

– Не знаю, – сидя всё также с накинутым на плечи одеялом, уставился я на грязное кружево кухонного линолеума.

– Лео, бедный Лео… – Сочувственно произнесла Зоя, присаживаясь на корточки передо мной и кладя мне руку на плечо:

– Забудь её. Скатертью ей дорога!

– Не могу, – покачал я головой.

– Она совсем не такая, какой ты её себе представляешь. И совершенно не та, которая тебе нужна.

Я уставился я на Зою, не понимая, о чём она говорит:

– Почему?

– Ты ещё не понял, кто она?

– Нет.

– Она вампир, дурачок. Ищет таких, как ты, доноров…

И вдруг, заметив, видимо, боль в моих глазах, она не стала продолжать, а поднялась, выключив газ, сняла с огня сковороду и начала раскладывать яичницу на тарелки.

– Твоё счастье, что она уехала. – Продолжала Зоя, выложив еду на тарелки и унося сковороду к мойке. – А то бы она из тебя всё высосала, а потом выбросила. Скажи спасибо, что цел остался! Ты добрый мальчик, она бы к тебе присосалась.

– Зря ты так о ней, – буркнул я.

– Да что же ты за рыцарь! – Ласково пожурила она меня, опять садясь на корточки передо мной. На этот раз она села не слишком аккуратно, и я увидел, как в глубине ног мелькнули её светлые трусики с аппликацией из мелкого цветного бисера:

– Не веришь, поезжай в Торжок и сам увидишь, кто она. – Заметив, куда я смотрю, закрылась она рукой. – Там её спроси, хочет она быть с тобой или нет.

Слова Зои вдруг будто крохотные молоточки, тюкнули меня по натянутым нервам и ещё каким –то струнам в голове, выдав доминантный септ – аккорд. Ну, конечно! Как же я не догадался сразу так сделать! Почему мне в голову не пришло, поехать в Торжок и отвоевать Цилю у её мужа!

Благодарно кивнув Зое за совет, я встал и, поглядев на аппетитную грудинку на тарелке, тряхнул головой, отправился прежде в ванну принять душ. Там, встав ногами в адски воняющее от долгого лежания в воде бельё, замоченное ещё Цилей, я с удовольствием подставлял рот и голову под струи тёплой воды. Вернувшись из душа и позавтракав, я начал одеваться. Из хаоса мыслей сформировалась, наконец, главная – я еду в Торжок, разыскиваю Цилю и возвращаю её. Всё.

Попутно я начал вспоминать, что знаю о Торжке. Слава богу, наша учительница литературы была оттуда родом. От неё я узнал, что туда ездили Левитан и Серов. Там гостили Лажечников, Пушкин и Толстой. Что ж, двинусь и я вместе с ними. Прибьюсь, так сказать, к их гениальной компании. В конце концов, у меня есть роман, пусть с Цилей? Да. Значит, я имею право туда поехать! Конечно. Огромный земной шар, прыгавший перед моими глазами последение три дня, ужался до крошечного коричневого глазка в Тверской области. «Ну, и что, если я оттуда не вернусь!», думал я. «Если всё закончится плохо, так значит это судьба, и ничего не поделаешь»! Вот так я размышлял, намыливаясь.

– А как узнать, где она там живёт? – Крикнул я, выглядывая из ванной в коридор.

– Ты что, правда, собираешься туда ехать? – Спросила Зоя, выходя ко мне из комнаты. В прихожей она встала и, с иронией оглядев меня голого, мокрого, прикрывшего срам какой – то Цилиной тряпкой, взятой и ванны, кажется, это была одна из её рубашек, спросила:

– Ты что, Лео, правда намерен поехать? Не вздумай. Я же пошутила!

– Почему? – Удивился я, проведя ладонью по мокрому и лицу и стряхивая влагу в ванну.

– Потому что, во –первых, я не знаю точного её адреса в Торжке, и ты тоже. Во –вторых, у кого там ты будешь его спрашивать? Это тебе не Москва. Справочных нет. Можешь, между прочим, и назад не вернуться. Кирпичом по голове стукнут и все дела. Это же деревня!

Я отвёл глаза, раздумывая над её словами. В словах Зои была доля правды. Может, в самом деле, лучше не ехать?

– Оставайся дома, не валяй дурака, – словно прочитав мои мысли, посоветовала Зоя. – Раз она уехала, значит, пусть!

Я замотал головой, так как в мыслях уже решил, что ехать всё же следует и, поблагодарив её за совет, закрыл дверь, чтобы домыться.

Когда я вышел, Зоя домывала посуду на кухню и прибиралась там. Я прошёл в комнату и стал выбирать одежду, в которой ехать. Все свои сценические вещи я запихал вглубь шкафа, так как они были не ко времени. Из всей одежды я выбрал рубаху, штаны и куртку. Долго думал, надевать свитер или нет и, в конце концов, решив, что буду в нём выглядеть слишком грубо и по-деревенски, не стал, хотя не раз потом об этом пожалел.

Зоя вошла, когда я застёгивал на рубашке последние пуговицы и заправлял уже её в штаны. Подойдя ко мне, она, положив свои руки мне на плечи, спросила:

– Всё-таки едешь, Лео? Зря. Оставайся.

В её глазах в этот момент было столько нежности, что я прямо загорелся от желания взять её. «Зачем она так делает?», думал я. Ведь между нами ничего нет! «Сначала милиционерша, теперь Зоя. Что они, сговорились»?

– Нет, я всё же поеду. – Отвёл я глаза. – Если знаешь, как её там найти, скажи. Ты ведь знаешь?

– Там любой знает, где дом Каретова, – сказала Зоя, отходя и садясь на нашу с Цилей кровать. – Он известный в городе фарцовщик. На вокзале какому –нибудь таксисту скажешь, он тебя отвезёт.

– А если не скажет, что тогда?

– Тогда поезжай к церкви, той, что возле реки. Как она там называется, не помню. Спроси, где, мол, тут Каретовы, тебе покажут.

Она встала и снова ушла на кухню, чтобы вымыть сковородку, затем вернулась, отодвинула шторы, и опять присела кровать, чтобы понаблюдать за моими сборами. Било в окно мартовское солнце, безжалостно освещая моё запылённое жильё, неубранную кровать и две подушки с углублениями посередине. Слава богу, Зоя не обратила на это внимания. Этот солнечный свет будто осветил весь чувственный хлам внутри меня, ослепив на время глаза моего разума. Ибо я не знаю, как объяснить то, что произошло дальше.

– Поди сюда, я тебе воротник поправлю, – сказала Зоя, вытянув в мою сторону обе руки.

Я шагнул к ней и наклонился, вдохнув запах её дорогих духов, ощутив свежесть её молодого тела, и отметив упругий натиск грудей под кофточкой. Мелькнули золотые серьги в её ушах, монисто из зелёных камней на шее, два океана глаз, и тот самый бермудский треугольник в соединении ног, куда взгляд, попав однажды, уже не может выбраться без дружеской помощи.

Сердце моё забилось сладостно и гулко. «Эликсир жизни», вспомнил я ту ночь, когда Зоя осталась ночевать тут вместе с Анастасом, «пригласить на велосипед». Будто слыша, о чём я думаю, Зоя вдруг потянула меня на себя. Не удержав равновесия, я стал падать на неё, а она, словно только ожидая этого, ухватив меня ладонями за лицо, стала покрывать его поцелуями, опускаясь на спину. Вспорхнула к её лицу кофточка, задралась юбка, обнажив трусики с аппликацией из бисера – забавную кошачью мордочку, – а из-под них выглянул курчавый рыжий лобок, вполне ничего себе, начавший вдруг игриво поблёскивать в лучах солнца. С восторгом и удивлением смотрел я на белизну её сахарных ляжек, которые раздвинувшись, открывали мне путь в новую и неизведанную для меня страну под названием Немка Зоя.

Очнулся я только в коридоре, лихорадочно соображая: «Зачем я это сделал? Разве мне было это нужно? Нет. Разве мне было хорошо? Опять нет! Может, ещё хуже, чем с милиционершей?…Нет, лучше, но… Но всё равно –это не то! Постой, но ведь это же ничего не меняет… Или меняет?».

В сердце у меня дымилась впадина, глубиной с вулканический кратер. Вечные вопросы жгли разум – что делать, кто виноват и почему с тобой вечно всё происходит не так, как у людей??!!… Реки выжженной земли медленно оползали на стекло души, рисуя чьи -то мёртвые глаза и лица. Умирая от чувства гадливости к себе, я едва находил силы, чтобы завязывать шнурки. И снова, будто прочитав мысли, Зоя, подперев косяк, сказала:

– Не надо себя ругать, Лео. Было и ладно. Это же ничего не меняет.

– Ты думаешь?!

Посмотрел я на неё с пылающим от гнева лицом, попутно надевая куртку. Зоя, выдержав этото взгляд, даже не отвела глаза. Она вообще выглядела так, будто ничего не произошло. Это признаться меня слегка удивило – вот так выдержка!