Яков Пикин – Три огурца на красном заднике (страница 30)
Мы всё ещё ехали с ней. Мелькали снова остановки с мешаниной теней внутри них, шли запоздавшие прохожие, убегали, оставаясь позади нас фонарные столбы, отсвечивали в электрическом свете окна близлежащих к дороге домов. Всё это знакомое, привычное и обыденное, на миг вдруг стало казаться мне пропастью, которая, открыв чёрную пасть, хотела меня засосать и я, чтобы удержаться на месте, бессознательно схватился за её колено.
Она посмотрела на мою руку таким взглядом, каким смотрят в американских фильмах из своих скафандров астронавты на чужую жизненную форму, удивлённо и немного брезгливо, но сбрасывать руку, как давеча, не стала, а отвернулась и стала опять смотреть в противоположную сторону.
– Пожалуйста, забудь, что я тут наболтал тебе, – попросил я.
Циля, помедлив, кивнула, а затем произнесла:
– Наверно, я, в самом деле, неправильно вела себя сегодня в ресторане, прости.
– Ладно, что было, то было, проехали…
Автобус вдруг остановился, шипанув дверями. Дружно вскочив, мы выбежали из него.
Дня через три после нашего разговора Циля пришла ко мне на работу вместе с Зоей, как и обещала. Оказалось, она чертовски была права, позвонив ей! Теперь они ходили курить втроём – Анастас, Зоя и Циля и, хотя возвращались тоже не скоро, я совершенно успокоился.
Сказать честно, я не думал, что буду так рад её подруге. Я испытывал нечто вроде благодарности к Зое, за что то, что она появилась и, каждый раз, улыбался при её виде. Она мне тоже отвечала улыбкой. Теперь я видел, что Зоя со своей ладной фигуркой, рыжими волосами, ослепительно белой кожей, голубыми глазами и чисто немецкой сдержанностью, вела себя намного уверенней Цили. Конечно, я всячески бичевал себя внутри за это мысленное предательство, но поделать с собой ничего не мог. Я просто порой запрещал себе так думать! Но иногда, когда забывая, я расслаблялся, кто –то говорил внутри меня: облажался ты, парень, такую девчонку упустил, а она ведь тебе тогда на зоне отдыха строила глазки! Как же ты её прохлопал?
Иногда после работы мы, теперь уже вчетвером, выпивали бутылочку портвейна, перед тем, как разъехаться по домам, а потом по дороге шутили и смеялись, рассказывая друг другу всякие байки.
Однажды в пятницу портвейна оказалось больше, чем нужно и Зоя с Анастасом напросились к нам с Цилей в гости.
Тот вечер, как сейчас помню, был по-осеннему туманным и дождливым. Ядрёной желчью отражался в каплях дождя на стёклах взятого нами на прокат такси свет фонарей. Надрывно кричал из радио «Прощай!» Лещенко. Прижавшись виском к стеклу, глухо подпевал ему Анастас.
Зоя, достав из сумочки бутылку адски сладкого «Шартреза», приклеилась к ней будто намертво. Возбуждая интерес шофёра такси, кивала в такт знакомому ритму Циля. У кооперативной палатки девушки попросили нас остановиться, чтобы купить закуски.
– Только не консервы, прошу, – напутствовала Стаса Зоя, доставая из сумочки и протягивая ему деньги.
Минут через десять он вернулся, сияя от удовольствия.
– Держите, – крякнул он, выгрузив на колени Зои галеты, воблу и литровую бутылку спирта.
– Это что, горючее для машины? – Шевельнула она бутылкой. – Тогда почему так мало?
– Ничего себе мало! – Хохотнул шофёр. – Да на этом можно в Брёхово уехать!
– Где это -Брёхово? – Удивилась Зоя.
– Причём без колёс, – заржал Анастас, не дав уйти разговору в географическое русло.
– Мы вообще –то про закуску, – не дала развиться теме Циля:
– Эй, повар, у нас же дома есть сказочно вкусная еда? – Обратилась она ко мне.
Вопрос был провокационным. Хотя всё правильно, раз я повар –значит, должен иметь дома вкусную еду. Но как раз её –то там и не было! Сапожник без сапог в нашей стране было нормальным делом!
– Если ты имеешь в виду сказку про три апельсина, то- да! – Свёл я всё к шутке.
Никто не засмеялся, кроме меня. Я встал вспоминать.
Дома в холодильнике, как я заметил ещё утром оставались впрямь три апельсина, какой –то напиток в стеклянной таре, кажется, лимонад, пара яиц и бутылка молока.
– Ну, омлет мы утром сделаем, – буркнул я, – а вот ужин…Слушай, шеф, может, заедем в гастроном, он тут рядом…
– А чего вы хотите там купить в пятницу вечером? – Всполошилась Зоя, отдирая ото рта присосавшуюся к ней бутылку с ликёром.
– Ну, завтрак туриста какой –нибудь взять, хлеба…
– Издеваешься? У нас в гастрономе под закрытие в пятницу только кассу и можно взять! – Сказала она.
Зоя подождала, пока мы оценим её чувство юмора и захихикаем, но, не дождавшись, спросила водителя:
– Вы пивняк в четвёртом знаете?
– «Тошниловку» -то ? Кто ж её не знает! – Охотно отозвался шеф.
– Вот. Там рядом база продовольственная. Поехали туда.
Машина тронулась. Проехав несколько светофоров, завернула направо и тихо поехала вдоль домов.
– Где –нибудь здесь встать можете? –Спросила Зоя водителя, когда мы стали подъезжать к Торговому центру.
Он кивнул, притормозив.
– Нет, только не здесь, тут вы движению помешаете. Давайте направо, прямо метров десять, ещё раз налево, туда, где площадь, и там, у ворот базы притормозите.
Водитель снова кивнул, немного проехал и остановился у ворот, как просила Зоя. Когда машина остановилась и Зоя вышла, Анастас, нарушив тишину, осторожно спросил:
– А Зоя – она вообще …кто?
– Зойка у нас обеспеченная, – не без гордости за подругу сказала Циля. – С квартирой, дачей и машиной.
– Куда же она пошла? – Сразу заволновался Стасик, крутя головой.
– На склад, – засмеялась Циля, – у неё мать товароведом работает, она сегодня на сутки заступила.
– Товароведом? Чего, правда?! Вот это да! – Засуетился Анастас, в очередной раз развеселив Цилю. – Я всю жизнь мечтал о такой встрече! Всю жизнь! Слушай, это надо отметить!
Открыв дверь, он стал вылезать из машины. Прежде, чем окончательно выйти, он наклонился в салон исказал:
– Пойду, посторожу её, не дай бог, кто –нибудь заберёт!
На эту его реплику я лишь ухмыльнулся. Зато Циля, катая по сиденью бутылку спирта двумя пальчиками, язвительно хихикнула:
– Вот народ эти армяне, им бы тёщу побогаче!
– А кто бы от такого отказался, – пошутил я, оглядываясь на неё.
Циля не ответила на мою реплику, начав что –то разглядывать за окном. Я вспомнил, что её родители погибли и, значит, с тёщей её муж тоже никогда не познакомится.
– Вы бы от богатой тёщи наверно тоже не отказались? – Спросил я, не знаю, зачем у шофёра.
Тот, ухмыльнувшись, мелко кивнул. Я снова обернулся, посмотрев на Цилю, но она с отсутствующим видом смотрела в окно, будто говоря этим: «И ты туда же»! Ругая себя, на чём свет стоит, я подумал: кто ж меня за язык всё время тянет!
Повисла пауза, во время которой я тоже начал смотреть в окно. Машина стояла возле большого Торгового центра, где помимо мелких магазинов располагались пивная и товарная база. Тоненькие деревья, торчавшие из чёрных земляных квадратов прямо посреди асфальтовой площади, от дожды и снега были словно лакированные. Дул ледяной ветер. Низко клубились асфальтово-сизые, нагоняющие тоску на сердце облака. Мокрый снег, оползая по стёклам, искривлял прохожих. Я подумал: не случайно, что люди у нас пьют. Как не пить при такой погоде? Всё время холодно и капает. А напившись, люди начинают оскорблять друг друга, даже драться, как иначе? Ведь если тебя оскорбляют, приходится отвечать. А ты до сих пор не умеешь драться, перешёл я привычно на себя. Хотя тебя сто раз учили. Дождёшься, кто-нибудь тебя изобьёт. Ты уже по лесу пройти не можешь, чтобы тебе веткой не дало по морде! Сама природа против тебя.
Будто в подтверждение этих мыслей из-за пелены облаков выглянула одетая, как бродяга в немыслимый балахон из грязной ветоши Луна, готовая обидеться на любого, кто заметит, что она полная. Едва глянув на светило, я отвёл глаза.
Циля всё также сидела сзади меня, время от времени прикладываясь к бутылке «Шартрёза», которую оставила ей Зоя. Я продолжил мысленно философствовать, глядя по сторонам.
Давно подмечено, что любая местность что –нибудь да значит. Плато Наска, например, олицетворяет вечно нераскрытую тайну. Британские острова – бодрствующего льва. Калифорнийская долина – триумфальное шествие Смерти.
Место, где возник наш город, я, думаю, олицетворяет собой наполненный мочевой пузырь. Так лютуют здесь затяжные дожди, так много луж, такие водянистые, обрюзгшие лица вокруг и такой болезненный, будто наполненный мочой взгляд у местных забулдыг. Может поэтому у всех людей, которые живут здесь, так быстро проявляется нетерпение. Взять Анастаса. Зачем он выскочил раньше времени из машины? Стоит теперь, раскачиваясь на холоде и глядя себе под ноги, будто думает отлить, а мог бы подождать в машине. Была бы на его месте женщина, было бы ощущение, что она ищет, где присесть. Нигде в мире я не видел такого количества глядящих себе под ноги мужчин и женщин, как в нашей подмосковной местности, честно! Но я их хорошо понимаю – тяжело всю жизнь ощущать себя паровозным котлом, у которого вот-вот сорвет клапан от избыточного давления.
Отвлёкшись от мыслей, я посмотрел на окна пивной, называемой всеми «тошниловкой». Это там я встретился однажды случайно с Ганкиным и его другом психотерапевтом Беней Лойко. Сейчас в её окнах горел желтоватый свет, и, несмотря на поздний час, продолжали мелькать размытые тени.