Яков Пикин – Три огурца на красном заднике (страница 28)

Самвел и мальчуган, услышав это, начали сразу весело чесаться. Тут я понял, что такой мелкой рыбёшке как я, лучше такую акулу, как Дрон не трогать. Клавишник подождал, будет ли от меня продолжение пикировки, и, поняв, что нет, не будет, удовлетворённо кивнул и начал не спеша собираться. Самвел тоже, подождав немного, стал зачехлять гитару.

Из –за барабанов вышел мальчуган и, подойдя ко мне, тактично заметил:

– Мне показалось, ты немного изменил басовый рисунок, да?

– Я же не попугай, чтобы всё повторять ноту в ноту, – буркнул я, аккуратно клядя гитару Ботаника на пол. – Просто мне хотелось сымпровизировать…

– Я это понял, – почесал за ухом Вася. – Знаешь, неплохо, в общем, вышло.

– Спасибо.

– Слушай, а ты знаешь, где находится офис Строительной компании «Наукоградстрой»?

– Это которая на Северной? Возле магазина «Берёзка»? – Спросил я.

– Ага, точно. Мы там репетируем в актовом зале. Будет время, заходи. Мне понравилось, как ты спел.

– Хорошо.

И, салютнув мне рукой на прощание, Вася ушёл.

Но откликнуться на предложение Ходера я смог нескоро. Потому что буквально на следующий день мне вдруг несказанно повезло, и меня приняли на работу в качестве ночного повара в недавно открывшийся у нас городе ресторан «Океан». Мы с Цилей ликовали.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ай, яй, яй –компания!

Убранство ресторана «Океан», по крайней мере, в советское время, отличалось предельным минимализмом: здесь было всего три ряда столиков, покрытых скатертями, уголок с постерами на рыболовецкую тему, драпированный настоящей рыбацкой сетью, два небольших якоря на входе и эстрада с живой музыкой.

В меню было всего около тридцати блюд, но требования к подаче были очень высоки, и с каждым заказом нужно было повозиться. В результате с работы я приходил иногда за полночь.

Сесилия, пока я был на работе, чтобы скоротать время активно посещала выставки, музеи и кинотеатры, перед сном обычно рассказывая мне, где она была. Или, если на выставку в этот день ей попасть не удавалось, то начинала пересказывать сюжет фильма, который смотрела в кинотеатре.

Выглядело это так: «Короче, там мужик переоделся в бабу и давай американцев дурить!», (фильм «Тутси»), Или: Ох, ну, этот Гойко Митич, он накачанный, как наш сосед Родион Иваныч, штангист! (фильм Винету –сын Инчучуна) и т.д.

Вскоре ей стало скучно бродить одной по Москве, и она стала навещать меня в ресторане. Пару дней она сидела в зале, с интересом прислушиваясь к тому, что происходило на сцене. Затем ей это, как видно, надоело и она начала бродить по ресторану, разглядывая мебель, антураж и репродукции на стенах. До меня стали вдруг доходить слухи, что к ней пристают иногда подвипившие посетители ресторана, но у меня совершенно не было времени с этим разбираться.

Однажды я увидел рядом с ней брата Самвела Анастаса, который подрабатывал в ресторанной группе, играя на ритм – гитаре. Надо сказать, что Анастас был симпатичным и милым в общении парнем, и Циле нетрудно было найти с ним общий язык. Иногда я видел, как в перерывах они вместе сидели и весело болтали, а порой даже уходили вместе в курилку, вызывая у меня приступы ревности.

Когда они задерживались в курилке слишком надолго, я прямо порывался бросить всё, пойти и посмотреть, что они там делают. Мысленно я уже лупасил бедного Анастаса длинной весёлкой для вымешивания пюре и с наслаждением втыкал в него острые кухонные ножи. Хорошо, что в последний момент, меня кто-то окликал, прося ему помочь, и я, скрепя сердце, шёл снимать с плиты чан с бульоном или вытаскивать из духовки котлеты. Спустя время, уже остыв, я начинал понимать, что сделал правильно, не кинувшись в припадке ревности в курилку, и мысленно даже благодарил того, кто помешал мне сделать это, потому что, если бы я сорвался, то бы неизвестно чем бы всё кончилось. Видимо сам Бог берёг меня от опрометчивых поступков, и мне следовало благодарить в первую очередь Его. Утешив себя мыслью, что надо доверять Циле, иначе можно запросто сойти с ума, я вздыхал и продолжал работать.

Когда Циля с Анастасом возвращались, а я это понимал по тому, что со сцены начинала звучать музыка, я потихоньку сбегал с кухни, чтобы посмотреть, где сейчас Циля и, найдя её, как всегда, за дальним столиком, бежал снова на кухню, счастливо улыбаясь. Немного погодя я посылал к ней кого –то из официантов, чтобы тот отнёс ей бутерброд с красной рыбой, либо икрой или салат из креветок плюс чашку кофе, и увидев из своего укрытия, как она уплетает всё это, послав мне воздушный поцелуй, я взлетал на седьмое небо от счастья.

Бросив после Цили взгляд на Анастаса, певшего в этот момент на сцене какой-то шансон, я думал: «интересно, где учат драться?». «Нет, правда, мне бы это не помешало».

Я уже думал, мне придётся объясняться с Цилей насчёт брата Самвела, как вдруг во время перерыва на обед со мной заговорил руководитель ресторанного ансамбля Петрас Станкявичус. Забирая у меня тарелку с супом и ожидая, когда ему положат второе, он спросил:

– Я слышал, ты тоже где-то музицировал?

– Ну, да, играл тут в группе, а потом ещё в одной, а что? – Пробурчал я.

– Ничего. Просто здорово, что ты ещё готовить умеешь, – похвалил он меня.– На парнасе лабуха сильно не разживёшься. Правильно говорят, что талантливый человек, талантлив во всём!

– Не так уж хорошо у меня и получается, – заметил я, скромно опусти глаза долу.

– Почему? Мне нравится, как вы здесь готовите. Всё вкусное, свежее.

– Спасибо.

– Слушай, а это твоя там девушка в зале каждый день нас слушает, симпатичная такая? –Спросил он меня.

– Да. Что, нельзя?

Я посмотрел на него с испугом. В СССР ведь всё запрещали.

– Нет, почему? Ты главное за неё не бойся, – сказал Фомин. – Я смотрю, ты нервничаешь, мечешься, бегаешь туда-сюда. Ну, и попросил Стасик за ней присматривать. К ней тут пару раз уже подходили разные, думали, она такая, ну, знаешь… А я видел, что она к тебе ходит. Анастас парень здоровый, дзюдо в школе занимался. Он её просто охраняет. Так что не переживай. Свои должны помогать друг другу. Верно? А за гитариста я ручаюсь, он хороший парень!

После этог разговора у меня отлегло от сердца. Петрас, будучи литовцем, был очень рассудительным и его спокойствие, по крайней мере, внешнее, к нему располагало. Не ожидая такого поворота, я положил Петрасу ещё добавки в виде колбасной нарезки и, когда он уходил, ещё сказал ему: «Спасибо! Обращайся, если что». «Добро», сказал он по-морскому:

– И ты обращайся.

Я ещё не знал тогда, что через всего пару лет мне действительно придётся к нему обратиться.

Вечером, когда мы с Цилей возвращались домой, идя пешком, потому что транспорт уже не ходил, я спросил её:

– О чём вы разговаривали в курилке со Анастасом, если не секрет?

– Со Стасиком? О, о чём только не говорили! Он классный, начитанный, у нас в Торжке такие ребята тоже нередкость. Говорили с ним музыке, о поэзии. Знаешь, у него мама, оказывается, с Украины, врач по профессии. А папа армянин, тоже, кстати, музыкант…

– Знаю. Он у нас в городском пионерском лагере завклубом работал, Ашот Вартанович его зовут. На баяне играл.

– Да?

– Точно. И маму его знаю. Она родом с западной Украины. Медсестрой у нас в школе была. У неё ещё подруга, тоже с Украины, школьной бибилиотекой заведовала. Анастас вечно там ошивался после занятий.

– А, так вот почему он столько знает! И стихи, и всякую литературу…

– Да.

– А вот в физике он слаб. – Покачала Циля головой, будто её назначили у Анастаса дуэньей.– Мне ему пришлось объяснять, как возникает эффект резонанса.

Вдруг мы увидели, как подходит к остановке автобус, вероятно дежурный, в советское время так делали, и побежали к нему.

– И ты ему объяснила? – Спросил я, когда забежав в пустой салон, мы сели вместе и прижались друг к другу.

– Ну, да. – Сказала Циля. – Растолковала, как могла.

– И поэтому вы шли, толкаясь бёдрами?

Мне с трудом удалось отразить укол ревности, которая совершенно непрошенно пролезла в нашу беседу. Чтобы Сесилия не прочитала по моему лицу, что я испытываю, мне даже пришлось отвернуться к окну и сделать вид, что я рассматриваю прохожих на улице. Кажется, она ничего не заметила, потому что, в следующий момент, беспечно махнув рукой, сказала:

– Нет. Это я ему просто показывала ему, как «ча-ча-ча!» танцуют.

– Тебе не пришло в голову, что это нескромно со стороны выглядело. – Всё-таки не смог я удержаться от язвительной реплики.

– Ой, ну, извини! Такой танец. – Отмахнулась она уже злее.– Я просто пыталась не умереть от скуки в твоём ресторане!

Сесилия тоже отвернулась и начала смотреть в другую сторону.

– Если бы он был мой! – Хмыкнул я. – Мне не пришлось бы стоять на раздаче чуть ли не до полуночи. А кто там к тебе в зале приставал?

– Кто тебе сказал? – Удивилась она, повернувшись ко мне снова.

– Петрас Станкявичюс, их руководитель.

– Да, какие –то типы, представляешь, действительно подошли. Встали передо мной и говорят, девушка, поедемте с нами, у нас всё есть! И с таким акцентом, как у кавказцев. Я испугалась.

– Испугалась?

– Ну, можно и так сказать. Я ведь знала, что ты не выйдешь и не дашь им по морде.

Здесь мне пришлось покраснеть до корней волос.

– Ну, а если ты испугалась, почему не пришла на кухню и не переждала там? – Спросил я, взяв её за руку.