Яков Пикин – Три огурца на красном заднике (страница 23)

– Н-н-ет, не сказали. Хотя, постой, Зоя что-то пыталась мне сказать однажды, но не успела, потому что ты пришла. И она убежала.

– Понятно. Но ты же не будешь отрицать, что я предупреждала тебя: не пожалей потом! А ты: я тебя люблю, ты самая красивая, ты королева, давай поженимся! Вот, и пожалуйста….

– Да, всё верно. – Вздохнув, согласился я, подумав, что фразу «я занята» можно всё -таки интерпретировать по –разному. Однако тут я всё же чувствовал себя виноватым:

– И что теперь делать? – Спросил я. – Мне кажется, тебе не стоит встречаться с твоим мужем.

– Почему? – Удивилась она.

– Он же тебя убьёт, ты сама говоришь, – напомнил я.

– Ужас! – Опять схватилась она за голову, начав всхлипывать.

Минут пять прошло в томительном молчании. Вдруг Циля, резко подняв голову с абсолютно высохшими глазами, как это бывает у людей, которым пришла в голову спасительная идея, вскочила и начала метаться по тётушкиной комнате, словно бы вспоминая, что нужно взять с собой в дорогу.

– Ты куда? – Спросил я её.

– Вот что, ты меня извини, но мне надо срочно вернуться домой, потому что он и её убьёт, – Произнесла быстро Циля, нагибаясь за чем –то, выпрямляясь, зажимая подобранную заколку губами и принимаясь убирать в хвост растрёпанные волосы. Её глаза были уже абсолютно не заплаканными. Она вся была собрана и серьёзна, как бегунья на старте, готовая выпрямиться, будто сжатая пружина.

– Кого убьёт? – Не понял я.

– Каретов убьёт мою бабушку. У меня из родичей только бабушка осталась. Он её доконает, если я не приеду!

– Почему?

– Да потому что это Каретов!

– Он что, убийца?

– Хуже! Он фарцовщик! Ничего святого…У него денег полно. Он заплатит, кому надо и мою бабку просто со света сживут, изведут всякими издёвками!

– Он что, такой низкий?

– Каретов? Да этот гардероб его умней! С ним абсолютно не о чем говорить. Одни деньги на уме, весь дом завален импортом или, как его, экспортом…Он продаёт, сбывает, выручает, я даже стихи в его присутствии не могу читать, потому что ему выражение моего лица в такие моменты, видишь ли, не нравится! Я один раз дала ему задание купить одну вещь. Написала название на бумажке. Он приехал весь хмурый, бросил мне книжку и говорит: я думал Мандельштам это сорт пива!

Циля забегала по комнате, сжав виски пальцами:

– Зачем, зачем я вышла за него замуж? Господи, какая же я была идиотка! Наш брак с самого начала был ошибкой. Он даже начался с ошибки. Представляешь, его, Каретова, в ЗАГСе приняли за свидетеля! Мы туда толпой зашли, он ростом маленький, в льняной паре, а его друг, высокий такой, с галстуком и в пиджаке, оказался чуть позади и как бы между нами. Эта тётка говорит, а сама всё на его друга смотрит. Потом объявляет: новобрачные, распишитесь. Мы пошли. А она как заорёт: «свидетели потом!». Его за свидетеля приняли, представляешь? Это был знак. И теперь, когда я встретила тебя, то просто лишний раз в этом убедилась. Дай мне время, прошу! Я обещаю, что разберусь с этим раз и навсегда!

– Время? Но…сколько? – Потрясённый, я едва мог говорить.

– Что? –Целиком занятая, как видно, своими мыслями, замерла она, услышав мой вопрос.

– Сколько времени тебе нужно? Неделю, месяц? – Повторил я.

– Слушай…ээ…

Она села рядом, посмотрев на меня:

– Ты только не паникуй. Это займёт, может, год. Или два. Неважно. Пожалуй, да, за два года я совсем разберусь.

– Два?! Ты серьёзно?!

Я подскочил, глядя на неё:

– А что я буду делать эти два года без тебя, ты подумала?

Она встала, нежно взяла меня за руку и, посадив обратно на кровать, села сама, положив свою ладонь на колено и серьёзно глядя мне в глаза:

– За два года я постараюсь всё уладить. Нет…

Тут она отвернулась от меня, начав смотреть куда- то позади себя:

– Конечно, два года это ни туда ни сюда. Но за три – обещаю со всем разобраться!

– За три?! Разобраться?! – Я подскочил, как ужаленный. – Ты издеваешься, Циля? Три года! Как это возможно? Ты что, предлагаешь мне ждать тебя три года, как ждут моряка из армии?!

– Неважно сколько, потому что не во времени дело – в результате! Ты же любишь меня? И обещал любить вечно, помнишь? Я сохранила твою телеграмму.

Она полезла в сумочку, достала смятую бумажку и показала мне:

– Это ты ведь мне прислал?

Я кивнул:

– Но…

Увидев смятение на моём лице, она тоже встала, обняла меня, прижавшись ко мне, затем отстранилась, начав гладить меня по лицу, и быстро говоря при этом:

– Лео, ну, ты очень хороший, мы с тобой обязательно будем вместе, только не сразу, не сейчас, но поверь …

– Боже, три года – это же вечность! – Простонал я. –Это невозможно, Циля, понимаешь?

Вместо слов, она снова усадила меня на кровать, положила свою голову мне на колени, чтобы я мог видеть лишь стянутый резинкой её хвост и не искал в её глазах человечности.

– Увидишь, время летит быстро… – донёсся до меня снизу её голос.

Я вздохнул, кивнув.

Странно, но вскоре после этого нашего разговора я вдруг успокоился. «Какая разница, думал я, замужем она или нет, ведь мы любим друг друга. Допустим, есть где –то человек, который формально считается её мужем. Что с того? Ездят же люди по доверенности на авто, который де-факто является их собственностью? Здесь, по-моему, такой же случай. Некоторое время я страдал, не зная, как представлять её друзьям. Затем пришло решение. Я стал говорить: «Циля, жена», не уточняя, чья именно. По-моему, её это даже забавляло. Разговор о возвращении был на время снят. Циля будто вняла моим доводам и смирилась с тем, что ей не надо возвращаться.

Мы сняли однокомнатную квартиру в центре посёлка, где жила тётя, и начали с ней делать ремонт. Не припомню более изнурительной работы. Приклеив обойный лист, мы падали на диван, чтобы заняться любовью. Потом, ещё лёжа, начинали обсуждать сделанное, водя пальцами по только что прикленным обоям:

– У тебя здесь какая -то неровность…

– Потому что там приличный бугорочек был на стене, и с ним пришлось поработать…

– По –моему ты плохо с ним поработала. Он выпирает.

– Ж..а, да?

– По очертаниям скорее нога. Давай оставим, как есть, мне нравится. Серьёзно, у тебя талант, что значит рука художника, хи-хи!

– Сейчас лягну тебя. Больно!

– Минутку, а вот здесь рядом просматриваются нос, рот и чей -то фейс с колпаком, о –да это Буратино!

– Лео, я знаю один приёмчик…

– О, я его тоже знаю. Удар языком по губам называется. Давай покажу…

– Размечтался! А пяткой между ног не хочешь?

– Не знаешь, от чего отказываешься. Иди ко мне, будем сосаться.

– Ну, всё, ты дождался!

Мы принимались снова возиться.

– Смотри, тут чьё -то лицо нарисовано! –Кричал внезапно я, тыкая пальцес в стену. Она отвлекалась:

– Где?

Я успевал её пощекотать, потом обращался к стене:

– Да вот. Погоди, не хватает одного глаза, я его сейчас проковыряю…

– Только попробуй испортить мою работу!