Яков Пикин – Три огурца на красном заднике (страница 20)

Немного постояв, я повернулся и шагнул к двери, чтобы уйти, но она, но скрипнула половица и она, откинув вдруг одеяло, резко спросила:

– Кто здесь?..

– Извини. Это я, Лео. Прости, если не вовремя, сейчас уйду.

Я начал было уже закрывать дверь, но Циля, увидев меня, села на кровати и крикнула:

– Ни в коем случае! Очень хорошо, что пришёл. Заходи, не бойся.

Она взяла с тумбочки резинку и стала стягивать ей волосы в хвост.

– Ты ведь отдыхаешь. – Сказал я. – Может, лучше потом?

– Ничего, я просто прилегла. Неважно просто себя чувствую. Заходи. Как твои дела?

– Отлично. В институт поступил.

– Молодец.

Она поглядела по сторонам, словно хотела найти кого -то в комнате, и, не найдя, устремила их на меня:

– Ты…давно пришёл?

– Нет, только что.

– Ясно…Из девчонок кого –нибудь видел?

– Зою, она к бильярдной пошла.

Сказав, я кивнул на осколки фаянсовой вазы, валявшейся на полу, спросил:

– Ты разбила?

Циля посмотрела на осколки, потом опустила ноги на пол, ничего не ответив.

– Садись, – предложила она, подняв немного руки и опустив их на кровать.

Я шагнул к ее кровати, но она замотала головой:

– Нет, нет, на стул.

– А…

Я сел на стул возле двери.

– Лео, скажи, только честно, – сказала Циля, когда я устроился. – Я тебе нравлюсь?

Я так энергично кивнул, что голова у меня чуть не отвалилась. Потом спросил:

– Ты ведь это знаешь. Почему спрашиваешь?

– По-ни-ма-ешь… – растягивая слово, скосила в сторону глаза Циля. – Мы когда с Зойкой в цирк ездили, она там зашла к своей матери, Раисе Павловне, взять у неё бутылку чешского аперитива и чего –нибудь на закуску. У неё мама завскладом работает, если ты не в курсе. Ну, и вот, потом мы приехали мы сюда, сидим, выпиваем. Конфетки австрийские, сыр с плесенью. Всё отлично. Вдруг Зойка Наташу спрашивает, чем занималась, пока нас не было? И вдруг эта фея, не знаю, то ли аперитив на неё так подействовал, то ли ещё что –то, давай нам расскаазывать: я пока вас не было, с этим была, и с этим переспала… И в деталях, знаешь.

А у нас с Наташкой, ещё когда мы вместе велоспортом только начали заниматься, постоянно возникали контры. Едем, например, парами. Она берёт и начинает меня опережать ни с того ни с сего, хотя мы договорились вроде соблюдать договор. Я ей кричу: дура! Куда ты лезешь? Мы в команде! Либо все на первом месте, либо –нет! Зачем спуртуешь, если не можешь до конца сейчас раскрыться, перед рывком надо!

Но ей всё равно. Потому что у неё натура такая, у Наташки. Ей поскорей надо всё сделать одной, первой прийти. Ну, и проиграли мы тогда. Из-за неё! Злилась я на неё очень долго, прямо до чрезвычайности! У меня иногда на тренировке желание было прямо велонасосом её отходить, ей богу!

А тут мы опять, значит, втроём об одной маленькой игре договорились, как раз, это когда как раз с вами познакомились, что никому из вас не будем отдавать до поры предпочтения, чтобы всё было навроде конкурса. Чтобы немного вас посводить с ума. И чтобы вы хоть немного выдержку проявили.

Ну, а уж потом, если всё пойдёт, как надо, то…может быть, кто знает.

– И ты об этом так откровенно мне это говоришь сейчас? – Не выдержал я.

– А что? – Циля посмотрела на меня. – Чего мне тебе голову морочить? Ты парень умный, сразу видно, в институт вон поступил. Мозги у тебе есть. Чего мне вокруг тебя ходить?

Она дождалась, пока я снова кивнул, опустив после этого глаза, что Цилей было воспринято, как согласие с её мыслями, а затем продолжила:

И, в общем, чтобы всё было честно, мы договорились друг другу рассказывать, кто как за кем ухаживает. И чтоб в отсутствии какой –то одной из нас – чтобы ни-ни, понимаешь?

Я кивнул, хотя ничего не понимал. Неужели женщины так делают?

– А тут до этого мы ещё сидели и выясняли, кто кому нравится. – Продолжала Циля. – И вроде Наташка сказала, что она без ума от Вилли. Зойка, та вообще, как Штирлиц, никогда никому не признается в своих симпатиях. И ей было труднее всего. Но вроде как ей нравился Паша. И это было ясно по тому, как он часто к ней наведывался. Не знаю, правда, вышло у них там что –то или нет. Это сейчас не главное. Главное, что мы с Зоей приезжаем, а Наташка говорит, что и с Вилли была в наше отсутствие, и с Пашей, и вроде как… с тобой тоже! Скажи мне, это правда? Циля в упор посмотрела на меня, причём так, что внутри меня всё дрогнуло.

Слава богу, у меня хватило ума ещё раз замотать головой.

– Ну, я так и думала, что она всё врёт. – Посмотрев на меня оценивающе, медленно сказала Циля. – В этот раз она меня так разозлила, что я в неё горшком с цветами бросила, вон осколки валяются.

Я стал смотреть по сторонам, будто раньше не видел ничего, пока мой взгляд не упёрся снова в груду черепков на полу, заметённых вместе с землёй веником. Конечно, можно было рассказать Циле всю правду. Но что бы это изменило? Ничего. Нам бы пришлось расстаться, и всё. А так у меня был шанс. Я благодарил судьбу, что так всё вышло. Что Циля не поверила Наташе, а та, не став её разуверять никого, хлопнула дверью и уехала.

– Короче, я в неё этой вазой. – Продолжала рассказывать Циля. – Хорошо, что она вовремя увернулась, а то бы она ей прямо в голову прилетела. Потом мы стали ругаться. Прямо, как на базаре. Очень громко. Один раз она меня так обозвала, что я ей врезала, не смогла сдержаться. Она меня тоже пару раз достала, вон какой синяк на ноге. Мы орали тут так, что на берегу наверно было слышно.

Я кивнул, вспомнив крики и усмехнулся.

– Ну и вот, а после этого она побежала, собрала вещи и уехала.

– Значит, она больше не вернётся? –Спросил я.

– Ты представляешь, эта стерва, – словно не услышав вопрос, продолжила Циля, сделала это, воспользовавшись нашим отсутствием. Разве это не предательство! Ты как думаешь?

Я поджал губы, скосив глаза в сторону.

– Разве нет? –Посмотрела она на меня.

– Да, конечно… – кивнул я на этот раз более решительно.

Циля внимательно на меня посмотрела:

– У тебя, правда, с ней ничего не было?

– Ты что? – С испугом сказал я. – Нет, конечно! Зачем?

– Я так и думала…

Циля посмотрела в окно, где по верхней кромке окна пробежала тень облаков, а потом ещё ветерок стал качать паутину, запутавшуюся в углах рамы.

– Ну, скажи, скажи, разве это не предательство? – Опять спросила она.

– Конечно, а что же ещё! – Уверенно кивнул я.

– Разве подруги так поступают?

– Нет, – мотнул я головой.

Циля опять посмотрела на меня очень внимательно, потом зашла на второй круг:

– Вот я и говорю: мы сидим, выпиваем. Вдруг она говорит: хотите новость? И давай: я с этим была, с этим, короче –все от меня без ума! Короче, я лидерша в вашей тройке! А вы обе чмошницы!

– Почему – «чмошницы»? – Не понял я.

– Ну, у нас тренер по велоспорту, Бурцев, есть у нас такой, так он у нас «чмошницами» отстающих девушек называет. А если ты в лидеры выбиваешься на гонке, то «огурцами». Ну, какая Наташка «огурец»? Типичная чмошница!

От горки черепков с землёй вылетела световая бабочка, на которую я отвлёкся, дёрнув головой, а потом опять посмотрел на Цилю.

– В общем, то ли на меня аперитив тоже подействовал, то ли у меня накипело к ней, -продолжала она, – я взяла и дала ей по лицу. Просто, чтобы она не задавалась. Зойка сразу за дверь, ой, говорит, разбирайтесь сами. Трусиха. Наташка, едва она ушла, на меня с когтями бросилась. Я её ногой оттолкнула, она в меня совком железным бросила, хорошо я увернулась. Потом мы стали бороться. Вон, как она мне шею расцарапала, кошка! Зойка вдруг вернулась, давай нас растаскивать. А я так зла была, что и Зойку отпихнула. Теперь мы все поссорились. Наташка собрала вещи и дёру дала. Я главное ещё кроссовок найти не могу свой, пропал куда –то.

Она стала озираться, будто ища его, потом посмотрела на меня:

– Ты не видел его?