Яков Пикин – Три огурца на красном заднике (страница 18)

Наташа, будто только этого и ожидая, вдруг склонила в сторону моего пальца голову, прижав его между щекой и плечом, желая, как видно, хоть на время удержать его. Это нечаянное проявление нежности с её стороны, не скрою, удивило и шокировало меня. Неужели она хочет со мной, подумал я. Нет, этого не может быть! Сам не зная, зачем это делаю, я протянул руку и обнял её. Она подняла голову, посмотрев мне в глаза, и будто сразу пронзив меня стрелой откровенного желания.

Лишь тут я заметил, как часто опускается и поднимается у неё грудь. Скажу честно, мне польстило, что девушка с таким академическим пробором, как у Наташи, открывает мне, самодеятельному лабуху, свои объятья. Не соображая, что творю, я обнял Наташу крепче и прижал к себе. В этот момент себя я оправдывал себя так: не могу же я просто взять и оттолкнуть девушку с такими героическими пропорциями! По крайней мере, не в такую ночь!

Подул внезапно ветер, прохладный, и это ещё ближе прижало нас друг к другу. Мы поцеловались.

– Проводишь меня? – Спросила она.

Я думал, что провожу её до домика, а потом скажу ей, что близость между нами была бы ошибкой, и уйду. Но мне кажется, я уже тогда обманывал себя. Нечто большое, могучее и очень сильное заставляло в тот момент моё сердце гулко биться, затопив всё моё существо с головы до ног и крича мне в уши: нет – всё будет так, как того хочет природа, а не так, как ты себе придумал!

Мы пошли вместе по тропинке к их дому. Возле крыльца Наташа, которая шла чуть впереди, вдруг обернулась и ещё раз вопросительно посмотрела на меня, будто спрашивая так: ты сделаешь то, что задумал? Пойдёшь до конца? Не свернёшь в нужный момент? Наверно это только в советских фильмах, юноша говорит в таких случаях: нет, извини, не стоит, ведь я люблю другую! Давай просто останемся друзьями, хорошо?

В действительности я пошёл за ней, как баран на бойню, потому если перед тобой симпатичная женщина с грудью четвёртого номера, которая намекает, что не против, и на дворе при этом ночь, то любопытство берёт верх и все голоса здравого смысла умолкают.

Мы пришли в Наташину комнату, которая была напротив Цилиной, и закрылись в ней. Наташа выключила свет, быстро сняла олимпийку, брюки и лифчик, оставшись в одних трусиках и присев на кровать, стала ждать.

Я тоже разделся и шагнул к ней. Грудь её оказалась даже больше, чем я предполагал. Я ласкал её, лизал, мял и тискал, как может это делать лишь ребёнок, которому сунули в руки дыню. Потом мы сделали то, что обычно делают взрослые.

И вдруг после того, как всё произошло, я почувствовал себя таким опустошённым, будто из меня вынули душу. При этом меня захлестнуло такое разочарование, какого я раньше не испытывал и какое бывает лишь у человека, которого обвели вокруг пальца мошенники. Я не понимал, откуда это взялось! Ведь вот же передо мной женщина, раскрытая и готовая для всего – любви и ласки, думал я. Она ничем меня не обманула, приведя к себе. И всё же у меня было ощущение, что меня использовали!

Мы сделали попытку повторить всё ещё раз, но тут я уже вообще не понимаю, что случилось, потому что, едва не задремав на ней от скуки, я вылез из-под простыни и сел на стул. Стыд заливал моё лицо. Я не знал, куда себя деть. Натянув штаны, я принялся рассматривать её комнату, где кроме кровати, чемодана в углу, шкафа и вазы с сухоцветами на столе, ничего не было. Попутно я пытался придумать, как намекнуть ей, что мавр сделал своё дело и ему лучше бы уйти. Наташа, продолжая лежать, вдруг принялась рассказывать мне про свою учёбу, но я слушал в полуха, думая, как бы аккуратно прервать её монолог и дать понять, что моё пребывание и так затянулось, и если внезапно вернутся из города её подруги, то нам обоим будет перед ними неудобно.

Догадавшись, что я иссяк, Наташа села на кровати, опершись спиной о спинку и прикрывшись простыней.

– Что теперь? – Спросила она.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Завтра репетиция утром. Мне надо идти.

– А-а, – протянула она. – Ну, ладно, хорошо, иди. Завтра ещё увидимся.

– Да. – Кивнул я, накидывая рубаху и принимаясь обуваться.

«Завтра», думал я, уходя из домика девушек. Нет, завтра этого я точно не хотел. Домой я шёл, как пьяный, опираясь на деревья и думая о том, что натворил. Ведь внутренний голос говорил мне, когда я сюда шёл: не надо! Или не говорил? Нет, говорил! Почему же я не послушался его? А кто его знает – почему! Кто знает?

Утром за завтраком мы с Наташей встретились. В то утро на завтрак давали макароны с вареной колбасой, мою любимую еду. Но еда не лезла мне в горло. Вид прежде аппетитных розовых кружочков, вызывал отвращение. Увидев, что Наташа смотрит на меня, стоя у раздачи, я стал нарочито бодро ковыряться в тарелке.

Пришли Вилли с Толиком. Паша и Авангард ещё спали. Увидев Наташу, Вилли весело поздоровался с ней. Она ответила ему приветствием в той милой манере, которая нам всем очень нравилась. Я даже подумал на миг: посмотри, какая она хорошенькая, чего ты взъелся на неё? Но, когда я вспомнил вчерашний вечер, это ощущение прошло.

Взяв пустые подносы, Наташа, Толик и Вилли вдвоём двинулись вдоль раздачи. Некоторое время они стояли спинами ко мне, о чём-то между собой переговариваясь. Когда Наташа, выбрав еду, снова обернулась ко мне, я, предвидя, что она захочет подсесть, но, зная, что она не сделает этого без моего разрешения, опустил голову ниже, сделав вид, что не замечаю её взгляда.

Когда же через некоторое время я снова поднял глаза, то увидел, что она села за стол вместе с ней Вилли и Толиком. «Ну, и отлично», облегченно выдохнул я.

Позавтракав, Наташа с Вилли встали и пошли вместе к выходу. Когда она проходила мимо меня, я отвернулся, сделав вид, что рассматривая герань в горшке и в кашпо на стене. Мне казалось, что я довольно долго так просидел, поэтому очень удивился, когда повернув голову, увидел перед собой Наташу, которая, улыбаясь, сказала:

– Приятно аппетита!

– А, спасибо! – Каркнул я неожиданно от долгого молчания.

Она засмеялась, сказав:

– Не подавись.

И, похлопав меня по спине, пошла к выходу.

Доев макароны, я отнёс на мойку тарелку и тоже пошёл к дверям.

– Куда ты сейчас? – Услышал я Наташин голос позади себя, когда вышел на веранду. Обернувшись, я замер. Мне до ужаса не хотелось с ней общаться. Она, кажется, это почувствовала. Стоя всё в той же наклонной позе, как вчера, опираясь локтями на перила, и склонив немного голову набок, она с хитрой улыбкой спросила:

– Что-то было не так вчера, Лео?

– Всё так. – Сказал я, отводя глаза и думая: если ты не чувствуешь, как это было, то какой смысл продолжать?

Наташа вдруг выпрямилась и посмотрела на меня. Вчерашняя сцена повторялась. Но сейчас её поза показалась мне едва ли не враждебной.

– Просто что –то с горлом сегодня, – стал я врать, трогая шею. – Наверно простудился вчера. Неважно себя чувствую.

– А-а, понятно…– Качнула головой Наташа. – И куда ты хочешь направиться?

– На репетицию. – Пожал я плечами.

– Вилли сказал, у вас сегодня нет репетиции, – отвела она глаза. – Авангард ещё вчера вечером всех предупредил, что хочет уехать в город, и поэтому её отменил.

– Ну-у…Мне там всё равно надо повторить отдельные рифы, подучить кое-что, а то у меня не получается. – Стал бормотать я.

– Понятно, – Наташа опустила голову.

– А ты куда? – Спросил я её. Просто так спросил.

– Хотим поехать с Вилли тоже в город, мы уже договорились, а то у нас обоих сигареты кончились, – сказала Наташа.

Вышел из столовой Вилли, который задержался в туалете, чтобы помыть руки. Зоя, посмотрев на часы, сказала ему:

– Побежим? А то не успеем. До электрички полчаса осталось.

Вилли кивнул ей, подмигнул мне, и они побежали на станцию, до которой было добрых два километра.

– Счастливого пути, – с явным облегчением крикнул я им вслед, почувствовав , как неискренне прозвучали мои слова.

Наташа, обернувшись вдруг на мой крик, выхватила из петлицы джинсовой куртки вставленную туда по пути в столовую ромашку, демонстративно оторвала ей головку, и, бросив разорванные части цветка в разные стороны, побежала за Вилли.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ОПЬЯНЕНИЕ

Вечером того же дня приехали Зоя с Цилей. Правда, их приезда я не застал. Но я это понял по разговору между Пашей и Толей и ещё по тому, что Паша после репетиции направился не к своему домику, а к домику, где жили девушки. По понятным причинам я не мог идти той же тропинкой, что и Войков, так как она шла мимо домика девушек, где жили не только Зоя с Цилей, но и Наташа, а пошёл другой, обходной, которая приводила к моему домику с противоположной стороны.

Идя в обход по лесу, я впервые увидел жёлтые листья на деревьях. Значит, скоро осень, с грустью подумал я. В наших широтах осень порой начинается в разгар лета и для многих это явление подобно ушату холодной воды: как? И это всё?! Вот те пару месяцев, что грело солнышко – и было летом? Да, приятель, это так, вспоминай, куда ты положил резиновые сапоги и тёплые валенки! Скоро всё начнётся!

Ещё не веря в то, что вижу, будто оценивая масштаб коварства природы, я обошёл кругом дерево, кажется, это был клён, и снова уставился на пяток листьев, которые начали уже желтеть по краям и в центре. Видно и впрямь начиналось другое время года. Мне стало окончательно невесело.