Яков Пикин – Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья (страница 7)
Глава четвёртая
Мамонтов
Как я уже сказал, с Аркашей мы дружили. Мамонтов так же, как и я, родился в Сибири. Его мама когда -то была режиссёром и директором студии документальных фильмов в Новосибирске. В Москве Аркадий одно время работал в Агентстве Печати и Новостей, а затем подался на Новое телевидение. Тут он раскрылся в полную силу. Мамонтов тяготел к очень дефицитному на телевидении жанру расследования. Он мог подолгу высиживать в засадах, которые сам же организовывал, месяцами выслеживать добычу, и когда она, наконец, потеряв бдительность, возникала перед ним в полный рост, он мог совершенно бесстрашно кинуться к ней с микрофоном, на ходу ошеломив его вопросом: "а расскажите нам, пожалуйста, чем вы тут сейчас занимались?". Его репортажи давали неизменный рейтинг, вызывая закономерный интерес у публики.
Владелец канала Владимир Гусинский лично выказывал Аркадию уважение, выписывая ему эксклюзивные премии. О том, как любил Гусинский награждать подарками журналистов - отдельный разговор. Однажды ведущая новостей Татьяна Миткова, выйдя из телецентра на улицу остолбенела, увидев рядом с подъездом трейлер, на котором обвязанный громадным алым бантиком возвышался новенький тёмно-синий "Опель". Так Гусинский отблагодарил ведущую вечерних новостей за серию высококлассных рейтинговых выпусков. Как после такого подарка будешь плохо работать?
Все мы, работники Неон Тв, поэтому мечтали сделать что -нибудь выдающееся, чтобы заслужить похвалу Владимира Александровича. Однажды Мамонтов, отведя меня в сторону, тихо сказал мне: "хочу тебя пригласить на свой день рождения". "Супер!", обрадовался я. "Сам Гусинский приедет!", шёпотом добавил он. "Но зачем?", испугался я. Богатые люди, тем более олигархи, были для меня загадками, кем -то вроде инопланетян. Воспитанный советской школой, я был бессребреником и не знал, как на них нужно реагировать – благодушно или как матрос с «Авроры» на буржуазную статую: «хто бабе руки оторвал»? В присутствии олигарха, я ощущал себя кроликом в компании льва. Думаю, что и в Аркаше присутствовала эта робость, поэтому он решил позвать на день рождения друзей. "Сказал, хочет лично поздравить", шепнул мне он. "А кто ещё будет?", спросил я на всякий случай. "Ведущий новостей Миша Осокин, его жена Лена, Славик Грунский, спецкорр Хабаров, ты и Киселев...".
- Киселёв?! - Ужаснулся я. Этого человека я боялся, как огня. Евгений Киселёв вёл на канале итоговую новостную программу. Этот человек был для меня такой же загадкой, как и Гусинский. Степенный, солидный, он с важным видом ходил по телецентру, возвышаясь над корреспондентами, как "Титаник" над флотилией лодок. Я ведь ещё не знал тогда, что и судьба у него будет примерно такая же! Отдельная. Но - не о том сейчас речь.
Короче, я не знал, как себя вести в компании миллионера и владельца медиагруппы!
И всё же в назначенный день, мы с Грунским и Хабаровым приехали к Мамонтову домой, как договаривались. Аркадий жил с матерью в старом доме, пятидесятых годов постройки. На лестничной клетке, куда мы вышли покурить, было тесновато. Оконное стекло межэтажного пролёта, закопчённое от времени и треснувшее по середине, едва пропускало уличный свет. За окрашенной зелёной краской сеткой громыхал с раздвижными дверями лифт.
Грунский, чтобы развеселить нас, стал вдруг рассказывать о своих любовных приключениях, и мы, всегда принимавшие его россказни с преувеличенным вниманием, от души смеялись. Любопытные до разных пикантных подробностей, мы без конца подзадоривали Славу, то и дело спрашивая его: "ну, а ты чего? А она чего?".
Вдруг заработал лифт. Аркадий посмотрел на часы и сказал:
- Это они. Давайте-ка в дом.
Мы зашли и сели за стол. Я сел рядом с Грунским. Слева от меня примостился Хабаров. От Грунского справа должен был сесть Мамонтов. Напротив него должен был сесть Киселёв. Место во главе стола оставили для Гусинского. Напротив меня сейчас сидели Осокин с женой Леной. Всё было, кажется, правильно.
Тилимкнул дверной звонок. Мать Мамонтова Алевтина Ивановна открыла дверь и тут же засуетилась: "Ох, какие гости! Ох, какая честь!" и всё такое. Мы встали, чтобы приветствовать начальство. Зашёл Гусинский, улыбчивый, не начальственный, демократичный. Следом Киселёв - полная его противоположность - с неподвижным лицом, вальяжный, дорого и с шиком одетый. Следом за ними грузчики внесли какую -то коробку. Как оказалось потом, с телевизором-плазмой. Я оглядел жилище Аркаши. Квартира была хотя и большая, но однокомнатная. На кухне уже висела плазма. В соседней комнате тоже стоял телевизор. Куда интересно ещё одну такую громадину вешать? Весь дом был заставлен по образцу зажиточной советской семьи - мебелью, хрусталём, фотографиями и картинами.
Алевтина Ивановна всё ещё суетилась, предлагая Гусинскому устраиваться за столом поудобней. Тут лишь я заметил, что еврея Гусинкого посадили во главе стола под большой иконой Божьей Матери. Гусинский, кажется, тоже это заметил, и, насупившись, замолчал. Никто не мог говорить в присутствии высокого гостя. Тишина была оглушительной. Мне отчего-то было неловко, что мы, все настолько талантливые, не можем развеселить гостя. В квартире был слышен лишь голос матери Мамонтова, которая бегала из кухни в комнату, без конца напоминая о грядущих пельменях, которые она сама лепила. В этой семье, по русской традиции, пельмени подавали на десерт. И следовало не особо наедаться, чтобы оценить их по достоинству.
Киселёв, сидевший рядом с Гусинским, о чём -то негромко с ним переговаривался. Следуя их примеру, также негромко стали переговариваться и мы. Неожиданно Лена поинтересовалась, понравилось ли мне в Америке (я лишь недавно приехал из командировки оттуда). Оказалось, что они собирались с Мишей поехать в Чикаго летом к друзьям, и им было интересно, как там. Я рассказал, что мне понравилось, и что нет, попутно вспомнив историю, которая приключилась со мной в Нью-Йорке, где меня поселили в одном номере с русским парнем, который оказался гомосексуалистом. (Эту историю я подробно описал в одной из глав). Этот парень, как потом выяснилось, был редактором передачи на одном из образовательных каналов. Так же, как и меня, его послали в Америку на учёбу по приглашению Конгресса США. Поначалу эта история не вызвала за столом большого интереса. Все лишь сдержанно хихикали. Но затем, выпив немного, я разошёлся и стал рассказывать об этом в деталях. Уж что -что, а быть ироничным на Неон Тв меня научили! Осокин, бросив есть, вдруг покрылся пятнами и стал валиться на бок от смеха. Лена, забыв про Гасинского, в какой -то момент тоже захохотала во весь голос. Грунский и Хабаров стали подпрыгивать на месте от душившего их смеха, забыв про еду и высокое начальство. Киселёв и Гусинский, нехотя прислушиваясь к этой истории, изо всех сил делали вид, что к ним наш междусобойчик не относится. Когда я кончил рассказывать, Киселёв тяжело вздохнул и, покачав головой, сказал:
- Возмутительно!
Не очень было понятно, к чему относилась эта фраза, к моему рассказу или то, или к тому, что на нашем телевидении есть и такие люди.
- Да уж, это точно, - поддакнул Киселёву Гусинский.
Наконец-то, принесли пельмени, сделанные по сибирскому рецепту. Все их попробовали и стали хвалить. После этого Гусинский и Киселёв начали вставать, сказав, что им обоим пора. Как их не уговаривали Мамонтов с Алевтиной Ивановной остаться на чай, они не соглашались. Гусинский, одевшись, сразу вышел. Киселёв, надев пальто, задержался, чтобы сказать нам:
- Безобразие! Вы даже не отрыли подарок, чтобы посмотреть! Кто так делает?
И ушёл. А мы остались сидеть, как оплёванные. Получалось, что все мы, включая Аркашу и Алевтину Ивановну, невоспитанные, грубые люди, которые не знают, как себя вести в присутствии высоких гостей.
- А чего его смотреть? - Спросил Осокин, когда за Киселёвым закрылась дверь. - Телевизор, он и есть - телевизор!
И все закивали, бормоча: "да, да". Однако в душе у каждого остался гадкий осадок. До самого конца застолья мы сидели с постными лицами, думая: что же с нами теперь будет? Ведь это мы не кого-нибудь обидели, а двух самых больших начальников в телекомпании!
Глава пятая
Две свиньи
Хорошо, что оргвыводов после этого нашего застолья руководство так и не сделало. Вот, что значит перестроечные времена! Прошло время, и об инциденте забыли. Мы продолжали работать и даже получать иногда премии. Что ни говорите, а работа в частной компании отличается от работы в компании государственной! Там бы нам за такое непременно организовали выволочку. А здесь меня просто перестал замечать Киселёв. Будто кошка между нами пробежала! Я с ним здоровался, он лишь высокомерно кивал в ответ. Вот и сейчас, проходя мимо нас с Карацюпой, в ответ на наше приветствие, он лишь сдержанно кивнул нам обоим.
- Чего дальше? - Спросил я Иру, провожая ведущего глазами.
- Ну и вот, представляешь, в Полярном у меня деньги украли из гостиницы, – затараторила снова Ира, замедляя шаг, чтобы рассказать. Я аккуратно потянул её за собой, посмотрев на часы, чему Ира сразу подчинилась. Мимо нас, топая, пробежал снова Мамонтов, задев слегка локтём Иру и даже не извинившись.