Яков Пикин – Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья (страница 6)
- Не вопрос, - сказал я - давай черновик.
Я иногда помогал Ире написать просто так, для тренировки.
- Какой черновик? – Испуганно спросила она.
- Обычный, где у тебя расписан материал.
- А у меня он не расписан пока…-пролепетала Ира.
- Ну, ты даёшь!
Я посмотрел на это очаровательное создание и подумал: «с луны она свалилась? Это же азы - расписать видео по тайм-кодам!».
Но вслух лишь сказал:
- Ладно, расскажи хоть тогда, в чем у тебя там дело.
- Это -конечно! Значит, так…
И Ира начала рассказывать о командировке в той обычной манере, в какой она рассказывала о фильме, который посмотрела недавно, о сумочке или о последних сплетнях:
- В-о-о-т…ну, а потом мы приехали в Полярный. Место так себе, я тебе скажу. В аэропорту дует, я чуть с толчка у них, там, в туалете не слетела. Бумаги туалетной нет даже. Холод жуткий, пока машину ждали, я к стеклу носом прижалась, еле отодрала. Чего смеешься? Выходим – белое безмолвие, как у Джека Лондона. Испугалась – жуть!
- Нет, подожди, это ведь тоже интересно… Командировка? И про неё тоже. Но лучше я тебе сначала расскажу, как мы там в ресторан ходили – это же уписаться можно!
В коридоре внезапно раздался шум и вслед за этим, с громким стуком в комнату ввалился всем своим огромным телом корреспондент Аркадий Мамонтов. Лицо у него было красным, словно его передержали на солнце, глаза бешено вращались, огромный живот угрожающе выглядывал из пиджака. Ворвавшись в комнату эдаким мощным ледоколом, он вспорол мерзлую поверхность редакторской тишины громким, как треск льда хлопком дверной ручки об стену. Таким сердитым я его еще никогда не видел.
- Я убью его!! Где он?! - Заревел он, войдя в комнату.
- О господи! Это еще что?.. – вздохнула Леночка Курляндцева, выглянув в проход из своего стойла.
- Где этот человек? – Продолжал реветь Мамонтов, выделяя каждое слово. - Где Точилин? Где эта сволочь?!
- Что случилось, Аркаша? – Подбежала к Мамонтову, Ира повисла на нём, как юная филистимлянка на плече Голиафа. Но Аркадий, будучи не в настроении, стряхнул ее с себя одни могучим движением живота.
- Где он? Ты его видела?
- Кого?
- Точилина!
- Нет. – Испуганно замотала головой Ира.
- Убью, слизняка!
Сказав это, Мамонтов обвёл глазами редакционную, и после этого вышел, снова хлопнув дверью.
- Чего это с ним? – Спросила меня Ира.
- Понятия не имею, – вскинул я плечами. Ира расстроено посмотрела Аркаше вслед. Она была с ним в очень дружеских отношениях.
Обычно, приходя утром на дежурство, Мамонтов, как и все брал кипу свежих газет и садился с ними в свой угол. Ира пристраивалась с ним рядом. У нее не было своего стола. Вернее, свой стол экологической программы, она делила ещё с двумя корреспондентами, которые садились за него по очереди. Если её стойло было занято, то есть, по монитору смотрели некий отснятый материал, Ира садилась на стул рядом с Аркадием, с пилочкой для ногтей, закидывала ногу на ногу и начинала мечтать о расследовательской журналистике, которой занимался Мамонтов, тихо покачивая одной ножкой в такт своим мыслям. Соседство с именитым журналистом делало ее мечту осязаемой. Аркаша, читая газеты, время от времени бросал на нее косые взгляды и, сканируя Иру, как сельдяной кит нерпу, хищно раздувал ноздри. Наконец, отложив газету, он начинал смотреть на нее откровенно похотливо. Поймав его взгляд, Ира ослепительно улыбалась. «Ну, чего ты, чего ты щеришься?», - ласково спрашивал ее Мамонтов. «Любви, может, хочу», – работая под дурочку, отвечала ему Ира, ведя свою женскую игру. «Какой, какой любви?» - плотоядно улыбаясь, мурлыкал Аркадий. «Плотской» - так, словно речь шла о желании поесть суп, говорила Ира.
- Ира!!! - Надвигался на неё, как бастионный таран на замковую стену Аркаша. «Ты играешь с огнем! Тут тебе не Шапитовка, ухаживаний не будет!» « А что будет?» - наивно спрашивала Ира, быстро моргая. «Будет жесткое… повторяю, очень жесткое воздействие в определённую зону! - Витиевато формулировал Аркадий.
– Ой, а где она, эта зона, покажешь мне? – Продолжая играть под дурочку, удивлённо спрашивала Ира. - Вернее, это куда, Аркашенька?
- Это туда, детка, где у коней ничего не видно из-под хвоста! – Куртуазно объяснял Аркадий, продолжая раздувать ноздри.
- Фу, как это не романтично! – Затыкала нос пальчиками Ира, перед тем, как продолжить подпиливание ногтей.
Какое –то время они сидели молча, изредка поглядывая друг на друга. Через некоторое время она опять спрашивала корреспондента:
- Аркаш, а ты вообще сегодня как…свободен?
- Когда? Прямо щас?– Пугался вдруг Мамонтов, моментально покрываясь красными пятнами.
- Ну, да, сейчас, а когда же ещё? – Улыбалась Ира.
- А для чего? - Напружинивался Аркаша, облизывая губы.
- Ну, если бы ты мне помог сейчас текст написать, то всё может и произошло бы… однажды.
- Что, хочешь меня припахать? – Догадывался сразу Мамонтов, понимая, что его элементарно хотят использовать.
- Ну, да, Аркаш, а то у меня всё не получается что -то….
- Скажи, как у тебя как программа называется, - интересовался Аркадий, разочарованно заваливаясь обратно в своё кресло.
- «Четверг», Аркашенька, ты же знаешь, - удивлённо отвечала Ира. - Ты ведь в курсе! Чего ты спрашиваешь?
- Вот, после дождичка и помогу.... - Бурчал Мамонтов, погружаясь снова в разворот газеты.
- Аркаш, ну, пожалуйста, ну, помоги, - начинала канючить Ира. – А то у меня не выходит.
- Я занят! - Разворачивал этот Голиаф одной ногой от себя мобильный стул на колёсиках вместе с сидящей на нём Ирой, углубляясь снова в газету. - Не видишь, изучаю фактический материал, так что отвали.
- Какие вы все мужчины…грубияны! – Семеня ножками по полу, двигалась тогда Ира к кому-то из дежурных корреспондентов, продолжая подпиливать на ходу ногти. Подъехав и сказав «привет» кому-нибудь, она вздыхала и начинала разговор за жизнь, думая, как бы так ухитриться сделать так, чтобы добряк сам предложил написать за неё текст.
Как я уже говорил, корреспондентское место в Неон ТВ называлось здесь «стойло». Столы журналистов были отделены друг от друга щитами. Таким образом, рабочая зона репортеров на Неоновом Телевидении действительно напоминала конюшню. Философски осмысливая этот факт, я прихожу к выводу, что в этом был смысл. Не зависимо от твоих бывших заслуг, тебе предлагалось поучаствовать в соревновании, призом за которое были деньги и популярность. В Неон ТВ очень неплохо платили. На выданную премию можно было сразу приобрести себе подержанный автомобиль. Когда Неон Тв, наконец, прикрыли, люди тут совершенно искренне горевали о потерянных возможностях и работе.
Многие из журналистов Неон ТВ прежде работали на советском телевидении и в прессе. Кто-то из них, как, например, Аркадий Мамонтов, добился на прежнем месте работе уважения коллег и популярности среди читателей. В Неон Тв им приходилось всё начинать сначала. Я, придя из телекомпании "VD", где личных рабочих мест не было вообще, наравне с маститыми получил вдруг в свое распоряжение стол и компьютер. Не думайте, что все тут одинаково пригодились. Несмотря на хорошие зарплаты и относительную свободу действий, на Неон Тв была текучка и ещё какая! Советская привычка некоторых журналистов ощущать себя третьей властью, трясти корочками АПН или агентства ТАСС перед лицами людей, делала их просто невыносимыми, и с ними приходилось расставаться. На Неон ТВ ценился талант и только он один. Здесь всех ставили на одну стартовую ленту. Хочешь стать частью обоймы? Докажи, что выстрелишь! Это было время начал. У маститого журналиста, вроде Мамонтова не было никаких преимуществ перед таким новичком, как я. Но Аркадий имел больше опыта, был мудрее и поэтому, если мне нужен был совет, то я шел к нему. А он не скупился их давать. В знак благодарности потом я привозил Мамонтову из командировок подарки – чарджоуские дыни, самаркандские фрукты…Короче, мы подружились.
О, это был глыба, а не человек! Во всех смыслах. В нём было без малого сто пятьдесят килограммов живого веса и ростом он тоже был ого-го! Вместе мы были похоже на Пата и Паташона или тысячную купюру рядом с полтинником. Лично мне Аркадий в разное время напоминал то маньчжурскую сопку, в которую стукнул осколок научной космической станции, то порыв ветра, наполнивший брезентовый парус, то небольшую гору, в которой назревает всемирный мышиный заговор. Даже не знаю какое из этих сравнений более точное. Кроме того, в Мамонтове было что –то очень пионерское. Ещё в раннем возрасте я заметил, что есть дети, с которыми я был хотел играть во дворе, а есть такие, с которыми бы не хотел. Так вот Аркаша был из тех, с которым бы я играл во дворе с большим удовольствием!
Начиная новую тему, он звал меня, приводил в какое – нибудь кафе, сажал перед собой и спрашивал: «Молчать умеешь»? Он обожал делать тайну из всего. Даже спустя годы, он не оставил этой привычки разговаривать тет – а-тет в полупустых кафе или на задворках улиц. Покинув позднее Новое ТВ, когда Аркадий работал на одном из каналов Старого Телевидения, он этой привычки не утратил. Обычно, если он кого -то приближал, то общался он с этим человеком только кулуарно... Правду говорят, что есть привычки, которые как кашалот тюльку забирают всего человека. Но тогда, в 94 -ом вместе с китами в сети Неонового ТВ в одном косяке шли и рыба -ангел, и рыба -чёрт, и безобидная селёдка, и акулы, и рыбы -клоуны, и рыбы – прилипалы, к коим, мне кажется, принадлежала Ира Карацюпа. Но Аркаша - это я точно знаю - был единственным в своём роде удачливым рыбаком с удочкой на берегу.