Яков Пикин – Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья (страница 12)

– А вдруг денег вообще больше не дадут?

После этих её слов, те, кто стояли вокруг неё, подняли такой ропот, что в дело были вынуждены вмешаться наши самозванные медиаторы – Мамонтов и Гапонов:

- Корреспонденты и ведущие без очереди! – Начал выкрикивать Гапа, вышагивая перед очередью, как капрал перед строем.

- А мы, мы?!.. Редакторы? Мы же в утренней бригаде! – Обратив к нему лица, загалдели из всех концов очереди.

- Гапа, Гапа, меня впиши! – Ходя за ним как привязанный, нашептывал на ухо корреспондент Костя Точилин, постоянный партнер Гапы по преферансу.

- Гапа, ты друзей своих не забывай, – проходя мимо него, шепнул ему и репортёр Холошевский, коллега Гапы по военному училищу.

- А мы в вечерней бригаде! – Кричали ему от дверей двое ассистентов режиссера:

- Что нам тут до начальной отбивки стоять? А кто новости делать будет?

- Все получат, все... - снисходительно улыбаясь обещал подходящих к нему Мамонтов, черкая что –то в своём блокноте.

И вот, шаг за шагом голубые воды Неонового телевидения замутили мутные отложения человеческого эгоизма.

- Поп Гапон! – Показывая на Гапу пальцем, смеялся специальный корреспондент и будущий главный редактор Старого Тв Саша Абраменко:

- Господа, не верьте ему, это провокатор!

Самое смешное, что ни Гапа ни Мамонтов в деньгах не нуждались. Зарплату они получили накануне в банке. Что касается Гапы, то его ситуация с очередью к банкомату просто забавляла. Подобно капитану Кидду восседал он на троне посреди невольничьего рынка, держа в руках список и радостно выкрикивая фамилии. Все-таки страсть командовать в военных неистребима! Когда я, уже получив деньги, проходил мимо, Гапа, держа в руке список, подмигнул мне и сказал:

- Старик, нет такой точки, которую бы мы не сделали горячей, да?

Нехотя, мне пришлось с ним согласиться. Наплыв у банкомата тем временем достиг апогея. Все кричали и толкались, стараясь не пускать в очередь «своих» и «дежурных». За каких–нибудь пять минут два лучших репортера компании, руководствуясь исключительно "благими" намерениями, сумели превратить спаянный коллектив в митингующую толпу.

Только теперь я понимаю, что призрак развала Неонового Телевидения, который произошел четыре года спустя, уже тогда бродил по коридорам Останкино. Не знаю, удалось бы Гапе и Мамонтову в конце концов навестить порядок, но на беду из лифта в этот момент вышел Олег Борисович Доброхотов. Окинув грозным взглядом столпотворенье, генеральный коротко бросил, чтобы все разошлись по рабочим местам. Было видно, с каким громадным усилием ему удается сдерживать охвативший его гнев. Увидев Гапу и Мамонтова со списками в руках, он попросил обоих немедленно зайти к нему в кабинет. Что говорил Гапе и Мамонтову Олег Борисович тет-а-тет неизвестно, но в тот же вечер генеральный назначил общее собрание, где объявил, что сегодняшний день является худшим в его жизни. Виной позора, который пережил генеральный, являются несколько человек, которых он, генеральный, если честно и видеть-то больше не может. И с ними, добавил он, вообще, кажется, придётся расстаться. В конце речи генеральный, правда, смягчился и сказал, что виновникам происшествия сделано последнее, так сказать, «китайское предупреждение».

Вечером в корреспондентской можно было увидеть, как Гапа и Мамонтов, сидя друг против друга, мрачно курили. Время от времени кто-то из них двоих бросал фразу, типа:

- Нет, ну идея-то была правильной?

- Правильной.

- А че же тогда?

- Да стукачи все!

- Вот и делай людям добро после этого!

- А ты что думал?!

И оба тяжело вздыхали.

Интересно, что когда генеральный директор Доброхотов покинул телекомпанию, чтобы возглавить телекомпанию Старого Тв – Мамонтов первым ушёл вместе с Доброхотовым. А Гапа нет. Но Сергей зато впоследствии возглавил от государственного телевидения корпункт в Германии. До отъезда он успел жениться. Его избранница, стройная шатенка, кажется, родом из Новокузнецка, оказалась довольно миловидной девушкой. (Я однажды мельком видел их вместе). Мне было оень интересно, как складывается их жизни в Германии, куда Гапа поехал собкором.

Приехав однажды в Берлин в командировку, я позвонил ему. По телефону он обещал приехать и пообщаться. Примерно час я прождал Гапу у Бранденбургских ворот. Потом он вдруг позвонил мне и сказал, что задерживается. А затем позвонил еще раз и сказал, что ему пришлось срочно уехать в соседнюю Бельгию снимать репортаж по заказу спортивной редакции. Я сказал: " ну, разумеется, дела в первую очередь". Но я почему-то не поверил Гапе. Не знаю, что было тому причиной. Дело в том, что в тот момент я работал в маленькой частной телекомпании, название которой в журналисткой среде было даже не принято произносить вслух, такой она была непрестижной. Может быть, Гапа, подумав, что от такого знакомства ему не горячо, ни холодно, решил ко мне не ехать. Но, возможно, он и впрямь был занят.

Оставшись один, я, побродив немного по берлинским улицам, купил в кассе театра билет и пошел на представление в Берлинскую оперу. Удивительно, но в Германии билеты на балет есть в свободной продаже. Не то, что у нас. Гапа же, я это давно знал, недолюбливал и балет, и оперу. Балет, на который я попал, был классической постановкой "Ромео и Джульетты" на музыку Прокофьева. Она доставила мне огромное удовольствие. Так я культурно отомстил капитану-лейтенанту Сидорову за его предательство. Вот тебе, Гапа! А ты что думал?

Глава седьмая

Будни в Телецентре

От кафе на 11- ом этаже Останкино, где мы обедаем, когда нет желания идти в «Твин Пигз», до редакции Нового Телевидения на 9 – ом – три минуты ходьбы. Это если ждать лифта. По лестнице быстрее. Останкинский корпус как перевертыш. Всегда удивляешься его двойственности. Выходя из лифта на 11 – ом достаточно пройти налево по коридору и в конце его ты уже оказываешься на 9 -ом. Пространственный коллапс из произведений Айзека Азимова. Я не удивлюсь, если однажды именно русские придумают нуль – транспортировку. Перейдя с одиннадцатого на девятый, попадаешь в зону отчуждения – массивные толстые двери с металлическими торцами, грязно – белые стены с отвалившейся штукатуркой, люди с отвертками в руках. Затерянный мир Герберта Уэллса! Платформа номер девять с половиной…

У лестницы на восьмой технический этаж я вдруг встретил Володю Шушанова, нашего комментатора. Володя писатель, думающий человек. Эстет. Его очень ценит Доброхотов. Кивнув мне в качестве приветствия, Шушанов прошмыгнул в маленькое кафе, построенное на месте бывшего женского туалета. Там всегда свежее пиво. (Это уютное кафе было не единственной точкой общественного питания на территории Останкино, переделанной из туалета). Не правы были те, кто думал, что если перестроить туалет, то будет туалет, но лучше. Кафе на месте бывшего туалета было что надо! Прямо напротив телецентра, как я уже говорил, был ресторан "Твин Пигз", "Две свиньи", тоже построенный на месте общественной уличной уборной. В этом, я думаю, была главная примета перестроечного времени: там, где раньше человек исключительно опорожнялся, теперь шло активное наполнение.

На моё приветственное: "как дела?", Шушанов буркнул в ответ что-то мало оптимистичное, типа: «бывало лучше». По-моему, меня он недолюбливал и считал пижоном из-за того, что я носил вещи, купленные мне очень давно Андреем Разбашем и Альбиной для ведения своей программы. По работе я с Шушановым старался не сталкиваться. И вне работы тоже. Общался Шушанов обычно с теми, кого считал интереснее себя. Где он у нас таких находил – не ясно. Все его тут считали чуть ли последним из могикан ерофеевского типа. Некоторые отзывались о нём, как о думающем алкоголике. Жил он в Гохранском переулке, в писательском доме. Рядом были квартиры Искандера и Вайнера.

До Неон Тв Володя был очень бедным и ездил на «Запорожце». Говорят, трезвым он за руль садился редко, поэтому «Запорожец» часто оказывался припаркованным в самых неожиданных местах писательского двора. Очень часто, например, он оставлял его перед гаражом Аркадия Вайнера. Говорят, выходя утром на балкон, талантливый писатель ругался, на чем свет стоит.

– Не ругайтесь, товарищ Вайнер, – философски замечал Володя ему со своего балкона. – Вам это не идет.

Попав на Неоновое ТВ в качестве политического обозревателя, Володя неожиданно разбогател и стал ездить на джипе. Привычек, правда, не изменил. Однажды утром к нему домой пришли два его соседа-писателя, в руках одного из которых была пара бутылок пива.

- Мы к тебе, Володя. – Сказал один из них, протягивая Шушанову пиво.

- Добро пожаловать. – Ничуть не удивляясь их визиту, сказал Володя, забирая бутылки. В конце концов, признание может быть и таким:

- Чем обязан, господа? – Стараясь попасть ладонью себе на бедро, но попадая вместо этого себе на рёбра, то на ногу, спросил он.

- Ты сегодня в окно смотрел? – Издалека начал сосед.

- Нет, – отрицательно тряхнул головой Шушанов, которого предложение посмотреть в окно ужасно оскорбило.

- А ты посмотри всё же, – принялся настаивать его коллега по перу.

Володя нехотя прошел к окну на кухне, отодвинул занавеску и внимательно осмотрел двор. Затем вернулся к столу, открыл бутылку пива, сосредоточенно выпил половину и снова подошел к окну. Гости терпеливо ждали у двери.