Яков Пикин – Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья (страница 14)
Первое что сделал Михаил, узнав о гибели Боровика, это послал молодого журналиста Фролова на съемку в морг, чтобы тот снял тела обоих погибших. Беднягу в морг не пустили. Во- первых, был уже вечер, а во-вторых морг в тот день вообще был закрыт для посещения.
Что бы сделал любой нормальный человек? Он бы просто взял картинку морга из архива телекомпании и перекрыл ей эту новость. Но не таков был Миша. Он позвонил Фролову, который продолжал дежурить возле морга и приказал ему "снять хоть что-нибудь".
В вечерних новостях, изумленным зрителям был представлен следующий материал: через забор городского морга в сумерках лезет хорошо одетый молодой человек с микрофоном в руке. Дальше он ходит по территории морга и шёпотом говорит: "мы не знаем, в каком из холодильников лежат тела двух погибших в авиакатастрофе людей, но это точно где -то здесь...".
Помню, многих из нас тогда, я говорю о журналистах, этот сюжет и рассмешил и разозлил. Во –первых, где тут новость? А во –вторых, если так дело дальше пойдёт, следующим местом съёмок будет чей –то гроб, который нам прикажут вскрыть, чтобы посмотреть, что там происходит внутри. И всё это лишь для того, чтобы пронять зажиревшего в конец зрителя.
Но что странно, когда мы смотрели рейтинги на следующий день, на этом сюжете он был высоким! То есть, вы понимаете, никто из зрителей не переключался и смотрел до конца. Значит, Миша всё угадал точно!
Фролова, кстати, очень хвалили на следующий день на редакционной летучке за его подвиг. Но это ещё не вся история про трупы.
На следующий день в морг отправили меня. Уже днём. Как раз об этом мне и сообщил Колчанов. Ситуация повторилась. Нашу группу в морг не пустили, но уже не потому, что был вечер, а просто – чё вам тут вообще надо?
Вдруг я увидел, что у входа в мертвецкую стоят несколько чеченцев. Я решил взять интервью у одного из них, но только подошёл, они замахали руками. Чеченцы народ особенный. Понимая, что если я подойду к кому -то из них второй раз, это может закончится стычкой, причём вооружённой, я отошёл в сторону. Мы решили попробовать сделать так, как этому научил нас Фролов, то есть проскользнуть на территорию морга нелегально. Но едва мы подошли к забору, из ворот выбежал вдруг охранник и приказал нам отойти подальше по-хорошему. Наученные историей с Фроловым они уже были в курсе, на что мы способны. Не найдя возможности живым попасть в морг, я решил вернуться в Останкино.
Но увидев меня идущим по коридору, Мишу чуть не хватил удар.
- Что ты здесь делаешь? - Заорал он. -Ты должен быть в морге!
- Но я ведь еще живой! – Решил пошутить я.
И напрасно. Потому что когда речь шла о трупах, Осокин плохо понимал шутки.
- Немедленно возвращайся в морг!- Закричал он. –Тебя там ждут!
Он имел в виду вторую съёмочную группу, которую надо было сменить. Теперь пора было объяснить ведущему истинное положение вещей:
- Миша, - спокойно начал объяснить я ему, - в морге, куда я ездил, был лишь один покойник с места катастрофы - чеченец. Сегодня рано утром его забрали, чтобы по обычаю подготовить к похоронам. В каком морге находится журналист, мне никто не говорит...
- Ты просто не хочешь работать! – Капризно сказал Миша и тут же перенаправил меня на съёмку домой к отцу Артёма Боровика, тоже известному журналисту, Генриху Боровику.
Про эту съёмку рассказывать особо нечего. Представьте, ошеломлённого вестью о гибели сына отца, к которому заходят сразу четыре, повторяю, четыре(!) съёмочные группы, (мы третьи, перед нами Первый и Шестой каналы, за нами РенТВ) и не разуваясь начинают шастать по комнатам. Помню, как долго Генрих Аверьянович не мог ответить ни на один наш вопрос, потом выдавил из себя что –то вроде: «да, вот, представляете, как вышло, не знаю, как теперь жить...».
И всё.
Всё -таки, что ни говорите, а есть в работе журналистов что –то от работы жуков –могильников!
В подтверждении этого тезиса через пару дней меня опять отправили снимать морг, на этот куда –то на край Москвы. Накануне вечером один из домов на юге Москвы был взорван неизвестными. Сотни людей погибли под обломками жилого дома. С утра все СМИ только об этом и говорили. Сообщением об очередной поездке в морг меня осчастливил координатор компании, похожий на батьку Махно, человек по фамилии Сироткин.
- Иди к Мише, - хищно осклабился он, увидев меня, инструкции получи.
С замиранием сердца открыл я дверь в кабинет ведущего. Осокин сидел за столом, заваленным бумагами и кассетами. Увидев меня, он сказал:
- Езжай на Каширку, снимешь больницу и морг.
- На что -то конкретное стоит обратить внимание? – Осторожно спросил я.
- Конкретное? Там тысячи покойников! – Завопил Миша. - Куда конкретней? Полторы тысячи раненых! Так что давай, не стой тут. Из морга не возвращайся, пока не скажу. Да, и побольше лайфов!
- С покойниками? - Пошутил я.
- Нет, с живыми, которые потеряли близких! И обязательно эмоции, побольше- слёзы, там и всё такое. Ну, сам знаешь...
Я подумал, что нет, не знаю. Но ехать всё равно же придётся.
Глава восьмая
МАРИНА ВЕТРОВА
Той ночью, как я уже говорил, неизвестные взорвали жилые дома на юге Москвы. Тысячи людей погибли под обломками многоэтажных зданий. Преступление вызвало шок в обществе. Событие было настолько чудовищным, что не укладывалось в голове. Значит, никто не в безопасности даже в Москве? Репортёры не могли подобрать слов слов, чтобы рассказать о случившемся. Вообще –то эмоции в репортёрском деле не поощряются, и поэтому в эфир шли лишь сухие доклады о том, сколько и где погибло.
Ужасная статистика массовой гибели людей и сухой информативный тон, делали лично для меня эту трагедию дополнительно невыносимой. Я бы предпочёл бы вместо всего этого, увидеть по телевизору диалог между обычными людьми и представителями власти, которые допустили это. Нельзя сказать, что попыток таких диалогов не было. Были. Но после них оставалось больше вопросов, чем ответов. Эти передачи к тому же оставляли странный осадок и ты начинал думать, что вовсе не враги заминировали дома, с целью совершить это зверство, а, как раз те, кто должны были эти дома защищать. Но почему - вот, в чём был вопрос. Чего они хотели этим добиться? Неужели, чтобы ради кого-то, пусть даже и очень нужного, которого мечтали наделить большими властными полномочиями, пришлось убить столько неповинных людей? Однако факт оставался фактом. Свидетели видели машины, подвозящие какие –то мешки до взрыва к домам…Они спрашивали подвозивших, для чего всё это. Им говорили, что идут учения, не волнуйтесь…И вдруг –взрыв, не учебный, настоящий…
Я думаю, какие бы благие цели не преследовали люди, сделавшие это, им придётся ответить за это на Страшном суде.
Но вернёмся на Неон ТВ. Естественно, что такая гора человеческих трупов, не могла пройти мимо ведущих новостей. Они хотели дать наиболее полную картину несчастья. Съёмки были тяжёлыми во всех смыслах – обломки домов, запах гари, человеческие останки, слёзы и нечеловеческие крики родственников… Мало, кто это мог выдержать. Словом, на съемки мы ездили по очереди.
Оператором, с которым мы должны в этот раз снимать больницу и морг, была девушка. Звали её Марина, а фамилия её была Ветрова. Я поначалу очень удивился, что ехать мне придётся с женщиной. Ведь задание было не из простых. Во-первых, нам предстояло снимать клинику, а врачи к тому времени запретили общаться больным со всеми, кроме близких родственников. Кроме того, почти у каждого пострадавшего, помимо посттравматического шока, была ещё тяжелая психическая травма. Ведь на глазах у многих умерли близкие люди.
В операторской комнате Останкино в день взрыва было многолюдно и шумно. Бродил с кассетой Шушанов, стоял, подпирая стену Гапонов. Костя Точилин, поставив дежурному технику шахматный мат за оператора, взял его, как девушку под ручку и говоря ему ласковые слова: "пойдём, милчеловек, а то мне ещё слова потом писать, и монтировать ещё потом...", повёл его к выходу, на ходу раскланиваясь со всеми, типа: "привет, Лёш. Как дела, Игорёк? Вить, рука -то не болит?" и так далее.
Это место – операторская чем -то напоминало мне вокзал. Кто-то тут смотрел телевизор, кто-то играл в шахматы, один человек прихлебывал из кружки с надписью «злобный .удак». Фамилия этого человека, кстати, была Люциферов, звали его Боря, и он, по –моему глубокому убеждению, ей соответствовал. Люциферов работал на Неон ТВ оператором примерно столько же, сколько и я. Как и с другими, мы приходилось с ним ездить на съёмки. Но после одного случая, когда мы едва не подрались, я старался его не замечать. Но об этом рассказ ниже. Пока же я тихонько пройду мимо того места, где Люциферов попивает чаёк.
Прямо за Люциферовым, на кожаном диване во всем этом гвалте мирно кемарил бессменный дежурный оператор Влад Полесов. Говорят, однажды во время дежурства он напился и натурально обделался. После этого его брали на съемки только в Кремль( не подумайте ничего плохого, просто там много туалетов и они рядом).
Наткнувшись на меня взглядом, Точилин спросил: "на Каширку?". Я кивнул: "а ты?". "На Гурьянова. "Ясно". Улица Гурьянова была вторым местом, где после взрыва рухнул жилой дом.