Яков Пикин – Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья (страница 10)
- Так, так!.. – Повеселел Гапа, поворачиваясь к ней. – Давай ты теперь. Новый поворот в разговоре. С этого места, как говорится, поподробней…
- Ой, да идите вы! – Отмахнулась от него Ира. – У вас, мужиков, одно на уме!
В этот момент в ресторан, угрюмый и чем-то явно подавленный заглянул Мамонтов. Увидев нашу компанию, он подошел к нашему столу и, оглядев всех, сказал Гапе:
– Сергей, если я узнаю, что ты тут замешан – месть моя будет страшна. – Угроза в голосе Аркаши была неподдельной. Сказав, он развернулся и ушел.
– А что случилось-то? – Драматическим шепотом спросила Ира, когда Аркадий скрылся.
Груня и Гапа, перестав смеяться, уставились в свои чашки.
– Ладно уж, колитесь, чего -там. – Сказала Ира. - Скоро все равно все узнают.
И Гапа рассказал. Все произошло вчера вечером. На канале был тот непродуктивный в новостийном смысле день, когда репортерам было нечего делать, и они часами слонялись по коридорам телекомпании, убивая время. Эфиры были забиты полуголыми бразильскими красотками, тонкорунными овцами, нашими скандальными политиками и прочим новостным мусором.
Гапа, а с ним наш парламентский корреспондент Виталий Белобородько, (по прозвищу «князь» за манеру утверждать, что он из рода Трубецких), и ещё специальный корреспондент Костя Точилин сели играть прямо в редакционной комнате в преферанс. Виталий на этот раз проигрывал. Гапа и Костя веселились от души.
- Это тебе не бедным домохозяйкам про липовое законотворчество лапшу на уши вешать! - Издевался над Виталием Гапа, раздавая карты. – Тут головой думать надо!
Вдруг в корреспондентскую вошел генеральный директор компании Олег Борисович Доброхотов. Гапа не успел спрятать карты. Заметив, что в редакционной играют, Олег Борисович подошел и деловито осведомился, кто проигрывает. Гапа и Костя кивнули на Виталика. Доброхотов посмотрел на Белобородько, как опытный репортёр на прошлогодние новости:
– Виталий, я понимаю, эти двое, - обреченно вздохнул Доброхотов, показывая на Гапу с Точилиным. - Но вы, Виталий, человек высокой душевной организации!..Э-эх!
И, обречённо махнув, рукой, главный вышел из комнаты. После этого игра уже не клеилась.
– Слушайте, а где Мамонтов? – Спросил вдруг Гапу Точилин, собирая в колоду карты и передавая её приятелю. - Что -то его давно не было видно.
– Дома, кажется... После командировки в Чечню отдыхает, –убирая колоду в карман, сказал Гапа.- Денег -то немерено... Рестораны, бары, девочки, ты ж понимаешь... - хохотнул он
– Слушай, а давай его разыграем? - Предложил Костя.- Смотри, какая есть идейка. И они начали шептаться. Виталий, послушав друзей, расплатился за проигрыш и от греха подальше ушел к себе в стойло.
Через полчаса Костя и Гапа составили на компьютере письмо на имя генерального следующего содержания: "Уважаемый Олег Борисович! Администрация ночного клуба "НЕГЛИЖЕ" (такого клуба в Москве нет) доводит до Вашего сведения, что сотрудник Вашей телекомпании Мамонтов Аркадий Викторович в ночь с 23 на 24 -ноября, находясь в нетрезвом состоянии, устроил дебош в нашем заведении. В частности, приставал к официанткам, нецензурно ругался, пытался изображать стриптиз на сцене, делал посетителям клуба непристойные жесты, громко кричал, что он сын ответственного работника обкома партии города Новосибирска, и мешал посетителям клуба отдыхать. После замечания, сделанного ему метрдотелем, Аркадий Мамонтов, разбушевавшись, пнул ногой поднос с чистыми стаканами, уронив их на пол, и разбил драгоценную вазу из римской керамики итальянского мастера Нон Саккеде Маи, ценой в восемьдесят тысяч лир. На выходе из клуба дважды замахнулся на гардеробщика, а когда тот сделал ему замечание, хулигански помочился в бассейн с рыбками…
- Напиши с золотыми рыбками, – сказал Гапа.
- Зачем? – спросил Костя.
- Так циничней.
«…с золотыми рыбками» - допечатал Костя.
Заканчивалось письмо так: «Просьба принять меры."
- Не слишком круто? - Спросил Костя, перечитав.
- Нормально. – Заявил Гапа - Мы же не Доброхотову этот факс пошлем, а Сироткину.
Александр Сироткин был наравне с Мормитко координатором компании. Сутулый, суматошный человек с длинными, как у батьки Махно волосами. В компании его не любили. Он это знал и всегда пытался заигрывать с корреспондентами. Свой расчет Гапа и Костя построили на том, что Сироткин получит письмо и не понесет его начальству, потому что сделать должником Мамонтова это лучше, чем сдать его руководству. Ну, вот, придет он к Мамонтову и пожурит его: что - ж вы, дескать, молодой человек, устроили такое непотребство в клубе? Если не хотите, чтобы это дошло до Олега Борисовича, собирайтесь и езжайте на съёмку в Тульскую область, там чернобыльцы бастуют. Аркаша, конечно, скажет: не было этого! Предъявит какое-нибудь алиби и Сироткин поймет, что это розыгрыш. Всем смешно.
- А какой факс у Сироткина, ты знаешь? - Спросил Костя.
- Не знаю, - сказал Гапа
- Пойду, узнаю... – Сказал Костя.
- Да ладно, чего ходить! Время терять. – Отговорил его Гапа. - Я позвоню!
Гапа встал и набрал номер секретаря в приёмной Доброхотова Оли. Оля работала секретарем у главного редактора недавно. Была она девушкой компанейской, доброй, но ленивой. Идеей фикс у нее было найти себе мужа из творческой богемы, родить детей и жить в личном коттедже где-нибудь за городом. Номер факса Сироткина она отыскала нескоро, проворчав: "Сами прийти не можете, раздолбаи!.."
В телекомпании в это время шел ремонт. Кабинеты служб все время менялись. Телефоны тоже. Короче письмо пришло... нет, слава Богу не генеральному директору, а …его заместителю Владимиру Закулисову. Но хрен редьки не слаще. Мамонтова сразу же вызвали на ковер. Как он ни оправдывался - ему не поверили. Даже не обратили внимания, что клуба под названием «Неглиже» в Москве нет. Аркаше поставили на вид и сделали ещё одно «китайское» предупреждение. На беду за ним и раньше наблюдалось нечто подобное.
- Где эта сволочь? Где Точилин? - Орал теперь Мамонтов, бегая по коридорам Неон ТВ. – Я ему килу порву, мерзавцу!
А в это время "сволочь", которую Гапа заранее предупредил о допущенной оплошности, уже сидел дома на законном бюллетене. Как только запахло скандалом, Гапа позвонил другу и сказал, чтобы тот не смел показываться в редакции.
- Они что, не поняли, что это розыгрыш? - Удивился Костя, выслушав Гапу.
- Представь себе -нет! - Рассмеялся в ответ Гапа.
- Но нет же такого итальянского мастера Нон Саккеде Маи, я его выдумал! Non saccede mai по –итальянски значит: «такого не может быть»! Ну, что они итальянского не знают, в самом деле?
В самом деле, оказалось, что руководство НеонТВ к своему стыду не знало итальянского языка. Или просто его забыло.
Но самым смешным в этой истории оказалось даже не это. Вышло так, что тем самым вечером Аркаше позвонил его друг из "Агентства печати и новостей" и пригласил его... в клуб "Распутин", где они действительно здорово погуляли! Аркаша выпил, расслабился, потанцевал немного на столе казино и разбил несколько тарелок. Затем, правда, чинно расплатился и без скандала покинул заведение.
- Ну, скажи, разве может быть такое совпадение? - Закончил свой рассказ Гапа, качая головой – Мистика какая – то!
- Да уж, влипли вы, ребята, по самые эти самые... – задумчиво сказала Ира, вытирая губы салфеткой. – Как говорят у нас в Харькове: без дiла сидiте, так можно одубiте!
Увидев на лицах трех мужчин, сидящих за столом вопрос, она спешно засобиралась:
- Пойду коряков клеить! И оленей с тюленями.
- Ира, погоди! – Донесся из -за соседнего столика разбитной голос Медведева, который минут пять уже разговаривал с кем- то по мобильному. - Одному моему товарищу очень нужен твой совет по оленеводству. Он долго был в командировке и у него, понимаешь, за это время выросли рога. Прямо, как у оленя.
- И что? – Удивилась Ира.
- Он спрашивает, что делать. Разводиться или нет. Я ему говорю: погоди, я сейчас у специалиста по оленям спрошу, хорошо, что ты здесь.
- Слушай, ты передай своему другу, пусть не выдумывает. У козлов не могут вырасти оленьи рога!
- Ой, я не могу, как она его! – Зашёлся от смеха Веселовский, падая на бок со стула.
Грунский и Гапа тоже, казалось, сейчас упадут со стульев от смеха, но увидев вдруг двоих входящих в ресторан мужчин, сразу умолкли, выпрямившись и сделав вид, что обсуждают мировые проблемы.
Едва эти двое вошли в ресторан, мы четверо, я, Карацюпа, Медведев и Веселовский, встали и заторопились к выходу, затормозив на секунду возле обоих начальников, заместителя главного редактора Закулисова и координатора телекомпании Станислава Степановича Мормитко, чтобы поздороваться. Получив в ответ ехидное «здрасьте!», мы быстро проскользнули мимо них к двери.
- Утикают, гля, точно мальки из садка, у, бисово семя! - Провожая нас взглядом, пробормотал Мормитко, глядя на нас, а потом на Закулисова.
- Лучше на этих посмотри, - кивнул в сторону Гапы и Грунского заместитель генерального.
- Ага. На ловца и зверь бежит, - сказал Мормитко, делая, так же, как и Закулисов шаг к столу.
Мормитко работал с Сироткиным по очереди. Сегодня была его смена. Иногда, впрочем, он приезжал на работу просто так, чтобы пообедать с начальством, обсудить темы и выпить горячительного. Мормитко пришел на Новое ТВ со Старого, где тоже работал координатором. В телевизионном мире многие его знали, как серьёзного и ответственного человека, любили за честность, принципиальность и способность говорить начальникам в глаза неприятные вещи. Внешностью Мормитко был похож на задунайского казака: сивый чуб, сивые усы, только волосы вокруг чуба не были выстрижены. С новыми людьми в компании Мормитко сходился трудно. Долго присматривался, был нарочито ершист, но если уж привыкал к кому, то лучшего приятеля было не сыскать. С Закулисовым, у которого за плечами был МГИМО, он как ни странно, подружился сразу. Может, Владимир Михайлович понравился ему за то, что с ним было о чём поговорить. Всё-таки Закулисов был специалистом в области международных отношений. А, может, Мормитко сразу увидел в заме генерального настоящего дипломата и из-за этого проникся к нему симпатией. Так или иначе, они любили вместе прийти в ресторан, чтобы выпить за обедом убийственно крепкую водку, от которой в конце обеда Закулисова развозило так, что он чуть ли не лежал на стуле, свесившись на бок и касаясь рукой пола. Если с ним в такие моменты кто -то здоровался, он спрашивал такого человека заплетающимся языком: