Яков Пикин – Магическое притяжение числа 11 (страница 31)

Власта только углубилась в перевод, где говорилось о возможностях их транснациональной компании, как в дверях появилась секретарша главного, между прочим, одна из тех двух, что смеялись над Коцером в коридоре, и сказала, состроив уморительную мину:

– Власта Григорьевна, главный просит вас зайти к нему.

У неё ёкнуло сердце: «неужели выходка с Коцером будет стоить ей работы»?

Когда она зашла в кабинет главного, там действительно сидел Коцер. Но он лишь сухо с ней поздоровался, как делал всегда, если общение с ней происходило на глазах подчинённых или начальства. Главный же, вопреки её ожиданиям, был с ней очень мил. Сделав ей комплимент по поводу одного из удачных переводов, попросил её быть переводчицей на переговорах Коцера с финнской делегацией. Значит, Коцер ничего ему не рассказал. Это радовало.

Ближе к вечеру начались переговоры. А после них как всегда пьянка. Все эти Алексантери, Валто и Ерхо нажрались так, что она уже даже не понимала, что они там говорят ей по –английски. Вначале она отказывалась с ними пить, но затем, будто кто –то наколдовал, и она выпила. Ещё через пару часов финны ушли, а она увидела себя на диванчике. Перед ней стоял Коцер, а она деловито расстёгивала ему ширинку и стягивала вниз брюки…

Собрание всё ещё шло, когда сверху один за другим на них опять попадали Ржазинский, дед Остап и отец Фёдор. Были они всклокоченными и будто взмокшими, словно только что вынырнули из преисподней:

– Оказия? – Понимающе усмехнулся Настали.

– Да. То есть, нет. Обычная пересадка, как в метро, ваше красное тиранство. Аншлюс, так сказать. Это какая станция метро? – Включив дурака, спросил Ржазинский.

– Это не Лубянка, не радуйтесь, если вы её имеете в виду, – хмуро заметил Настали.

– Вот он ад после смерти, – грустно вздохнул Лефикс де Мудович.

Приехав с работы, Власта приняла душ и стала думать, что приготовить на ужин. При мысли о рыбных котлетах её затошнило. Зачем она их столько набрала в прошлый раз?

Пришёл с работы Дима. Спросил, что на ужин. Услышав, что снова рыбные котлеты, коснулся двумя пальцами шеи. Это её развеселило. «Какой из него генерал?», подумала она, открывая и закрывая кухонные шкафчики, чтобы посмотреть, что ещё есть. Генерал должен сказать, и все сразу чтоб подскочили! Вот у неё дед по отцовской линии мог так сказать. Даже папа его побаивался. Он генерал! Хорошо, а Коцер? Коцер другим берёт, у него харизма. С такой харизмой и рявкать не надо, трусики прямо сами спускаются, автоматом. А Влад? Влад душка. С Владом трусики надевать обратно не хочется! А Дима ни то ни сё. Не дадут ему генерала! Поэтому когда зашёл на кухню и ни с того ни с сего спросил её, поженятся ли они, если ему дадут генерала, она ответила:

– Дадут – поженимся!

Так была уверена, что не дадут.

– Да? –Кочетков подошёл к ней, чтобы заглянуть в глаза. –Скажи: честное слово!

– Ой, ну, честное слово, – роясь в морозилке в посиках чего –то съедобного, сказала Власта.

– Поклянись на кресте! – Дурашливо попросил полковник, доставая из под рубашки крестик.

– Каком, вот этом? – Обернувшись, ткнула она ему в грудь пальцем. – Где ты тут видишь крест?

– А вот!

Кочетков придвинул к ней нательный крестик.

– Смеёшься? Какой это крест? Масипуська какая- то.

– Какая разница маленький или большой? Хотя бы на крестике поклянись, что если я стану генералом, то выйдешь за меня замуж.

Власта бессознательно протянула руку к крестику и вдруг её рука замерла на пол –пути.

– Ага! – Закричал Дима. -Вот оно!

– Что? – Не поняла Власта.

– Как что? – Воскликнул полковник. –Клянись, раз не боишься, клянись, давай! Что, трусишь?

– Не валяй дурака! – Она отвернулась, продолжив исследовать полки.

– Потому что боишься креста! Ты его хоть раз целовала?

– Конечно, – кивнула Власта.

Тут она вспомнила про поездку на дачу к Коцеру под Новый год. Диму тогда отправили в командировку в Кёльн. А она здесь отмечала повышение Коцера на его даче. После застолья, когда все разъехались, они вдвоём с Коцером зашли в гостиную. Горел камин, сверкали ёлочные украшения, было чертовски уютно.

Они что –то пили, потом смеялись над шутками Коцера до колик и вдруг он полез к ней, а она вместо того, чтобы сразу отбрить его, разрешила ему поцеловать свои ноги. Но, конечно, поцелуи пошли выше. Коцер ей нравился, в нём было что –то: напор, душа, обаяние… Любовник на работе? Почему бы нет, хотя всё это очень сложно в смысле отношений. Но когда выпиваешь, от всех этих разумных мыслей хочется отмахнуться. И тогда внутри неё появлялся кто -то чужой, совсем не ангел, приказывающий ей: "сделай так!" или "сделай вот так!" И странно, что ей, при всей её гордости хотелось подчиняться этому голосу, хотя она чувстовала, что в этом подчинении есть что -то злое, но, правда, и сладкое тоже. Коцер уложил её на концептуальную козетку, такую низкую и неудобную, что, упав, она сложилась на ней до ломоты в шее, наклонив вперёд голову. Коцер задрал на ней платье, а потом навис сверху всем телом и из под его рубахи вывалился вдруг к её губам золотой православный крест. Так она и целовала его всё время, пока он не закончил.

– Целовала, и что дальше, – сказала Власта, не уточняя, где именно.

– Поклянись! – Будто шутя настаивал полковник, всё также держа в пальцах крестик и подшагивая к ней.

– Ой, ну, клянусь, пожалуйста, только давай без поцелуев,–раздраженно сказала Власта, щелбаном отфутболив его крестик и закрывая морозильник.

– Другое дело, -торжественно сказал Митя, убирая крест под рубашку. –Кажется, мне присваивают генерала.

– Когда кажется – креститься надо! – Фыркнула Власта.

– Я крещёный. А перекреститься, вот – он перекрестился, закатив глаза.

– Не смеши! – Усмехнулась она. – Так откуда ты знаешь насчёт генерала?

– Свиблов сегодня вызывал написать рапорт. А это значит процесс идёт. Чего ты так улыбаешься? Да! У меня все есть для этого: образование, выслуга лет, награды за удачно проведенные операции. Опять же происхождение. Ты хоть знаешь, кто у меня был дед? Между прочим, у меня дед был кавалером ордена Красного Знамени. Чего улыбаешься? Да. Остап Кочетков. Участвовал в ликвидации банды Антонова в Тамбовской области. Можешь проверить. И отец мой Фёдор тоже в органах служил.

– Ты же говорил, что он умер, когда тебе пять лет только было!

– Но я его помню! У него любимое слово, представь, было «бред»! Чего –нибудь увидит -«бред!». Игрушку купит в магазине – «бред»! Весёлый был.

– И как он умер?

– Его убили на задании. И было ему всего 32 года. Так то! Свиблов говорит: освободится должность начальника отдела – тебя назначу. Кому, если не тебе, занять это место? А Свиблов- он просто так не говорит. Ну что, идем в ресторан, отметим это дело?

– Вот станешь генералом, тогда хоть каждый день будем ходит в ресторан, – отмахнулась она.

– Договорились!

Полковник звонко чмокнул ее в ногу, поскольку она стояла на табуретке на полках макароны, и пошел с кухни. У самой двери он обернулся и как бы невзначай спросил:

– Мне показалось, ты о чем-то хотела поговорить со мной?

Власта наморщила лоб, делая вид, что не помнит:

– Нет. С чего ты взял?

– Просто у тебя лицо такое было такое серьёзное.

– А…забыла уже…– махнула она рукой. – Хотя нет, вспомнила, не оставляй, пожалуйста, грязные тарелки в раковине. Я сегодня пришла с работы и ругалась, на чём свет стоит!

– Опаздывал утром, извини, постараюсь исправиться, – извиняющимся голосом пробормотал Кочетков.

Отец Фёдор, дед Остап и Ржезинский подошли к бурлящему слюнопотоку и приняли позицию высокого старта.

– Можно я тебя поцелую? – Вернулся Кочетков обратно.

Она показала ему щёку.

– Нет, в губы.

– Она равнодушно подставила ему губы, сложив их трубочкой. Он поцеловал её, сначала просто, а потом засунул в неё язык, из –за чего её всю передёрнуло. Сделав дело, Дмитрий Фёдорович вышел, притворив дверь, а Власта подумала: господи, что произойдёт, когда он узнает, что я не от него беременна?

– Товарищ Т-Готский и вы, товарищ Бери «Я», идите сюда и помогите мне отправить товарищей в новую ответственную командировку. – Отдал приказ помощникам диктатор.

Спустя мгновение Лефикс де Мудович и двое его отважных спутников с криком «да здравствует революция!» полетели в рот к Власте, получив перед этим от товарищей Т-Готского и Берия «Я» традиционно по увесистому пинку.

Глава пятнадцатая

Дмитрий Фёдорович шёл по коридору его родного ведомства, когда из –за угла навстречу ему вышел генерал Свиблов. Увидев подчинённого, он поздоровался и сразу же пригласил его зайти в свой кабинет.

– Вот что, Дмитрий Фёдорович, – сказал Свиблов, усаживаясь. – Такое дело. Ты наверно слышал про эту историю с незаконными усыновлениями в Царьгороде?

– С сиротами?

– Так точно.

Полковник кивнул. Генерал тоже: