Яков Пикин – Магическое притяжение числа 11 (страница 33)

Власта стояла тогда в той же пробке, но где -то сзади и время от времени звонила ему, чтобы спросить "ты далеко от меня? Я ещё мост не переехала". Мост у меня давно позади, говорил он. Сейчас я в паре километрах от "Ежей", памятник такой, знаешь?. "Ага, у меня же брат в Солнечногорске живёт, я мимо него часто езжу. «Потом поворачивай на Фирсановку», инструктировал он, я приторможу там где -нибудь на обочине. "Ладно», говорила она.

Небо в тот вечер затаилось, как завоеватель, выставив на дальнем краю целый арьергард туч. В иссушенном за день, подёрнутом дымкой воздухе, напитанном тревогой, которую он ощущал животом, сердцем и чем –то ещё, чему он не дал пока название, звенел разноголосый хор авто и мотоцикад. Повернув с шоссе, он проехал ещё несколько сот метров, прежде чем встать на обочине недалеко от заправки, чтобы подождать Власту.

Оранжевый диск солнца повис у кромки неба, готовясь свалиться, как потерянное колесо в погреб за горизонтом и пролежать там до утра. Томительно тянулось время, отсчитывая минуты. Он думал: ну, где она там? Он давно уже был на месте, а её все не было.

Влад откровенно стал уже скучать, когда автомобильный коллайдер, медленно ползущий в одну сторону и стремительно разгоняющийся в другую, выплюнул, наконец, на дорогу, где он припарковался, антивещество её "Мерседеса». Он был настолько запылён, что он даже не сразу узнал его. Выйдя из машины, она помахала ему рукой. Улыбнувшись, он показал, чтобы она плюхалась обратно и ехала за ним.

Администратор гостиницы, ухоженная брюнетка с золотым кулоном на шее быстро пролистав его паспорт, записала что -то в журнал и выдала ключи от номера. Влад удивился, что она не стала внимательно оглядывать их, как это принято у гостиничных работников. Это было хорошим знаком.

Они поднялись в люкс, который сняли, и он показался им довольно симпатичным. Серебристые виниловые обои с чёрными вензелями отсвечивали в яслях освещавшего их электрического света. У стены раскинулась большая двуспальная кровать, над ней висело незажжённое бра, напротив кровати стоял телевизор на тумбочке, рядом с ними пара кресел и журнальный столик. Кто –то бы сказал «бедно». Но он подумал ничего лишнего.

Отодвинув шторы с нарисованными на них дырками от сыра на фоне чёрных петель и зелени, Влад открыл дверь и вышел на балкон. Город дохнул ему в лицо банным воздухом, в котором смешались запахи нагретого за день асфальта, зелени деревьев и поблёскивавшего невдалеке водохранилища. Берёзовыми вениками качались внизу деревья, некая шайка гастарбайтеров у входа в гостиницу дружно поливала какого -то Тазика, который скрестив руки и хмуро глядя то по сторонам, нарочито равнодушно сплёвывал себе под ноги. По бетонной эстакаде с металлическими перилами, где стойки были установлены вертикально и на одинаковом расстоянии друг от друга, от пояса и ниже покадрово, а сверху цельно, в одних трусах ехал совершенно взмыленный велосипедист.

– Жара –ужас! Я в ванну, – сообщила Власта, – ты со мной?

– Дождь будет, – в унисон каким –то своим мыслям, ответил он.

Из ванной они вышли вместе и сразу легли, чтобы заняться любовью. Неожиданно в дверь громко постучали. Власта, испугавшись, резко поднялась, закрыв себя до плеч одеялом. Он поразился неподдельному ужасу в её глазах. В дверь постучали снова. На этот раз громче и требовательней. Она повернулась к Владу с изменившимся от страха лицом и беззвучно замотала головой: "нет! Не открывай!". Влад выставил перед её лицом ладонь, что означало: спокойно! Затем он поднялся и, не обращая внимания на её немые и энергичные протесты, на цыпочках прокрался в прихожую. Там он приложил ухо к двери. За дверью едва слышно вдруг лязгнуло железо, отчего в его душе оторвалась и, чирканув по сердцу, пролетела вниз глыба страха. В коридоре на время стихло, но потом кто –то опять зашуршал рядом с дверью и вдруг женский голос отчётливо произнёс: "или я убирала здесь, вот дурёха, ничего не помню!". Влад беззвучно рассмеялся и, показав Власте большой палец, мол, всё нормально, прибежал и нырнул рядом с ней под одеяло.

– Кто это был? – Едва слышно произнесла она.

– Уборщица. – Засмеялся он. – Иди ко мне.

Он протянул руку, чтобы обнять её. Она вроде бы поначалу подалась к нему, но вдруг резко откинулась на бок, повернувшись к нему спиной. Он понял, что она не может так сразу отойти от пережитого, а, может стыдиться своей реакции на дверной стук. Поняв это, он решил дать ей время, чтобы прийти в себя, не торопить события, не ускорять темп. Чтобы выразить своё участие ей, он положил ладонь на её бедро и начал тихо поглаживать. Власта продолжала лежать на боку, уставившись в стену, вернее, в открытый настежь и освещённый проём в ванную. Прошло несколько минут. Он думал, что она успокоилась, и хотел уже перейти к делу, как она вдруг резко перевернулась на спину и спросила его:

– Зачем ты пошёл к двери?! Я же сказала: нет!

– Я ведь не открывал, – стал оправдываться он, -только послушал!

– Зачем?! – Повторила она с нажимом.

– Ты его так боишься? – Не поверил он.

– А ты разве нет?

Он проследил глазами за разводами света на стене. Затем лёг на спину, уставившись в потолок, и спросил:

– Что, если бы это был он?

– Пристрелил бы нас, – спокойно сказала она.

Он удивился, как просто она это произнесла: «пристрелил» словно они оба были парой крыс, а не людьми. И то, как она это произнесла, навело его на мысль, что она говорит правду. Именно тогда в его груди впервые появился неприятный холодок, как в детстве, когда он пугался. Значит, он так и остался в душе ребёнком?

Влад представил себе полковника, который заходит в номер, достаёт пистолет, целится в него, а потом спускает курок. Интересно, чтобы он чувствовал перед смертью? Наверно, страх. Но виду бы не подал, потому что она рядом. Затем он подумал: даже если убьют, что с того? Все когда –нибудь умирают! Отвернувшись, он сам не понимая почему, улыбнулся. Ему стало весело. Раз сейчас ничего не угрожает, подумал он, так чего грустить? Надо радоваться!

Приподнявшись на локте, Влад посмотрел на неё, всё ещё лежащую на боку, и, взяв за плечо, мягко опрокинул на спину. Она поддалась без усилий, положив руки за голову и начав смотреть в потолок. Всё с той же улыбкой, медленно, парадным шагом он стал продвигаться указательным и средним пальцами к её подбородку. Она делала вид, что всё ещё на него обижена, потому что смотрела не на него, а в потолок. Но когда его пальчики достигли края одеяла, она перевела взгляд на него, а затем на его пальцы, начав наблюдать сквозь щелки глаз за его шутовской маршировкой. Дойдя до кромки одеяла, он скомандовал себе: «стой, раз, два!», а потом с видом записного сладкоежки, который добрался наконец –то до вазы с десертом, начал медленно стаскивать с неё одеяло, предвкушая наслаждение от обладания шоколадом её сосков, мягкой карамели живота, нежным пралине лона и восхитительной помадкой ляжек, один вид которых был так сладок, что оголив их, он тут же припал к ним губами…

Катер, на котором он теперь плыл, наконец, куда- то причалил, и Влад, довольный собой и своим решением не рисковать больше кошельком ради знакомств с кем бы то ни было, сошёл по трапу и направился к ближайшему кафе – ужинать. На радостях, что до конца командировки осталось всего три дня, он заказал шашлык, салат, пиво и стал ждать. Принесли еду – куриный шницель с жареной картошкой и долькой помидора. Выглядело всё неплохо, и он с аппетитом ужинал.

Когда принесли кофе он, вспомнив об оставленной в номере гостиницы рукописи, глядя на тёмную ночную воду реки, стал сочинять продолжение сказки.

Глава семнадцатая

– Царь родился! – Кричали на улицах Верхнего города, который есть у любого человека и который висит в облаках, как купол парашюта, соединённый с человеком невидимыми нитями и волочиться за ним всю жизнь, до самого гроба:

– Да здравствует царь!

Диктатор Настали и его адъютант мистер Ик стояли у окна пока ещё очень даже большой резиденции вблизи Женской Матки и, глядя на манифестацию, переговаривались:

– Послушай, дорогой, – говорил император адъютанту, – ещё немного и они захотят меня низвергнуть.

– Это запросто может случиться, уважаемый, – серьёзно произнёс мистер Ик, отхлёбывая чай. – С народом шутки плохи. Если не принять серьёзных мер.

– Каких мер?

– Серьёзных. – Не стал он уточнять мистер Ик.

– Ты вот сейчас шутишь или говишь серьёзно? –Спросил Диктатор адъютанта.

– Острю, конечно.

– Я тоже хочу сострить. Эй, кто-нибудь, принесите мне нож поострее, я вспорю ему его армяно-польское брюхо!

– В каком смысле? –Испугался ангел Икоты. – Если я сглупил, то прошу извинения!

От страха он икнул. Диктатор тут же подпрыгнул.

– Иди к чёрту, – приземлившись, заявил он. – Теперь ответь, как сделать так, чтобы мы оба были друг другу полезными?

– Надо подождать, икота проходит со временем.

– О, да ты не мистер Ик!

– А кто?

– Ты мистер Ок!

– Правда? Спасибо.

– Не за что. Нам, кстати, урезали паёк. Может, сделаем продразвёрстку?

– То есть?

– Соберём Красную армию, завалимся, как всегда к царю, потребуем, чтобы он отрёкся, а когда согласится – мы его уберём!

– Разве это справедливо?

– О какой справедливости может идти речь, если на карту поставлен вопрос хорошего питания! Тут кто кого.