Яков Пикин – Магическое притяжение числа 11 (страница 2)
Отец вскинул на них обеих женщин синие армянские глаза, а потом отвёл их в сторону, показывая, что ему не нравится спор между двумя любимыми им женщинами, и он не хочет быть между ними кем –то вроде судьи. Вместо ответа, он потянул воздух носом, а потом ещё привстал со стула, чтобы посмотреть поверх плетня, за которым жарили шашлык:
– Официант чего не идёт к нам, а? Давно бы уже всё заказали.
– Придёт к тебе твой официант, не волнуйся! – Сказала мать.– А вот то, что дочь твоя фантазиями живёт, до этого тебе нет дела!
– Грася, давай только не будем сейчас об этом, мы ведь на отдыхе…– попросил отец.
– Почему не будем? – Перевела на него взгляд жена. – Как раз отдых – это лучшее время для воспитания. Мы сейчас оба с тобой здесь и сослаться на работу у нас не получится…
Григорий отвёл от жены глаза, махнув досадливо рукой и показывая, что не намерен ни с кем пикироваться, тем более, на голодный желудок.
– Запомни, будешь мечтать, всё мечтами и закончится. – Повернулась снова Гразина к дочери. – А чтобы что –то было, надо знать, как это заработать!
– Это правильно, – нехотя кивнул отец.
– Пап, можно, я пойду, разведаю, что у них там? – Спросила Власта, которой надоело слушать нотации и чтобы не усугублять ситуацию, она решила пойти погулять. Не дожидаясь разрешения, она встала и начала поправлять платье.
– Нет, – сказала ей мать, – сиди! Нечего шляться в неизвестном месте.
– Да пусть идёт, почему нет? – Вдруг встал на сторону дочери отец. – Ничего с ней не случится. Когда ещё мы наприедем на юг? Пусть погуляет. Мы ведь в отпуске.
Будто в подтверждение его слов, закрякали напуганные кем -то невдалеке утки.
– Ой, уточки! – Сказала Власта. – Можно я пойду, посмотрю, мам?
– Хорошо, иди, если отец тебе разрешил, – кивнула Гразина и недовольно посмотрела на отца, будто он её силой заставил это произнести:
– Только недолго!
Крикнула она ей вдогонку.
– Хорошо, мам!
Отойдя на несколько шагов, Власта сделала мину, как от зубной боли, потому что услышала, как мать тут же зашуршала пакетами с её покупками, подтянув их к себе ногой. Заглянув в один из пакетов, она сказала ворчливо:
– Только посмотри, сколько она накупила себе ненужного барахла. Наверное, все подаренные твоей мамой Ануш деньги ухнула!
– Не трогай, если не твоё! – Донёсся вдруг из-за плетня полный бурного негодования голос их дочери. Печатая шаг, так, что пыль поднялась, Власта с комичным гневом притопала назад к столу и, выхватив у матери из рук пакет, стала запихивать его подальше под стол:
– Это моё, ясно? Без разрешения не трогать!
– Ой, я не могу! – Сделала вид, что ей смешно Гразина. – Какая у меня дочь жадная! Не даёт маме посмотреть, что она себе купила. Позор…
– Да, я такая, – сердито сказала Власта, сдвигая пакеты под столом в одну кучку. – Всем дам посмотреть, а тебе нет!
Поднявшись с корточек, она выставил пальчик в сторону отца:
– Пап, не давай ей лезть в мои покупки, хорошо?
Отец нехотя кивнул, отвернувшись в другую сторону.
– Нет уж, забирай с собой все эти авоськи, а то ведь мать с отцом тебя ограбят! – Ехидно произнесла Гразина, отталкивая от себя пакеты ногой подальше:
– Хорошо, что твой брат Тигран сейчас в армии, он бы на тебя полюбовался, какая ты стала!
– Это не тебе куплено и не надо брать, – повторила дочь, проигнорировав замечание матери. Отойдя на пару шагов, она снова остановилась и добавила, пригрозив родителям пальчиком:
– Я за вами смотрю, слышите? В моих вещах не копаться. Папа…
Отец повернул голову к дочери, но ничего не сказал, а лишь слабо кивнул и отвернулся.
– Смотри, как быстро эта пигалица тебя себе в охранники произвела. – Посмотрев на мужа, сказала Гразина, когда та ушла.
Отец грустно усмехнулся, пробормотав что –то по-армянски и скривив после этого губы в чём-то, наподобие улыбки.
– Нэ переживай, – успокоил он жену. – Всё перемелется, мука будет.
– Вот в кого она такая жадная? – Спросила Грася, когда Власта ушла.
Григорий, так звали отца, пожал плечами, опять начав смотреть по сторонам. Мать, посидев, снова притянула к себе из-под стола один из пакетов, обхватив его ногами.
– Я всё вижу…– раздался издалека дочкин голос. Мать с испуганным видом замерла над пакетом, но услышав, что муж прямо-таки затрясся после этого от смеха, наклонилась и взяла какую –то вещь из сумки, чтобы рассмотреть её. Это была босоножка на высокой танкетке и лямками под золото.
– Так мы и испугалались тебя, – проворчала мать в ту сторону, куда ушла Власта. – Я то знаю, в кого она такая жадная. В нашу бабку Казимиру! Она даже пробок жестяных от бутылок не выбрасывала, всё думала, что бы из них такое сделать, чтоб они пригодились. Пришёл официант. Они заказали шашлык, лаваш, овощи и напиток. Напиток попросили принести сразу.
Когда официант, всё записав, ушёл, отец опять начал рассеянно смотреть по сторонам. Что ему было сказать на то, что Власта жадная? Возможно, жена отчасти права. Но что сделаешь, если Власта была его отрадой, гордостью, любовью и критику в её адрес, он воспринимал пусть и как справедливую, но совершенно не нужную вещь.
– Почему ты всё время молчишь, Гриша и меня не поддерживаешь, когда я её воспитываю? –Продолжала ворчать Грася. – Тебе что, всё равно, да? Какой-то ты безучастный!
Поскольку супруг опять ничего не возразил на обвинения, а продолжал всё так же молча сидеть, глядя равнодушно в сторону, она, бросив обратно в пакет босоножку и, достав такую же вторую, заметила:
– Вот смотри, купила она себе босоножки. Зачем они ей у нас в Надыме, скажи? У нас уже в августе впору валенки носить. Мы её так совсем избалуем, Гриша. Вот сейчас, например, зачем ты её отпустил? Неизвестное совершенно место. Чеченцы какие –то…Куда она там пойдёт?
– Ничего не случится, – буркнул, наконец, отец, бросив взляд на жену. Сразу же почти отведя глаза, он добавил:
– Сейчас не те времена. И перестань без конца ворчать, Грася. Что ты, ей богу! Мы же на отдыхе. Домой приедем, я обязательно с ней поговорю, если надо и строго! Увидишь, там всё по -другому будет…
– Что –ты чуть что – строго! – Совсем не логично отёрнула его Гразина. – Не надо с ней строго, она уже почти взрослая!
– Вот именно – почти, – без улыбки заметил муж.
Власта, пройдя мимо череды столов под навесами, отгороженными друг от друга плетнями, за которыми сидели люди, одни ожидая еды, а другие уже вкушая трапезу, вышла на двор, тоже абсолютно лысый, с редкими взрывами травы у плетня и освещённый беспощадным крымским солнцем. Оглядевшись, она зашагала вдоль заборчика, за которым жарили под навесами на больших мангалах шашлыки похожие на кавказцев мужчины. Один из них, отвлёкшись, вдруг посмотрел на неё, и приветливо ей улыбнулся. Власта, сделав серьёзное лицо, ведь невоспитанно же взять и улыбнуться в ответ незнакомому мужчине, пошла дальше вдоль заборчика, на котором на некоторых столбиках днищами вверх торчали глиняные кувшины.
Орал в ушах у неё напоенный солнцем крымский воздух, гремела за забором обесцвеченная и подсушенная до желтизны солнцем трава, пронзительно крякали бегающие возле корыта задастые утки, бобокали индюки, кудахтали куры. Стая воробьёв, звонко чирикая, пыталась разделить на всю компанию брошенный кем -то щипок лаваша.
Улыбнувшись этой идиллии, она, подойдя ближе к ивовой ограде, взялась за неё обеими руками, будто за рога жертвеника, трепетно и благоговейно, и, приподнявшись на цыпочках, стала смотреть, как мужчины, их было трое жарят шашлыки. На неё вдруг опять посмотрел всё тот же кавказец. Ей показалось, что он смотрит как –то уж чересчур неприлично и, покраснев до ушей, она отвернулась, снова принявшись наблюдать за птицами. Когда она снова покосилась за забор, кавказец всё так же смотрел на неё, улыбаясь приветливо и немного настырно. Попутно он успевал поглядывать на шашлык и переворачивать его. Фыркнув на эту улыбку, Власта села на корточки и стала чертить найденным тут же прутиком что –то на земле. Устав от этого занятия, она встала и снова пошла вдоль забора, отсчитывая пальцем столбики. Порой она косилась на кавказца, который всё оглядывался и продолжал время от времени смотреть на неё. Власте очень нравилось, что она производит впечатление. Ей нравилось привлекать мужское внимание. Прутья забора, нагретые за день солнцем, приятно ласкали кожу. Отвлёкшись на некий шум за спиной, Власта, встав на обломок белого кирпича и взявшись одной рукой за плетень, обернулась, сразу пошатнувшись и отставив в сторону ногу, и вспугнув этим стайку воробьёв, которые подлетели, а затем вновь сели на лаваш, загалдев с новой силой.
Дойдя до очередного столбика с кувшином, Власта провела ладонью по шершавой поверхности черепка, ещё раз мельком глянув на кавказца, который уже не смотрел, занятый нанизыванием шашлыка, и слегка стукнула ноготком по выпуклому боку. Звук получился глухой и кроткий.
Заиграла в одном из домиков чересчур громко музыка. Её сразу сделали тише. Одобрительно забобокали на это индюки, возмущённо отозвались утки. Только куры продолжали спокойно клевать что-то, отыскивая это на земле. Посмотрев снова на птиц, Власта глубоко вздохнула. Как ей всё нравилось здесь! Утки, которые сразу рассмешили её, гуляли в теньке в своих ластах, как у аквалангистов, издавая горлом звуки, похожие на крики притворнотонущих. Всё, что окружало её сейчас, её будто награждало. Всё было каким-то новым, щемяще радостным и наполняло сердце гордостью за себя – вот, где я!