Яков Пикин – Магическое притяжение числа 11 (страница 1)
Яков Пикин
Магическое притяжение числа 11
Jacob13@Yandex.ru
(8 903 121 5413)
ЯША ПИКИН
МАГИЧЕСКОЕ ПРИТЯЖЕНИЕ
ЧИСЛА ОДИННАДЦАТЬ.
роман
ПРОЛОГ
Девочка жадничала. Отец тащил уже целую груду вещей, среди которых были: плюшевый заяц, надувной крокодил, набор масел из восьми бутылочек от розового до желтовато -белого, носки с разноцветной вышивкой на тему отдыха, сувенир "три ропана и краб на морском дне", картина: "Закат в Ялте" в обрамлении из покрытых лаком бамбуковых палочек, магнитик на холодильник"Из Евпатории с любовью", с десяток чудо каких красивых цацочек из оникса, яшмы и полевого шпата, о которых, правда, нельзя было оторвать глаз, до того хороши, ридикюль, вышитый бисером, лаковые босоножки, сарафан, высохшая и отлакированная морская звезда, бутылка из папье -маше с рюмками на оригинальной подставке из дерева, целая куча футболок, две кепки, пакет заколок, байковый халатик, набор для игры в серсо и много чего другого.
Когда весь этот хлам был уложен возле ножки ресторанного стола, мать, обмахиваясь прихваченным в магазине парфюмерии рекламным буклетом и, дунув себе на лоб из -под верхней губы так, что подпрыгнула чёлка, произнесла с чувством:
– Жарко!
Отец, судя по внешности, армянин, кивнул, глядя по сторонам и добавил:
– Да, хорошо бы попить принесли сразу.
– Что-то они не торопятся к нам подойдти, – с заметным польским акцентом сказала мать, глядя по сторонам.
Они помолчали, наблюдая за потонувшем в зное крымского лета тенистом дворике с псевдомазанками и настоящей крестьянской телегой возле стены, на которую навалили для красоты разноцветных тыкв, баклажанови и синего лука. На кусты за забором, где от жары прятались птицы, которым было в эту пору, называемую у южных народов сиестой, лень даже чирикать, и на пыльные деревья с толстыми, как у суккулентов листьями, которые стояли неподвижно, будто они были не настоящими.
– А здесь неплохо, – оглядев двор ресторана, пыльный, побелевший от солнца с утоптанной множеством ног землей так, что на ней не было ни одной травинки, сказал отец.
Они сидели втроём под навесом за одним из грубо сколоченных и покрытых суриком деревянных столов, который тут было не меньше двух дюжин. Кафе называлось "Кавказская сакля". Строения имитировали глинобитные, сложенные будто бы из крупных «мохнатых» блоков саманного кирпича, которые, при более близком знакомстве оказывались грубо покрашенными. На крышах этих лжемазанок лежала солома, по двору ходили куры, утки и индюки, а где –то в глубине двора, скрытые от любопытных глаз забором, ещё блеяли овцы.
– Прямо как у нас в Щецине, – сказала Гразина. – Так и кажется, что выйдет сейчас какой -нибудь пан Дзержинский и скажет: Witajcie drodzy goście!
– Что это значит? – Спросил отец.
– Ну, что -то вроде: добро пожаловать, дорогие гости!
– Дзержинский? Ха-ха! – Рассмеялся муж. – Ты что? Если у них тут Дзержинский не выйдет, на дай бог, все официанты и повара разбегутся!
– Это почему? – Повернула к нему лицо супруга.
– Потому что здесь одни чеченцы. – Почти шёпотом, нагнувшись к ней, сказал отец.
– Вот как? Неужели? – Стала она оглядываться в поисках доказательств. – А я и не заметила.
– Точно говорю. По крайней мере, и повара, и официантки все в чеченской одежде!
Муж Гразины показал в ту сторону, где люди у мангалов, в основном это были мужчины, стояли одетые, в самом деле, в типичную для сельских чеченцев одежду:
– Видишь у них тюбетейки чесучовые? – Тихо сказал он. – Обычно чеченцы такие носят.
– А почему они должны в первую очередь убегать, пап? – Спросила Власта, их пятнадцатилетняя дочь, симпатичная девушка с голубыми польскими глазами и копной густых, чёрных в отца волос.
– Потому что Дзержинский был человеком Сталина, – всё также тихо стал объяснять отец. – А Сталин чеченцев не любил. Они на Кавказе были самые воинственные. Если что не по ним – и голову могли отрезать! Многие их и сейчас побаиваются. Между прочим, революцию большинство чеченцев не приняли. Поэтому в 30- х их хотели всех переселить. А тех, которые не желали подчиняться, сгоняли в амбары и заживо сжигали.
– Ужас! Откуда ты это знаешь? – Спросила Гразина.
– Я ведь тебе рассказывал, что у меня отец в МГБ служил, ты забыла?
– Ах, да, помню… Зато смотри, как они теперь здесь все устроились – и куры, и овцы, и шашлык! Власта, учись, как нужно деньги зарабатывать! – Свернула мать на знакомую тропинку в разговоре. Она никогда не упускала возможности поставить дочери в пример чужие успехи: «Смотри и учись, как жить надо»!
– Подумаешь…– Власта бросила равнодушный взгляд на гуляющих по двору индюков и кур:
– Не понимаю, что все так носятся с этими деньгами? Только и слышишь: деньги, деньги, деньги, будто в них всё дело…
– Bo trudno na nie zarobic, (потому что их трудно зарабатывать). – По-польски сказала мать.
– Хм! А я вот так не думаю, – хмыкнула Власта, явно чтобы поперечить матери. – У меня будет куча денег, если захочу! Мне всегда их дают, если я прошу. И даже возвращать не просят. Я один раз в школе попросила, мне не хватало на булочку, так мальчики чуть не подрались за право одолжить мне, причём задаром! Эти ваши деньги иногда даже на земле валяются, только наклонись и возьми.
– Это где же они валяются? Мы пойдём и наклонимся. – Сказала Гразина. Переведя взгляд на мужа, она добавила с ухмылкой:
– Давай, покажи нам с папой. Мы пойдём и подберём их!
– Да вот ещё, я сама подберу, если надо! – Рассмешила она заявлением родителей.
Посмеявшись над не вполне верными представлениями дочери о деньгах, жена и муж начали между собой переглядываться. Они любили Власту, не на пустом месте считая её красавицей. Это не означало, что они всё ей прощали и махнули рукой на её воспитание. Нет. Просто если Гразина в тех случаях, когда надо было прочитать мораль или нотацию, старалась сохранять внешнюю строгость, то у мужа, когда его просили повоспитывать дочь, в глазах, вопреки серьёзности момента появлялись весёлые искорки, и Гразине глазами приходилось показывать ему, что она огорчена таким его несерьёзным отношением к ребёнку.
– Не думала, что ты вырастешь у меня фантазёркой. – Проворчала Грася, повернувшись к дочери. – Если не научишься правильно относиться к деньгам, добром это не кончится, запомни.
– Почему это я фантазёрка? Я никакая не фантазёрка, – буркнула дочь.
– Фантазёрка, и ещё какая! Вспомни, как недавно ты нам рассказывала с отцом, как будешь артисткой, какой станешь богатой, как мужчины будут ползать у тебя в ногах. Насмешила нас!
– А что, разве нет?
– Конечно, нет. Что за профессия – артистка? Сегодня тебе аплодируют, а завтра про тебя уже забыли. Надо иметь нормальную профессию, тогда и деньги будут. Вот смотри, папа у нас – железнодородник, начальник депо, я заведующая аптекой. И у нас зарплаты с северными надбавками ого-го! А ты кем хочешь стать? Каждый день у тебя что –то новое в голове. То ты артистка, то стюардеса, то переводчица. Если не знаешь, кем будешь, то откуда деньги возьмутся? Так и проживёшь в фантазиях. И мужа найдёшь себе такого же. Будете оба фантазировать, как к вам в руки всё само приплывёт. И помрёте оба голода. Нет, конечно, помереть вам в нашей совесткой стране не дадут, накормят и напоят люди добрые. Но всё равно вот так будете сидеть и мечтать о невозможном два фантазёра из книжки Носова, а жизнь будет проходить мимо. Запомни, всё в жизни достаётся тяжёлым трудом! Вот возьми хотя бы своего брата, который сейчас служит в армии…
– Ну, всё, мама, хватит, – отмахнулась от неё дочь. – Ты думаешь, что если у тебя всё тяжело было в жизни, то и всех так должно быть?
– А разве нет?
– Нет, представь!
– Ты слышал, Гриша? – Перевела взгляд на мужа Гразина.