Яков Пикин – Грешным делом (страница 16)

Я вдруг заметил, как часто опускается и вздымается её грудь. Скажу честно, мне льстило, что девушка с такими героическими пропорциями, открыла вдруг мне свои чувства. И опять, не отдавая отчёта, зачем это делаю, я взял и обнял её крепче. В этот момент себя я оправдывал себя так: ну, не могу же я просто взять и оттолкнуть такую прекрасную девушку! По крайней мере, не в этот момент.

Подул не по-летнему прохладный ветер, и это внезапное охлаждение ещё ближе прижало нас друг к другу. Мы поцеловались.

– Проводишь меня до домика? – Тихо спросила она.

Я кивнул, подумав, провожу её до домика, а потом скажу ей, что близость с ней была бы ошибкой, и уйду с гордо поднятой головой. Но мне кажется, я уже тогда обманывал себя. Потому что следующей мыслью было: хотя, нет, зайду с ней в домик, доведу до её комнаты, а уж потом мы расстанемся, когда она уже зайдет к себе. Но одна мысль, что мы останемся вдвоём, в этом пустом домике посреди тёмного леса тет-а-тет, заставляло моё сердце гулко биться. При этом что –то что –то тягучее, плотное и ватное заполнило меня с головы до ног, и некий голос во мне кричал мне в самое сердце: нет, ты себя обманываешь, всё будет так, как она хочет, а не так, как ты себе это представил!

Когда мы дошли до её крыльца, Наташа обернулась и вдруг вопросительно посмотрела на меня, спрашивая одними глазами: зайдёшь? И поняв, что я не против, она повернулась и сделала несколько шагов по ступенькам. Однако наверху она снова повернулась ко мне и посмотрела на меня опять и ещё более пристально: не передумаешь? Я чуть кивнул. Но она не торопилась открывать дверь, а всё медлила, будто желая узнать: точно, мальчик? Пойдёшь до конца? Не свернёшь в последний момент?

В общем, это только в старых фильмах, наверно, юноша говорит в таких случаях, будто вспомнив: ой, извини, пожалуйста, наверно не стоит мне с тобой идти, я люблю другую! Давай останемся хорошими друзьями, ладно?

В реальности я поплёлся за ней, как кот за сарделькой, потому если перед тобой симпатичная женщина с грудью не меньше шестого номера, которая намекает, что не против, то любопытство берёт верх и все голоса здравого смысла умолкают.

Мы пришли в Наташину комнату, которая была напротив Цилиной и чуть левее, и закрылись в ней. Наташа включила ночник прикрытый наволочкой, из-за чего и без того маленький свет, стал совсем тусклым, разделась, и присев на кровать, протянула ко мне руки.

Я тоже разделся и шагнул к ней. Грудь её оказалась даже больше, чем я предполагал. Этакие упругие мячи для регби. Я ласкал их, тискал и лизал, как это могут делать лишь дети, которым сунули в руки нечто ранее ими никогда не виданное. Потом мы сделали то, что делают в таких случаях взрослые люди.

И вдруг после этого я почувствовал, как мною овладевает страшное разочарование, которое накатывает на меня просто гигантскими волнами. Я и сам не понимал, откуда это взялось! Ведь вот же передо мной обнажённая женщина, или почти обнажённая, юбку она не сняла, раскрытая и готовая для любви и ласки. Так почему я не схожу с ума от счастья?

Мы попытались сделать это снова, но второй раз у меня, к моему стыду, ничего не получилось. Я её не хотел! Мой добрый друг, бодрый обычно даже по ночам, вдруг поник и за что больше не хотел ничем заниматься. Мне стало ужасно стыдно, а потом ещё и скучно.

Наташа, поняв, что я иссяк, села, опершись спиной на спинку кровати и прикрывшись простыней.

– Что дальше? – Спросила она.

– Не знаю. – Пожал я плечами и сгорая от стыда. Потом зачем -то ещё добавил:

– Завтра репетиция рано утром. Надо идти.

Так я непрозрачно намекнул, что всё, комедия финита. Ля…

– А-а, ясно, – разочарованно протянула она. – Ну, давай, пока. Завтра увидимся.

– Да. – Кивнул я и начал быстро одеваться.

Одевшись, я вышел на улицу. Лишь тут, глубоко вдохнув свежего лесного воздуха, я понял, какую глупость совершил. Я шёл домой, как пьяный, так меня ослабила эта близость, на которую я вовсе не рассчитывал, шёл, опираясь на деревья, останавливаясь чуть ли не через каждый шаг и спрашивая себя, что же я натворил? Идиот! Ведь я берёг себя для Цили! Мой внутренний голос ведь говорил мне: не надо! А я его не послушался! Почему? Да кто ж его знает -почему! Что я за человек? Дрянь, а не человек!

Утром за завтраком мы с Наташей снова встретились. На завтрак в этот день давали макароны с подливкой и вареной колбасой, мою любимую еду. Но кусок мне не лез в горло. Вид прежде аппетитных розовых колбасных кружочков, вызывал почему –то отвращение, напоминая о вчерашней ночи. Увидев, что Наташа смотрит на меня, я стал нарочито бодро ковыряться в тарелке.

Пришёл на завтрак Вилли. Толик, Паша и Авангард пока ещё спали. Увидев Наташу, Вилли поздоровался с ней. Она ответила ему приветствием в той милой манере, которая очень мне нравилась. Я даже подумал на миг: посмотри, какая она хорошенькая, чего ты взъелся на неё? Но почти тут же у меня это настроение прошло.

Взяв себе пустые подносы, Наташа и Вилли вдвоём пошли к раздаче. Некоторое время они стояли спиной ко мне, о чём-то общаясь между собой. Когда Наташа, поставив еду на поднос, обернулась, я, предвидя, что она захочет сесть ко мне, но, зная, что она не сделает это без моего разрешения, опустил пониже к тарелке голову и сделал вид, что занят едой.

Когда я поднял глаза, то увидел, что она села за другой стол, где обычно сидела с подругами. Вместе с ней сел Вилли. «Ну, и отлично», подумал я.

Несколько раз, когда я поднимал от тарелки глаза, я видел, как Наташа, полуобернувшись, косится в сторону выхода, но на самом деле, смотрит на меня. Однако я каждый раз делал вид, что не замечаю этого её взгляда.

Поев, они вместе с Вилли встали и пошли к выходу. Когда она проходила мимо меня, я опустил голову пониже, чтобы не заговаривать с ней и не встречаться глазами. Про себя я называл себя подлецом. И негодяем. И тряпкой. Мне казалось, что я довольно долго так просидел с опущенной головой, поэтому очень удивился, когда подняв голову, увидел перед собой Наташу, которая, улыбаясь, сказала:

– Доброе утро! Приятно аппетита!

– Спасибо! – Каркнул я, едва не подавившись колбасой.

Засмеявшись, она прошла мимо, похлопав меня по плечу и обдав меня запахом цилиных фиалок.

Доев макароны, я отнёс на мойку тарелку и пошёл к выходу, думая, что Наташа с Вилли ушли. Но у лестницы с крыльца меня вдруг остановил её голос:

– Куда ты сейчас?

Повернув к ней голову, я увидел её, стоящую за дверью. Одетая в джинсовый костюм, она стояла, прислонившись спиной к ограждению, опираясь локтём на перила и курила. Голова её была чуть склонена набок, на губах у неё играла улыбка. Эта поза показалась мне очень искусственной и киношной. На это намекала и ромашка в петлице джинсовой куртки, которую Наташи только что сорвала и вставила. В столовой цветка ещё не было.

– Н-на репетицию. – Заикнувшись вдруг, ответил я. – Я же говорил тебе…вчера.

То, что Наташа меня подстерегла, меня слегка подкосило. Не думал я, что снова увижу её сейчас:

– Так я пойду? – Подняв руку, сделал я пару шагов пальчиками на уровне глаз. – Надо ещё партию выучить.

– Ну-ну, -сказала она.

Я пожал плечами, снова собираясь уйти и сделав даже шаг вниз по лестнице. Но этот шаг, сделанный не к ней, а от неё, заставил её выкрикнуть:

– Трус!

– Почему? – Покраснев до корней волос, обернулся я, замерев от удивления.

– Да потому!

– Извини, если у меня с тобой как -то не так…– начал бормотать я и не закончив, запнулся.

Она, вдруг посмотрела на меня с усмешкой, затем резко отвернула голову и начал смотреть куда -то в другую сторону. Мне нужно было что -то ей сказать. Но я не знал что.

– А ты что сегодня собираешься делать? – Выдавил я из себя, страясь говорить, как ни в чём не бывало.

– Да вот, хотим с Вилли поехать в город, – ответила она, – мы уже договорились, а то у нас обоих сигареты кончились.

Я хотел спросить: погоди, а как же репетиция? Ведь Вилли должен играть. Но промолчал.

Вышел из столовой Вилли, который, как видно, задержался в туалете. Увидев меня, он сказал: вы сегодня вчетвером репетируете, ты, Толик, Паша и Авангард, я отпросился. Он посмотрел на Наташу и улыбнулся:

– Пошли?

Наташа, глянув на часы, сказала:

– Побежали, а то не успеем. До электрички пятнадцать минут осталось.

Вилли подмигнул мне, и они побежали на станцию.

– Счастливого пути, – с явным облегчением крикнул я им вслед, почувствовав сразу, как неискренне прозвучали мои слова.

Вилли пошёл впереди, Наташа за ним. Вдруг она остановилась, резко обернулась и, вытащив из петлицы вставленную туда ромашку, демонстративно оторвала ей головку, а потом бросила её разорванную на части в разные стороны. После этого она повернулась и уже побежала следом за Вилли.

Глава шестая

Опьянение

Вечером того же дня вернулись из города Зоя с Цилей. Правда, их приезда я не застал. Я понял, что они приехали по разговору, который произошёл между Вилли и Толей в столовой, да ещё по тому, что Паша после репетиции направился не к своему домику, а к домику, где жили девушки.

По понятным причинам я не мог идти той же тропинкой, что и он, так как боялся нечаянно встретиться там с Наташей или, не дай бог с Цилей в её компании, поэтому пошёл другой дорогой, обходной, которая приводила к домику, где мы жили с Вилли и Толиком с другой стороны.