Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга вторая. Вверх и вниз (страница 6)

– К нашему огромному сожалению, вы оскорбили человека, который принадлежит к сексуальному меньшинству. Здесь в Америке закон не на вашей стороне. Вы действовали грубо. Вы ударили представителя секс –меньшинства его же чемоданом, нанеся ему побои. Это недопустимо! Нам придется вас депортировать. Ваше поведение несовместимо с той задачей, которую мы возложили на себя, как проправительственный фонд. Скорее всего, вам никогда не разрешат больше приезжать в Соединенные Штаты Америки. Очень жаль! Прощайте.

После этого заявления, американцы встали и в полном составе покинули мой номер. Вместе с ними убежала испуганная переводчица, которая долго искала мои апартаменты и пришла, когда наш разговор был почти уже закончен. Едва все ушли, я, упав без сил на кровать, подумал: вот и съездил в Америку. Тут я вспомнил про Лолиту в аэропорту, которая, пройдя мимо меня, сделала вид, что меня не узнает. Теперь я понял, что это точно было плохим знаком. Как началось, так и закончилось, подумал я. Ничего еще не видел, а уже придется лететь обратно домой. И все из – за безумного шекспироведа, любителя запретных страстей.

Некоторое время после этого я ходил из угла в угол своего номера, безумно жалея себя. Потом мне вдруг пришла в голову идея позвонить в российское консульство, и попросить совета. В конце концов, что я теряю? Случай был не из лёгких, и я не знал, как поступить. Мне нужно узнать, что следует себя вести в подобных ситуациях.

Кое-как найдя телефон, я позвонил в российское консульство в Нью-Йорке и попросил, чтобы меня связали с консулом. Консула на месте не было, трубку взял кто –то другой, может, его помощник, а, может, вообще кто –то ещё, кто их там знает. Он внимательно выслушал меня, да потом как заржёт! Слушай, говори, не принимай ты всерьёз этих шутов гороховых!

– Как это, говорю, возможно не принимать всерьёз? Они же серьёзно! А он мне:

– Да ни фига! Они пугают. И никуда они тебя не депортируют! Эти американцы, они обожают всякие расследования, им везде преступления мерещатся! А уж в белье чужом покопаться – это вообще одно удовольствие. Так что сиди спокойно и не рыпайся. Участвуй в их расследовании, раз надо. Они это обожают, когда с ними сотрудничают. Это тебе плюс. И со всеми их требованиями соглашайся. Они так себя хотят обезопасить. Только не подписывай ничего ни в коем случае! Не признавайся ни в чём, не делай заявлений и ничего не обещай. Просто скажи: хотите депортировать – депортируйте! И все!

– И все? – Засомневался я.

– Да. И все! – Заржал он. –Вот увидишь, они походят к тебе, потом отстанут.

Так я и сделал. На следующий день с утра ко мне снова пожаловала комиссия, ещё больше и внушительней. Переводчица на этот раз успела вовремя.

Глава делегации Майкл, первым делом положил на стол бумагу и попросил её подписать.

– Что это? –Спросил я.

– Это бумага, в которой вам нужно расписаться за причиненный ущерб. – Сухо перевела переводчица.

– Какой ущерб? – Не понял я.

– За чемодан. – Пояснила девушка. – Вы чемоданом в своего приятеля бросали? Бросали. У чемодана оторвалась ручка. Такой чемодан здесь стоит 45 долларов.

Ну, соображаю про себя, это справедливо. Не будешь, дурак, бросаться в людей чемоданами. Вынимаю все те немногие наличные, что у меня были с собой и кидаю на кровать. А они не берут. Сначала говорят –распишитесь за причинённый ущерб вот здесь и кладут передо мной вторую бумагу. Я им говорю, как меня по телефону научили: не буду я нигде расписываться! Хотите взять деньги –берите, а подписывать я ничего не буду.

Посмотрели они на меня, посоветовались, но деньги не взяли. Оставили их лежать на кровати. Только какая –то симпатичная тётенька американка наклонилась и пересчитала все купюры. Зачем ей это только надо было, не понимаю?

Потом опять давай меня спрашивать – был penetration или не был? Я говорю: да не было у нас никаких пенетрейшенов, не выдумывайте! Они опять: тогда распишитесь. И новую бумагу суют. Я говорю: не буду ничего подписывать, хоть убейте!

Этот Майкл мне снова вдруг говорит: ну, раз вы не хотите ничего подписывать, завтра поедете домой. Мы вас депортируем. Вы понимаете, что это значит? Вы никогда больше не сможете приехать в Америку. И ждёт, что я скажу на это. У меня на душе от тих слов, конечно, гадко, но я им всё равно говорю, как меня в консульстве учили: депортируйте, раз надо. Они мне опять суют какую –то бумагу: хорошо, тогда подпишите вот здесь. Я опять говорю: ничего я подписывать не буду!

Потом взял полотенце с кровати и говорю:

–Извините, мне надо в душ, я вспотел. Понимаете? Помыться хочу! Для этого мне надо раздеться.

И, чтобы доказать, что не шучу, начинаю расстёгивать на себе рубашку. Они так на меня посмотрели все, как на сумасшедшего, а потом с разочарованным видом собрали все свои бумаги и ушли.

И больше ко мне не приходили. Ни разу. До самого конца поездки.

С этого момента моя поездка в Америку начала приобретать более или менее очевидные формы. Мы ездили по разным городам и Штатам, слушали лекции, как нужно делать бизнес. Посещали музеи, выставки и частные предприятия… Внутри нашей группы стали завязываться отношения.

Случай с Тарасом научил меня одной вещи, а именно: свобода в Америке вещь обоюдоострая, то есть, свобода одних вполне может стать несвободой других. Такое положение меня категорически не устраивало. В душе я моментально разлюбил Америку. То есть, понял, что не смог бы жить в Америке никогда. Таким образом, вопрос о возможной эмиграции сюда для меня сразу отпал. Навсегда.

Мои «он» и «Я», кстати, от которых я уставал в России, в Америке вдруг поутихли. То есть, вообще, никак себя не проявили. Может, они так до конца и не могли понять, где оказались. Мне это было на руку. Америка стала для меня типа каникулами. И как на любых каникулах, всё, что было в Америке, воспринималось мной, как развлечение без каких либо угрызений совести. Это означало, что я не чувствовал здесь своей обычной раздвоенности, а просто радовался тому, что живу на свете.

Однажды, дней через пять после истории с Тарасом, я подумал: почему бы не завести себе подружку? Ведь мы тут надолго, месяца на два. В конце концов, кому от этого будет хуже? И буквально в тот же день одна из журналисток, тех самых из Сибири, блондинка Дина, согласилась составить мне пару.

Вместе с Диной мы теперь сидели в автобусе, когда ездили на экскурсии в музеи, зоосад, аквариум или к статуе Свободы. Вместе мы купались в бассейне при гостинице, вместе выпивали, вместе кормили друг друга мороженым, пили кока –колу из одного стакана и, разумеется, вместе спали. Теперь, когда Тараса от меня отселили, я стал жить один и мог делать, что хотел.

Тарас, как оказалось, тоже не остался в накладе. Он познакомился с неким белокурым и нежным на вид молодым человеком, как позже выяснилось журналистом из Стерлитамака, этаким Крошечкой –Хаврошечкой, который едва доставал Тарасу до плеча, и они, заключив союз, стали гулять вместе.

Америка, которую я поначалу невзлюбил за её грубые, как мне казалось, попытки влезть в мою личную жизнь, стала выглядеть вполне гостеприимной и дружелюбной. Я дышал воздухом свободы и был в восторге от того, что осуществил давнюю мечту.

Правда, как потом выяснилось, местный дух свободы, помогший не одному поколению американцев раскрыть свои таланты и осуществить американскую мечту, на нас русских, привыкших держать себя в определённых поведенческих рамках, оказывал далеко неоднозначное влияние.

Этот дух Свободы, как потом выяснилось, так раскрепостил многих среди нас, что они, скинув себя привычные вериги скромности, предстали друг перед другом, образно говоря, в голом виде. Но об этом ещё дальше.

Дину, с которой мы сошлись, как и остальных, отправила в Америку её телевизионная компания, базировавшаяся в одном из крупных Сибирских городов. Не буду говорить, каком именно, чтобы не портить ей жизнь.

К сожалению, программа у Дины отличалась от моей и вскоре её отправили на стажировку в одну Балтиморских отделений Эй Би Си. Таким образом, на целых восемнадцать дней я остался один. Её подружка, брюнетка Вика, тоже куда –то уехала.

Я остался в своём большом номере совершенно один. От скуки я решил подыскать себе кого-нибудь ещё. Очень скоро выяснилось, что почти все женщины из нашей группы были не против завязать отношения, причём исключительно на время поездки. Более того, поскольку эти отношения ни к чему не обязывали, большинство женщин из нашей делегации, этих отношений откровенно искали.

Но из –за того, что мужчин в группе было меньше, а точнее, учитывая, что Тарас и Хаврошечка были геями, я один. Поэтому за весьма короткий срок, примерно неделю, мне пришлось близко переспать с пятью женщинами из разных областей России.

Надо сказать, что подобный факт, если и будирует некие сексуальные фантазии, то лишь на слух. На практике же всё это выглядит на так приятно. Заглянем, так сказать, в самый корень проблемы. Во-первых, когда ты можешь остаться с женщиной, просто постучав в её номер, это расслабляет. Во -вторых, подобная вседозволенность делает человека крайне безответственным. В конце концов, я за это поплатился и поделом мне!

Однажды, к примеру, поехав вместе с одной из моих временных пассий, журналисткой из Комсомольска –на-Амуре по имени Таня на машине, девицей, как оказалось, весьма претенциозной и резкой, не терпящей возражений, да к тому же имевшей деньги и ошалевшей от того, что она сама ездит по Америке на взятом в аренду «Додже», я в какой –то момент, возмущённый её фанаберией, грубым тоном и, главное, тем, что она, не слушая меня, сидевшего с картой на коленях, и говорившего, куда нужно ехать, пропустила нужную развязку и мы заблудились. После этого она ещё обвинила меня в том, что во всём этом виноват один я. Своим заявлением она настолько восстановила меня против себя, что, не дожидаясь, пока мы поубиваем друг друга, я выскочил на одном из светофоров из машины и, хлопнув дверью, пошёл дальше пешком.