Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга Третья (страница 4)

Она не могла отказать в просьбе «друзьям», подразумевается мужчинам-репортерам, и, особенно молодым. Но когда она их просила о чём-то они под разными предлогами отказывались помочь. Вот и сейчас Андрюша соскочил с темы, заявив, что у него съёмка. Однако, как потом выяснилось, у него её не было.

Ира уже поняла, что быть стажёром на Неон ТВ это такое бессовестное рабство и если не проявлять характер каждый день, то так и будешь для всех вроде дежурной лошадки. Когда Ира только пришла на Новое Тв, у нее был добрый нрав, простоватое лицо и гостеприимная улыбка, которую многие из них неправильно истолковывали, как приглашение к заигрыванию с ней.

Но каждый раз, когда кто-то брал Иру под руку и вел куда-нибудь в темный угол, она в глубине души очень страдала. Ей хотелось другого – она мечтала стать настоящим журналистом, какими их показывают в американских фильмах – решительным, напористым, смелым, и может быть даже чуть –чуть нахальным… А вместо этого жизнь подсовывала ей всё время каких –то оленей, как сейчас. Что за ужасное невезение!

В самом деле, темы в передаче про экологию Ире попадались не то, чтоб вообще не интересные, но какие-то негероические: то коровы и бездомные собаки, то кошки и грызуны, то прорвавшиеся канализационные трубы. Она мечтала о расследованиях с погонями, шантажом и убийствами, ей подсовывали забастовки, демонстрации перед ЖЭКами, протёкшие трубы и крыши. Не так она себе представляла настоящую журналистскую работу в Москве!

Очень быстро восторг у Иры в связи с её нахождением в Москве сменился сдержанным оптимизмом, затем здоровым скепсисом и, наконец, открытым цинизмом. Потихоньку она стала похожей на обычную рядовую москвичку, хотя сама об этом пока не догадывалась. Искры провинциального обаяния гасли в ней с каждым днём, но время от времени, правда, они еще вспыхивали у нее в глазах.

В такие минуты Ира могла всплакнуть сквозь смех, увидев сентиментальный репортаж в новостях с Украины, где её земляки на Рождество катались с горки на свиной коже, и могла даже после этого выдать какой-нибудь пассаж на «гарной мове». Но в целом её провинциальный пыл почти угас.

Когда однажды Ире предложили работать корреспонденткой в экологической программе «Четверг», она, подумав, согласилась. Уж лучше заниматься экологией, чем ничем!

Теперь, если у Иры не было командировок, она сидела в корреспондентской комнате, в закутке, специально предназначенном для журналистов экологической программы, и свысока поглядывала на сидящих с ней рядом маститых корреспондентов, с которыми она теперь была вроде как на равных.

Вьющиеся каштановые волосы, восхитительный бюст и манера говорить милые мужскому сердцу глупости по-прежнему делали ее самой заметной в редакции. Многие женщины искренне завидовали её оптимизму. Конечно, думали они, легко излучать оптимизм, когда тебя не запрягают каждый день в ярмо, как лошадь! А Ирина программа выходила всего раз в неделю, и не всегда у неё там был даже репортаж.

Оданко сегодня Ира была явно не в себе. Сегодня она по-настоящему работала. Ира считала, и не без оснований, что принадлежит к той редкой породе женщин, которых работа только портит. «Ну, что, что здесь можно написать?!» – восклицала она запустив обе пятерни в свои роскошные волосы:

– Вот смотри, Андрюш, – обращалась она к Медведеву, который любил в свободную минуту навестить Ирин закуток – этот мужик говорит, что северные олени подбирают в тундре кал и едят. Так они видишь ли восполняют дефицит соли в организме. Но как об этом сказать? Я же не могу дать в эфир: олени едят свой кал!

– Почему не можешь? – Вытаращился на неё Андрюша. – У нас на слово «кал» запретов нет, насколько я знаю. Главный наложил запрет на слова: «труп», «разборка», «замочил», ну и ещё там пару слов. А на «кал» нету! Так что пиши смело!

– Нет, во –первых, это неблагозвучно! – Не услышав из –за усталости в Андрюшиных словах иронии, возразила Ира. – Во –вторых, если люди будут за столом в время новостей, я могу им испортить аппетит. И вообще, девушка не должна говорить в эфир слово «кал», это некрасиво.

– Хорошо, а что ты от меня тогда хочешь? –Спросил Андрюша.

– Подскажи мне, как это сделать красиво?

– Ну, скажи: экскременты. Не знаю…А ты, кстати, этого оленьего дерьма не захватила оттуда с собой чуть –чуть из тундры? – Спросил её Медведев.

– Это ещё зачем? – Испугалась Ира.

– Да понимаешь, у меня свёкр, мы его с женой зовём Сохатый, – он меня достал просто. Всё время устраивает скандалы, а потом говорит, что это всё из –за того, что ему, видишь ли не хватает в организме витаминов. Я бы ему подсыпал на пробу, вдруг бы ему помогло.

– Андрюш, я же серьёзно с тобой говорю! – Заёрзала на стуле Ира, нервно прилаживая к голове наушники.

– Ладно. Ну, а какая -то там у тебя еще есть информация? – Спросил Медведев, деликатно приподнимая один наушник.

– В смысле? По оленям? – Сняла поностью с головы наушники Ира.

– Да.

Медведев уставился в окно, потом на Ирины колени, которые, судя по его взгляду, не давали ему покоя, а потом перевёл взгляд снова на монитор. Однако было ясно, что его голова в этот момент была занята совсем другими мыслями.

Возникла пауза, во время которой Ира, скосив глаза в сторону, шевеля губами и загибая пальцы, будто рыночная торговка, подсчитывающая в конце дня выручку, вспоминала, не забыла ли она чего из того, что видела в командировке. Наконец, она выдала:

– С бумагой туалетной у них напряжённо, в смысле, дефицит бумаги у них там.

– Так вот так прямо и пиши! – Обрадовался Андрюша. Подождав, пока Ира возьмет в руки блокнот, он стал диктовать:.

– Так и пиши: когда коряк собирается идти по-большому....написала?

– Да, «по – большому», -написала.

– То вместо бумажки он берет с собой оленя. Всё.

Андрюша отступил на шаг, ожидая, что Ира сейчас вскочит и начнёт бить его наушниками. Она уже так делала. И в самом деле, Ира, резко повернувшись, начала искать вокруг себя наушники, забыв, что они находятся у неё на шее. Этой паузы Медведеву хватило, чтобы отбежать от неё шагов на пять в смежную комнату, где он натолкнулся на своего друга корреспондента Алексея Веселовского, который потешался, наблюдая всю эту сцену издалека, и стоял сейчас заткнув рот кулаком, чтобы не заржать во весь голос, и никого из работающих в редакции журналистов этим не отвлекать. Когда Ира подбежала, чтобы огреть Андрюшу наушниками, Лёша, вытащив кулак из рта и выставив перед ней ту же руку сказал серьёзно:

– Без рукоприкладства! Это запрещено правилами компании. Он ведь с тобой говорит, и ты с ним просто говори. Вербально можно. Бить запрещено. Мы работники интеллектуальной профессии!

– Да пошли вы оба! Интеллектуалы они, ага, посмотрите на них! – Моментально превратившись из «доброй» москвички в малоросскую бабу, отреагировала на его слова Ира.

– Да, кстати, -выглянув из-за Веселовского, сказал Медведев, – можно ещё написать, что артист Кал Ягин возможно тоже из этих мест, судя по фамилии.

Ира, повернувшись, замахнулась опять на него наушниками, но бить не стала, а развернулась и пошла к своему монитору. Медведев с Веселовским, пожав друг другу руки, они сегодня ещё не виделись, пошли на выход в коридор, чтобы оттуда направиться в столовую. Было обеденное время. Но только они вышли в коридор, у Андрюши запиликал пейджер и он остановился, чтобы прочитать сообщение. Пока Медведев читал, Веселовский, стоя рядом, с отсутствующим видом смотрел по сторонам.

Веселовский был маленького роста, удивительно спокойный и улыбчивый человек, который за всё время работы в компании ни разу ни с кем не поссорился. Казалось, само южное море покоится в его синих, искристых глазах. Звали его Лёша и это ласковое, шёлковое, тёплое, как струйка воды имя, как нельзя отлично подходило ему.

Медведев был выше Лёши на голову, крепко-сбитый и совершенно лысый. Говоря, он слегка картавил. Лицом Андрюша напоминал пост-трапезную безмятежность, которую кто –то спугнул вопросом: а вы за борщ, товарищ, заплатили?

Руководителем у Андрюши был некий Нестор Николаев, гордившийся тем, что за год снял триста шестьдесят пять репортажей, то есть, по одному на каждый день.

Нестора Николаева, как труженика в редакции очень уважали. И даже сам главный не раз ставил его в пример другим.

Поэтому, прежде чем что- то сделать, поехать на съёмки или пойти обедать, или приступить к расследованию, Медведев непременно шёл посоветоваться с Нестором Николаевым, его начальником.

Поскольку сейчас Нестор был на выезде и в редакционной комнате, никого, кроме корреспондентки Лизы Листовой и журналиста Эдуарда Мацкявичуса, не оказалось, он опять достал мобильный и стал набирать текст. Лёша, понимая, что другу надо посоветоваться с начальником, стоял и молча ждал.

В этот момент, выскочившая вслед за ними в коридор, Ира, увидев их, закричала с негодованием:

– Вот только попросите у меня ещё что –нибудь для вас снять! Какой –нибудь лайф. Я вам сниму! Ага! Ждите!

Проходящий в этот момент мимо неё координатор Неонового Тв Станислав Степанович Мормитко, подняв брови, с удивлением окинул снизу вверх Карацюпу, словно желая уяснить, что именно она собирается с себя снять.

– Ты чего оленины объелась? – На миг отвлёкшись от набирания текста, поинтересовался у неё Медведев.