Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга первая. Он и Я (страница 5)

Как -то раз, путешествуя с Вадимом по Москве, тем самым мальчиком, сыном дяди Толи и тёти Инны, мы наткнулись с ним на объявление, что поварское училище осуществляет набор. Я подумал: почему бы нет? Рядом с нами тогда остановились почитать то же объявление две симпатичные девушки.

Я уже писал, что очень рано заинтересовался противоположным полом. Этот интерес у меня, в отличии от многих, носил острый, и я бы даже сказал болезненный характер. Временами мне мучительно хотелось раздеть каждую симпатичную девушку. Чего я только не вытворял в мыслях с бедняжкой, пока ещё только рассматривал её одетую!

Причём мне совершенно не удавалось скрыть, о чём я думаю. Всё было написано у меня на лице. Поэтому и девушки со мной знакомились лишь определённого сорта. Но я при этом хотел ещё самую красивую. Однако чтобы получить такую, нужно было что –то иметь за душой: машину, дачу, квартиру… Но раз ничего этого у меня не было, то и подходить к красивым было нечего.

С некрасивыми можно было не церемониться, они недорого стоили в моём представлении. С красивыми я старался быть честным. Некрасивым я бесстыдно врал. Только познакомившись, я сразу брал быка за рога, завирая: «я работаю, учусь в аспирантуре. Про двигатель, работающий на воде, слышали? Это я его изобрёл. Что значит, вру? Вы когда –нибудь видели живого гения? Он перед вами!», и так далее…

Потом девушки, конечно, презирали меня за ложь. Но отступить от своей тактики я не мог. Просто не видел себя обычным, как все. Приходя домой, я запирался в комнате, а если дома была сестра, в туалете и мечтал: вот я плыву на красивом корабле красивой блондинкой, той самой, лица которой я разглядеть не мог, но голые детали тела которой я видел весьма отчётливо. Рука моя непроизвольно двигалась вниз. Когда наступало долгожданное облегчение, я выходил и, как ни в чём не бывало, брал в руки книгу и садился читать, думая про того, который вытворял эти неприличные вещи в туалете, что он животное и я не имею к нему никакого отношения.

Вот так незаметно во мне сформировались и стали жить двое меня – один плохой, а другой хороший. Первый, тот, который любил читать, стремился к знаниям и хотел вырваться из окружающей меня ловушки, был «Я» настоящий. Второй, похотливый, жадный до удовольствий и чувственных наслаждений, плывущий, как все по течению, очень часто не ценящий никого, кроме себя и своих желаний – был «он», которого я стеснялся.

Не нужно, думаю, говорить, что моя добрая половина, то есть моё «Я» будущее, до поры до времени держалась на заднем плане, не претендуя на лидерство. Зато моя дурная половина, то есть, "он" или моё настоящее я, из кожи вон лезло, чтобы о себе заявить. Мне приходилось его усмирять, буквально дрессировать его, как дрессируют тигра. Но «он» всё равно мне всё портил. Сказать по правде, часто я просто не мог его контролировать! Иногда «он» брал верх. Ненадолго, зато масштабно. Например, он делал так, что я напивался, хотя намерения такого у меня не было. Конечно, мне за это попадало, да ещё как! После этого я давал себе клятву никогда не пить. Зачем мне это? Но потом вдруг обстоятельства складывались так, что меня опять кто-то подбивал на выпивку и всё повторялось.

Не удивительно поэтому, что мой ужасный демон, второклассник, тот мальчик, который меня бил, снова появился в моей жизни. Его настоящее имя было Дёма. Отсюда и "демон".

С Дёмой мы очутились как -то на чердаке некого дома, куда пришли с бутылкой вина отпраздновать его день рождения. Вино было отвратительно кислым. Мы пили его, как воду и ругали за то, что оно некрепкое.

Не удивительно, что в какой –то момент мы оба стали совершенно пьяными. У Дёмы с собой оказались картинки с голыми женщинами. Насмотревшись, мы стали вместе фантазировать, как будем это делать с женщинами, когда вырастем и так увлеклись, что, в какой –то момент вытащив из брюк свои отвердевшие достоинства, стали размахивать ими друг перед другом.

Дёма вдруг стал рассказывать, как недавно он ходил к одной девочке из этого же дома, на чердаке которого мы пили. Он пару раз к этой девочке зашёл домой, а когда пришёл третий, к нему вместо девочки вышел папа с автомобильным насосом в руке, и ему пришлось бежать к лестнице так быстро, что он порвал штаны, зацепившись ими за ручку балконной двери. Над этой его историей мы долго смеялись.

Потом мы этот случай с ним тоже отметили, сходив ещё раз в магазин и купив там на все деньги, которые у нас были бутылку кубинского рома.

После выпитого рома, я уже плохо помнил, что было. Кажется, потом мы курили самокрутки, передавая их друг другу. В кромешном дыму, я вдруг увидел настоящего демона, с рогами, который стоял ко мне спиной и делал неприличные движения бёдрами. В руках у него была порно-открытка. Потом, с расстёгнутыми штанами он повернулся ко мне, а на лице его была дьявольская улыбка…

Шатающегося и едва уже передвигающего ногами, Дёма отвёл меня домой, поставил у двери и, надавив кнопку звонка, по традиции убежал. Надо же такому было случиться, что отчим в этот день как назло пришёл домой трезвым. Мне сильно досталось. Но это уже ерунда, этой боли я почти не чувствовал, так сильно был пьян.

Утром у меня очень болела голова, и было почему -то невероятное чувство стыда от сна, в котором перед глазами у меня стояло розовое с волосками сало, и как я не отпихивал его от себя, оно лезло и лезло мне в рот.

Наконец, я понял, что дружба с демонами человека не красит. И был только один способ избавиться от них, а именно – найти себе подружку.

Но, как я уже говорил, девушки мною интересовались лишь определённого сорта. Женщины постарше, как правило, называли меня смазливым. Долгое время я думал, что это неплохо. Но постепенно я понял, что далеко не всем нравятся смазливые. Я заметил, что чаще всего на меня обращали внимание одинокие или брошенные. Но тоже, как обращают внимание на безделушку, окрашенную под золото. Мужчины, думая, что я их конкурент, порой хотели со мной драться. И напрасно. Я был для них так же не опасен, как фанерный медведь заблудившемуся в чаще. На меня какое -то время с испугом смотрели, а когда понимали, что это фикция, махали рукой, словно прощаясь.

Честно говоря, мне не хватало стержня, я говорю о той серьёзности, которая привлекает в мужчине настоящих женщин. Иногда мне прямо так открыто и говорили, что я поверхностный, несерьёзный, легкомысленный человек, который не задумывается над тем, что делает. Это было абсолютной правдой, за исключением того, что я так не думал. Я думал, что я классный! Кто же будет думать про себя, что он плохой? Нет, иногда я думал про себя, конечно: хорошо бы, чтобы дерьма в тебе было поменьше. Просто эти мысли ни к чему не приводили.

Чувствуя в себе какой -то очередной пробел, я хватался за новую книгу. Так постепенно я взбирался на гору, но мысль, что топчусь на месте, меня всё равно не оставляла. Иногда я со страхом смотрел в будущее, думая: что меня там ждёт? Нищета, жизнь на помойке? В институт же я не поступлю. С моими нервами весь процесс подготовки и поступления казался мне восходом на Голгофу. Но как же тогда? Ведь без высшего образования сейчас никуда. Значит, останется прозябание и смерть? Но о худшем думать не хотелось.

Иногда мать меня спрашивала: ты уже подумал, кем будешь, когда закончишь школу? Я тупо мотал головой, не отрываясь от книги. Замечу, с ней у меня были непростые отношения. Мы любили друг друга, но не ладили. Воспитанная моей бабушкой, принципиальной и строгой женщиной, учительницей по профессии, мать была уверена, что чего достичь в жизни можно лишь изнурительным трудом. Я, оглядываясь на то, что происходило вокруг, был убеждён, что изнурительным трудом можно добиться лишь инвалидности.

Мать считала, что я хороший парень, только без царя в голове. Я наоборот считал, что царь как раз у меня есть, просто если этому царю не дали ни царства, ни короны, ни дворца, ни приличного образования, ни слуг, ничего вообще – то спрашивается, зачем его было рожать?

Мать эти мои мысли читала в моих глазах, а, может быть, даже я и говорил их вслух, и надувала губы. Мол, вот, родила, а какая за это благодарность?

Какая могла быть благодарность, если она привела в дом это чудовище, моего отчима, который, напившись, издевался над семьёй? Отчим, кстати, был родом из Ульяновска, города, где родился Владимир Ильич Ленин, вождь мирового пролетариата. По-моему этот факт наложил глубокий отпечаток на всю его жизнь и в том числе, характер. Отчим всё время хотел кого –то убить или с кем –то из нас расправиться. По крайней мере, он постоянно об этом заявлял.

Отчётливо помню такой случай. Пьяный отчим после работы достаёт впервые топор, а не нож, и смотрит нас стоящих перед ним во фрунт. Мать, как всегда, всхлипывая, умоляет не делать этого. Отчим со злым лицом спрашивает: кого из вас первым, кого – ну?! Я, уже привыкший к таким его выходкам, стою и мечтаю о будущем. К тому же колышется занавеска с балкона, за которой правда ничего нет – ни стола, ни фруктов, ни моря… Мать рыдает в голос. Сестра плачет у неё на руках. Всё, как обычно.

И вдруг меня начинает бить озноб. Да такой, какого раньше не было. У меня буквально зуб на зуб на попадает! Меня трясёт, руки ходят ходуном, и я не могу найти им места. Зубы лязгают, глаза закатываются. Плечи сотрясает дрожь. Мать, начав понимать, что со мной творится что –то не ладное, беспомощно смотрит на отчима. Того, вроде бы пьяного, тоже кажется, начинает интересовать, странное поведение пасынка.