Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга первая. Он и Я (страница 4)

Так я начал читать. Я читал буквально всё, что попадалось мне под руку. Это было не чтение на досуге, как у многих, а взахлёб. За короткий срок я прочитал всё, что было дома. Потом прочитал всё, что было в школьной библиотеке. На это у меня ушло примерно три года. Однажды, придя в библиотеку, я не смог взять ни одной книги, потому что библиотекарша, пожилая приветливая женщина, знавшая лично мою мать, не раз спросив у меня: «а ты эту книгу читал? А эту?», вдруг закрыла свой толстый справочник и начала прятать его под прилавком.

– Почему вы его убираете? – Закричал я в отчаянии.

– Ты всё уже прочитал, – удивившись этой моей реакции, ответила она. – Тебе теперь нужно ходить в городскую библиотеку, там больше книг.

Увидев, что я чуть не плачу от того, что книги кончились, а выход не найден, библиотекарша, поняв это по-своему, сказала:

– Ты молодец. Я тебя всем всегда ставлю в пример. Говорю, здесь есть один мальчик, который только и делает, что читает. Вот какой он умничка!

Она погладила меня по голове, чем вызвала на моём лице пунцовые пятна и добавила:

– Главное, не волнуйся, всех книжек не перечитать, их очень много. Но в городскую библиотеку обязательно сходи, там для тебя наверняка что –нибудь найдётся.

Но с городской библиотекой у меня почему -то не сложилось. Там всегда не было именно той книги, которую мне советовали прочитать. Её непременно кто –то брал до меня.

Я стал брать книги у знакомых и соседей. Надо сказать, что книги в то время были также дороги, как деньги. Взял –верни! Но мне давали. Особенно мне помог один мой сосед с третьего этажа, инженер по образованию, которого звали дядя Толя. У него была очень миловидная жена тётя Инна, инженер по специальности. С их сыном Вадимом мы были одноклассниками и немного дружили. Так вот, у дяди Толи в книжном шкафу я нашёл такие сокровища, как Ивлин Во, Джон Стейнбек, Теннеси Уильямс, Мопассан и Курт Воннегут. Кроме того, я обнаружил там подборку журнала «Искатель» с фантастическими повестями и показавшийся мне настоящим шедевром юмора повесть Шукшина «До третьих петухов». Не знаю, как остальные, но я ржал над этой сказкой до колик в боку.

Прочитав всю библиотеку дяди Толи, я вдруг понял, что ответа на вопрос, как забраться на гору, которую я себе представил, у него тоже нет. Был бы со мной рядом умный человек, куда умнее, чем я, думал я, он бы мне посоветовал, что именно надо прочитать. А так…

Однажды, придя к дяде Толе, чтобы вернуть книжки, я ему сказал о своих мыслях. Посмеявшись, он заявил: да ты уже взбираешься! Вон Вадим мой вообще не читает. Слышишь, олух, человек за полгода всю мою библиотеку съел, бери пример. Он уже на горе!

– На какой горе? – Спросил Вадик, отвлекаясь от телека.

– На такой горе, чудик, на высокой. Эх, ты, сын! – И дядя Толя, махнув рукой, пошёл к себе в комнату.

И всё же выхода я не видел. Возможно, в первую очередь из-за того, что моё чтение было бессистемным. Так я думал, уныло бредя в очередной раз после школы домой. А, может, главное я пропустил из-за того, что торопился. Ведь книг надо было прочитать много, я их глотал и наверно поэтому упустил главное. Что ж, приёдся наверно перечитывать! В этот момент из кустов на меня вышел мальчик, который когда -то давно затащил меня в лес, чтобы я поиграл с ним. Не помню, рассказывал я или нет. Был у меня один приятель. Мы с ним иногда играли во дворе. Однажды этот мальчик повёл в меня в лес. Там он попросил меня снять штаны и повернуться к нему. Я подумал, может ему это нужно в научных целях и выполнил его просьбу. Но когда мальчик стал пристраиваться сзади, я крикнув ему: придурок! Сумасшедший! Напялил штаны и убежал от него.

Короче, вот этот мальчик сейчас выскочил из кустов передо мной и ни с того ни сего ударил меня по лицу кулаком. Я ещё не говорил, но с годами этот мальчик стал очень силен, как бык, потому что занимался в секции бокса.

Мы учились с этим мальчиком в параллельных классах, поскольку он был второгодник, и редко встречались. В свои четырнадцать это мальчик уже ухаживал за девочками, и всё лицо его было покрыто прыщами. Если он видел, что его подружку провожает из школы кто –то из ребят, он незаметно шёл за ними. А когда девочка уходила домой, то некоторое время он шёл сзади за мальчиком, а потом дождавшись какого –нибудь безлюдного места подбегал сзади, легонько стучал мальчика по плечу, и когда тот поворачивался, со всей силы бил его кулаком между глаз. Вот как меня сейчас. Не зря дворе ему дали прозвище «демон». Не ожидая нападения, я упал на траву после удара и потерял сознание.

Придя в себя, я с трудом поднялся и, держась за глаз поплёлся домой, ещё лихорадочней думая, как же мне найти выход? Ладно, если не сам выход, то хотя бы кому сейчас пожаловаться, чтобы он вступился за меня и наказал моего бывшего приятеля? Но конкретных людей в моём списке не было. Почему –то всегда, когда тебе очень плохо, ты начинаешь думать о чём угодно, только не о том, что тебе в первую очередь нужно сделать. А сделать следовало было вот что: во-первых, нужно было пойти в милицию и написать там заявление о нанесённых мальчиком побоях. И ещё о его ненормальных наклонностях. И во –вторых ещё пойти и зафиксировать травмы в поликлинике. Тогда участь моего бывшего приятеля была бы решена.

Но для этого нужны были взрослые. Хотя бы один. Хотя бы мама. Но мама коммунистка, серьёзный человек, всё время заседает в парткоме. К тому же у неё две работы. После завода она ездит ещё куда –то мыть полы. А отчим как всегда пил.

Да и не стал бы никто из моих родителей ходить по моим делам! Подозреваю, и мама бы не стала. Просто сказала бы: это твоя жизнь, разбирайся в ней сам! Я подумал ещё о любимой учительнице литературы. Но представив, какое у неё будет лицо, когда я к ней приду с синяком под глазом, как она будет вздыхать и охать, обхватив ладонями лицо, как станет звонить моей маме на работу, на первую или вторую, и объяснять ей, что случилось. И как маму выведет это из себя, ведь она устаёт на двух работах, потому что, чтобы решить мои проблемы, ей надо сейчас всё бросить, поехать и заниматься моими проблемами, что совсем не входит в её планы. Поэтому зная всё это, я не пошёл ни к какой учительнице, а просто пошёл домой. Боже мой, каким одиноким я себя чувствовал в тот момент! Не было в мире ни одной живой души в мире, которая могла бы мне помочь. И только уже дойдя до своей квартиры и выйдя на балкон, я задрав голову, начал бессмысленно просить у неба помощи. Я сказал Богу: ты всё видел! Почему ты молчишь? Меня бьют! Ты не видишь? Ты ослеп?! Я был строг к Богу. Когда я закончил, на душе у меня стало легче.

Никто, конечно, тут же не спустился с неба, чтобы мне помочь. Но с того дня я начал по-другому мечтать, более конкретно что -ли. Иногда на уроках я вдруг видел себя плывущим на корабле по лазурному морю. На палубе этого корабля было многолюдно, там было очень много красивых людей, все они веселились и танцевали. И мне, глядя на это, тоже становилось весело.

Идя иногда после школы домой, я воображал, что корабль, на котором я плыву, захватили злые пираты. Все они были второгодниками с лицом Демонов и все они собирались меня утопить. И вот я уже стоял со связанными руками на бортике корабля перед тем, как меня должны столкнуть в воду. Я так ярко себе это представлял. И меня так удручала картина моей предстоящей смерти, что я начал вдруг ни с того ни с сего плакать прямо на улице. Возле меня сразу же остановилась какая -то женщина, в то время было очень много сердобольных дамочек, и озабоченно спросила меня: "Мальчик, что с тобой? У тебя всё в порядке"?

– Нет! – Закричал я ей, размазывая слёзы по глазам и до конца ещё не исчезнувшему синяку. – Конечно, не всё в порядке! Вы разве не видите?

Какая же она дура, о, господи, думал я! Она ещё спрашивает! Разве не видно, что мне не плохо, а просто ужасно! Меня же собираются утопить! Мне так гадко, что дальше некуда! Мне так отвратительно, что хочется доехать до двенадцатого этажа и бросится оттуда вниз головой прямо на асфальт! Что за манера спрашивать: «с тобой всё в порядке, мальчик?», если ты ничем вообще не можешь помочь человеку!

– Идите, куда шли!– Кричал я, захлёбываясь слезами и после этого бегу прямо к своему подъезду. – Тут, оглядываясь, я ещё добавлял:

– Как вы все мне надоели!

Женщина, покачав головой и вздохнув, пошла дальше.

Дома, взяв какую –то книгу, я запирался в туалете и начинал читать. Сейчас у меня в руках была одолженная для чтения дядей Толей книга «Теория праздного класса» какого -то Бевлена. Я почти ничего не понимал из того, что там было написано, но, удивительно, что даже такое трудное для меня чтение меня постепенно успокаивало. Быть военным, чтобы ничего не делать, думал я, закрывая книгу и разгядывая обложку, нет, я боюсь громких хлопков и меня трясёт от криков. Быть священником? Какая скукота стоять и читать молитвы! Кем же быть? Ответа нет. Гора, которую я мысленно возвёл для себя, чтобы на неё взобраться, увы, по –прежнему оставалась необитаемой.

Но шло время. За два месяца до окончания школы, я начал думать, куда пойти после восьмого класса, чтобы учиться дальше. В той школе, где продолжал учиться мой бывший товарищ, который не раз уже подстерегал меня на выходе из альма-матер, чтобы побить, мне оставаться больше не хотелось.