Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга первая. Он и Я (страница 7)

Поэтому главный акцент мама делала на поиск работы. Мол, ищи, сын, найдёшь работу, будешь на хорошем счету, а там, глядишь, тебе и квартиру дадут! Её дочь, то есть, моя сестра тоже ей поддакивала. Они обе так загорелись этой идеей, что только об этом, по-моему, и говорили, когда собирались вдвоём. Каждое утро теперь начиналось с вопроса матери или сестры: ты нашёл работу? Они так надоели обе мне этим, что я вместо доброго утра, бормотал, лёжа на своей кровати ещё до того, как они ко мне подойдут:

– Я не нашёл работу. Чао!

И только потом:

– Доброе утро, родственники…

– Недоброе…– Весьма саркастически комментировали они обе моё пожелание.

Но когда они обе уходили на работу и в школу, и я встав, шёл на кухню, чтобы придумать себе завтрак, то тоже понимал: а ведь мать права, надо устраиваться! В доме не было ничего. В то утро, про которое я рассказываю, в холодильнике я нашёл лишь два яйца и полпакета молока. В хлебнице я отобрал у двух тараканов завалящую горбушку хлеба – и всё! Ни круп, ни картошки, ни консервов в доме не было.

От охватившей меня грусти, мне даже захотелось покурить, но заглянув в пачку, я увидел, что и сигареты кончились. Скомкав пустую пачку, я подошёл к окну. Внизу был пруд с кудрявыми ивами, в затейливых кронах которых мне порой мерещились то морда ёжика, то очертания ленивца, державшего в зубах своего детёныша. Когда –то на пруду плавала парочка лебедей. Но с началом Перестройки они исчезли. По-моему их съели. Что ж, нечего удивляться. В магазинах ничего нет, а тут свежая птица.

Увидав дымок поднимающийся от соседа снизу, я высунул голову из окна. На балконе, облачённый словно римский император в тогу, а точнее в простыню на голое тело, стоял мой сосед снизу Гера и курил сигарету. С Герой мы были одногодками. Он также как и я недавно пришёл из армии, отслужив два года в ПВО.

– Есть закурить? – Спросил я его.

Гера, закутанный в простыню, поднял голову, кивнул, царственно, как Гай Цезарь, потянулся к пачке «Примы», лежавшей у него на карнизе, выцарапал одну сигарету и, вскинув снова глаза, как святой Фома при звуках грома, протянул её мне. Расстояние было приличным и после нескольких безуспешных попыток взять её у него из рук, я, так как лежал животом на подоконнике, сдавленно сказал: «Гера, блин, встань на цыпочки, не достаю»! Он встал, но расстояние всё равно осталось приличным. «Придётся спуститься», заявил я, увидев, что моё сообщение, судя по недовольной гримасе на его лице, не вызвало у Геры никакого воодушевления:

– Если только на минутку, – сказал он. – У меня дама!

«Дама?», подумал я, «это интересно. Откуда у этого обормота дама? Он же ещё больший лентяй, чем я!

– Ты куда? – Спросила меня сестра, увидев, что я обуваюсь. В отсутствии мамы, она её изображала.

– Не твоё дело, -сказал я.

– Подумаешь! – Фыркнула сестра, не уходя и продолжая наблюдать, как я одеваюсь:

– Идёшь работу искать? – С подозрительным видом спросила она.

– Угу…– завилял я задом, как собака, выставив перед собой согнутые в локтях руки с опущенными кистями и прерывисто задышав носом: – Пойду по следу.

– Вот и правильно. Ищи работу, как хлеб! – Напутствовала она меня. – Фас! Апорт!

Я от отакой наглости я даже замер. Что позволяет себе эта несовершеннолетняя пигалица? Как она смеет? Раньше я её вообще не замечал, поскольку вблизи её не было видно без микроскопа. Конечно, за те два года, что я был в армии, она подросла, вытянулась и из неё начала проглядывать женщина. Довольно симпатичная, между прочим, временами. Но это не даёт ей права хамить старшему брату! Как же меняются люди!

Я уже хотел пойти следом за ней и разобраться. Но передумал, решив, что разбор с младенцем совершенно не добавит мне очков. Чтобы переварить обиду и не затевать с сестрой ссоры, я решил прежде спуститься к Гере на 11 -й этаж за сигаретой, чтобы остыть. А потом уж посмотрим!

Гера уйдя с балкона, уже стал возиться в кровати с какой -то девушкой. Везёт же людям! Услышав, что я зашёл, он крикнул, не поднимаясь:

– Привет! Сигареты на тумбочке.

И опять нырнул под одеяло, откуда сразу же стали доноситься приглушённый смех и повизгивания – его и девушкины. Взяв сигарету, я стоял, потрясённый этой идиллией, а они всё возились, как пара гренландских тюленей, на которых накинули сверху тряпочку.

Внезапно одеяло подлетело вверх и из него, совершенно обнажённой выскочила девушка, показав газончик своей взлётно -посадочный полосы, обтекаемый фюзеляж крутых бёдер и две нехилых бомбочки грудей с парой набухших от нагрева розовых бутонов -кнопок для подачи биотоплива. От такого зрелища у меня перехватило дух. Уже наверно год, как у меня не было женщины. Го-о-д! Вы можете себе это представить? Короче, я решил во что бы то ни стало испытать судьбу и остаться.

Я уже даже представил, как мы в троём, я, Гера и она кувыркаемся кровати. Но тут всё испортил выскочивший из под одеяла Гера, со своим болтающимся и длинным, как шланг аэрозаправщика детородным органом.

– Взял сигарету? – Спросил он меня.

Я кивнул.

– Всё, катись! – Заявил он, перед тем как снова с головой накрыться одеялом.

Я сделал маленький шажок к выходу, продолжая с глупейшей улыбкой смотреть на то, как они возятся и сопят. Как тут уйдёшь? Невозможно же уйти с сеанса на самом интересном месте! Я стоял и ждал. А вдруг?

– Чего ты? –Показалось снова из -под одеяла голова Геры: -Я же сказал: раз взял, иди!

– Да, конечно.

Мне стало ясно: не-а, никто меня не позовёт!

– Уже ухожу…– примирительно выставив перед собой ладонь, стал топтаться я на одном месте, для убедительности делая пару крошечных шажков к выходу. Дальше ноги почему -то не шли.

– Слушай, а чего ты парня гонишь? – Неожиданно заступилась за меня девушка. Она была блондинкой, и у неё было симпатичное личико. – Может, ему тоже хочется!

– Конечно, хочется…– я чуть не задохнулся от благодарности к ней. Бывают же такие добрые люди!

Кстати, девушка, сразу видно, была не из высокородных. Обычных кровей. Такая светленькая, знаете, вся резвая и в соку. Прежде, кстати, я их с Герой вдвоём не видел. Значит, они недавно познакомились. Может, прямо вчера. Допускаю, что за еду и выпивку. Времена была голодные. Одного взгляда на девушку мне хватило, чтобы понять, что это совсем не та блоковская незнакомка, которая, знаете,: «всегда без спутников, одна, дыша духами и туманами, она садится у окна…», а в точности до наоборот. Не строгих нравов, прямо скажем девушка! Вольная до безобразия, как любила иногда говорить моя мать про таких. Так почему бы нам втроём в самом деле не того…Конечно, кто -то наверно может сказать: ну и наглый же это тип, раз он так рассуждает! Что сказать на это? «Да, скифы мы, да, азиаты мы!…», и всё. Кстати, о поэзии: я подумал, у меня дома есть отличный рифмованный диван из двух половинок, на котором я сплю. Он намного больше Гериной кровати. Если его разложить, порезвиться на таком – одна поэма! Может, предложить им обоим перейти ко мне? Сестра всё равно должна уйти в школу…Ей ко второму уроку. Хотя нет, Геру приглашать не хочется, лучше вообще без него, он мне если честно не слишком нравится, в отличии от девушки. К тому могут поползти слухи: вы были втроём в постели, кто из нас был девушкой, а кто с девушкой, и т.д.. Нет, лучше без Геры. Ладно, как –нибудь, я его сплавлю, и останусь с девушкой один на один. Так я мечтал, стоя и глядя, как они развлекаются. Наконец, Гера снова высунулся из под одеяла:

– Ты это…– сказал, словно читая мои мысли, – если взял чего хотел, то давай, иди к себе.

– Чего ты такой жадный? Боишься, меня меньше станет?– Засмеявшись, ущипнула его под одеялом девушка, которую такие пикантные ситуации видимо заводили. Возбудившись, Гера начал тут же щипать её в ответ. Накрывшись опять одеялом, они снова начали толкаться, и некоторое время из -под одеяла доносилось их весёлое: «гу-гу-гу…бу-бу-бу!».

Я оглядел Герину комнату: запачканные стёкла, с подтёками окрашенная батарея, криво висящие занавески неопределённого цвета, стулья с продранными обивками, засаленные обои, пыльный секретер, мутный давно не мытый паркет, продавленные кресла, телевизор с грязным кинескопом – как девушка могла на такое повестись? У меня было куда чище.

– Да мало ли чего он хочет? – Снова выскочил из -под одеяла с раскрасневшимся лицом Гера. В серой волчьей глубине постельной норы мелькнули его первичные половые признаки. – Ты ещё здесь? – Спросил он, изображая удивление и явно уже жалея о том, что согласился впустить меня.

– Я насчёт работы хотел спросить. Ты уже нашёл?…– Вспомнил я, о чём хотел его спросить.

Работа! Ой, я щас умру от смеха! – Закатилась девушка, показывая на Геру пальцем. – Да какая у него может быть работа! Он ничего не умеет, кто его возьмёт?

Нет, она была очень даже симпатичной, эта скатившаяся до Гериных хором Галатея. Ладно скроенная, сладенькая, с округлыми бёдрами и маятником грудей, так вся и брызжущая соком.

– Что?! Да я крутой! – Заревел Гера, накрывая её и себя одеялом.

Опять началась у них возня. Я стоял, порой старательно отводя глаза, но не в силах до конца оторвать взгляда от манипуляций, производимых Гериной рукой под одеялом и реакции на это девушки, которая то взвизгивала, а то закатывалась под одеялом истерическим хохотом. В СССР же порнографии не было. Как отойдёшь? Внезапно одеяло подлетело, обнажив снова её груди, живот, ноги и ладно подстриженный газончик между ними. «Какая красота у них!», подумал я. «Почему у меня всё вкривь и вкось»?