Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том V. Для кого – Вторая Польская кампания, а кому – «Гроза 1812 года!», причем без приукрас… (страница 29)

Тем временем, другие войска Багратиона и Барклая также начали подходить к городу. Таким образом, наступление врага оказалось задержано, русские смогли начать концентрацию своих сил под Смоленском – «ключом к Москве» – для прикрытия Московской дороги.

«Зеленый свет» на Москву оказался перекрыт…

Подступившая к Смоленску кавалерия Мюрата в тот день не решилась атаковать город без поддержки отставшей пехоты. В результате в силу ряда причин план Наполеона беспрепятственно овладеть Смоленском оказался 3 (15) августа сорван.

Хорошо известно, что командующие русскими армиями не исключали возможности обходного маневра со стороны ударной группировки Наполеона. Правда, каждый из них больше опасался за «себя любимого». Барклаю это движение Наполеона дало «большой повод к удивлению». Для Багратиона этот маневр также был неожиданным, так как он предвидел наступление французов на Красный лишь со стороны Орши и Мстиславля.

Вот так 1-я и 2-я Западные армии оказались в очень опасном положении, поскольку возникла реальная угроза занятия Смоленска неприятелем и его выхода в тыл российским войскам. Багратион, пока не узнал, что главные силы врага идут на Смоленск, собирался оставить для защиты Смоленска 7-й корпус, а 8-й корпус переправить у Катани через Днепр для атаки противника на марше. Но после опроса пленных, взятых Неверовским, когда выяснилось, что во главе идущих к городу войск находится сам Наполеон, уже обе армии русских поспешили к Смоленску.

Чем сильнее разгоралась «диверсионно-партизанская» война в тылу у Великой армии, чем дальше отдалялась конечная цель – разгромить русских в одной битве и решить исход войны – тем настойчивее стремился Бонапарт к генеральному сражению. Двинувшись на Смоленск, французский император не без оснований полагал, что сдача древнейшего города России без боя была бы воспринята как национальный позор, а значит, Барклай вынужден будет дать генеральное сражение под Смоленском. Эта уверенность послужила одной из причин, почему Наполеон отказался от переправы через Днепр с целью угрозы одному из флангов противника и решил взять город штурмом, надеясь втянуть Барклая в большое сражение.

Для обороны Смоленска Раевский имел под рукой 4 (16) августа примерно 15 тыс. человек с 76 орудиями и избрал тактику активной обороны, используя в качестве прикрытия башни и полуразрушенные городские крепостные стены ХVI – ХVII столетий.

Утром три пехотные колонны из корпуса Нея атаковали Королевский бастион и Рославльское предместье. Пехоте Нея дважды удавалось ворваться на Королевский бастион, но оба раза подоспевшие русские резервы отбрасывали ее. После второй неудачи она прекратила атаки, ограничившись перестрелкой. Решено было отложить штурм города до следующего дня. Таким образом, войска Раевского смогли удержать свои позиции и сам город, а Ней упустил в тот день возможность взять город малой кровью.

Наконец к Смоленску подошли войска обеих российских армий и сосредоточились на правом берегу Днепра.

Рассказывали, что на военном совете русских о судьбе Смоленска – «ключа не только к Москве, но и к… России!» – все участвовавшие в нем генералы высказались за генеральное сражение. Но Барклай, видя не подготовленность города к обороне, не считал возможным рисковать судьбой армии, численно явно уступавшей противнику. Он твердо стоял на своем: «Пусть каждый выполняет свой долг, а я выполняю свой». Ситуация усугубилась тем, что по слухам и сам Александр I в это время уже начал высказываться за прекращение отступления.

Правда, уже к 5 (17) августа, получив ложные сведения, что вражеские части видели на Ельнинской дороге, командующие решили, что Багратион прикроет Московскую дорогу, отойдя к Соловьевой переправе, а Смоленск будет оборонять лишь Барклай, причем, силами лишь одного из своих корпусов.

В течение ночи корпус Раевского заменили 6-м пехотным корпусом генерала Д. С. Дохтурова, усиленным к тому же 3-й пехотной дивизией генерала П. П. Коновницына, потрепанной 27-й пехотной дивизией генерала Неверовского и другими частями Основные силы армии Барклая оставались на правом берегу Днепра, а армия Багратиона начала движение на 12 верст вверх по течению реки, чтобы контролировать переправы и прикрыть Московскую дорогу на Елань – Дорогобуж – Москву. Причем, Барклай обещал Багратиону без нужды не оставлять город, но, скорее всего, сам для себя уже принял решение о продолжении ретирады. (всего от 20 до 30 тыс. чел. – данные разнятся сильно  – с 180 пушками).

Скажем сразу, что обходной маневр через Красный, предпринятый Наполеоном, сделал длительную оборону Смоленска бесперспективной, поскольку русские уже давно были «заряжены» на стратегическое отступление. Другое дело, что от Смоленска уже было недалеко и до Москвы…

Войска Наполеона расположились вокруг Смоленска полукругом на левом берегу Днепра: всего – 146 тыс. чел. с 300 оруд., но в сражении приняло участие не более 45 тыс. Правда, на подходе были еще два корпуса: IV-й Э. Богарне и VIII-й генерала Ж. А. Жюно – что-то около 44 тыс. чел.

С утра 5 (17) августа началась ружейная и артиллерийская перестрелка, не стихавшая до 14 часов. Наполеон в начале испытывал иллюзии, что русские попытаются выйти на открытую позицию перед городом и не спешил начинать штурм, надеясь наконец-то втянуть неприятеля в большое сражение. По ходу перестрелки он понял, что они вновь отступают: ему уже доложили о движении Багратиона на перекрытие московского направления. Тогда он решил взять Смоленск обходным маневром и попытаться разъединить русские армии.

…Однако солдаты корпуса Жюно не смогли быстро найти броды на Днепре и поэтому им пришлось атаковать с фронта, теряя силы и время. Штурм начался только ок. 16 часов. Вперед пошли: Ней – в лоб с запада, Даву обходил с юга, а поляки Понятовского заходили с востока. Сначала они вытеснили русских из укрепленных Красненского, Мстиславского и Рославльского предместий, затем, несмотря на яростные русские контратаки, к 18 часам полностью захватили все предместья левого берега, но им пришлось отвоевывать в них каждый дом.

Центр города был обнесен старинной 12-метровой толстой (до 4 саженей) каменной стеной длиной в 5 км, перед которой располагался широкий ров. Целых 17 башен позволяли вести эффективный продольный обстрел.

Наполеоновские солдаты лезли на стены, ломились в ворота, бросались на валы и бесчисленными рядами теснились около них. Но взять город полностью не смогли: русские не отступали ни на шаг, дрались как львы.

И это при том, что особо напористо атаковали поляки Понятовского, стремившиеся на правом фланге первыми ворваться в Смоленск. Обе стороны несли тяжелые потери, особенно поляки. Для них взятие этого древнерусского города было делом чести – не раз и не два Смоленск оказывался у них на пути в Москву: вспомним хотя бы Смутное Время в истории Руси в начале XVII века со всеми его ужасами, активными участниками которых были именно поляки.

Массивные стены Смоленска оказались не по зубам гладкоствольной артиллерии того времени, общий приступ тоже потерпел неудачу и раздосадованный Бонапарт приказал зажечь город огнем всех имевшихся у него под рукой трех сотен орудий, включая три батареи тяжелых гаубиц. Такого шквала огня древний Смоленск не знал за всю свою почти тысячелетнюю историю.

Невиданный по интенсивности обстрел города привел к многочисленным пожарам. Все, что могло гореть, запылало…

Но все последующие попытки возобновить приступ, в том числе, свежими силами, оказались безрезультатными!

К 22 часам сражение прекратилось…

… потом ходили разговоры, что еще задолго до окончания битвы за Смоленск, вроде бы в 5 часов вечера Наполеон неожиданно покинул свой командный пункт и отправился… отдыхать!? Якобы он устал, т.е. это уже был не тот блестящий полководец с безграничной энергией, как в прошлые годы? Нездоровье и накопившаяся за долгие годы невероятного напряжения усталость все тяжелее сказывались на нем? Когда-то он философски изрек что-то типа: «На войне нельзя без здоровья»/«Для войны есть свой срок!» – либо нечто похожее. И действительно, прогрессировавшая мочекаменная болезнь делала его раздражительным и чрезмерно осторожным. Если все это – так, то получается, что, не доведя дела до конца, Наполеон, никого не предупредив, «вышел из игры», оставив своих маршалов и генералов и дальше «ломиться в закрытые ворота» древних смоленских укреплений!? Так или иначе, но взять Смоленск 5 (17) августа его, все еще, Великой армии так и не удалось… Между прочим, (и не одна она!)

В ночь на 6 (18) августа войска Дохтурова и Раевского вместе с частью смоленского населения покинули горящий город.

… трагедия русской армии, оставлявшей «ключ» к Москве, заключалась еще и в том, что именно сюда эвакуировались тяжелораненые русские воины в ходе предыдущих боев, в том числе, из отрядов Неверовского, Раевского, Коновницына. Когда город загорелся, в пламени пожара погибли оставшиеся лежать в госпиталях и бараках, медленно умиравшие солдаты русской армии… Впрочем, озвучивание этой «темы» вызывает агрессивный «визг» со стороны «ура-патриотов» в духе «мы за ценой не постоим…»… Кстати сказать,

Наполеон 6 (18) августа готовился к новому штурму, однако уже рано утром узнал, что русские покинули Смоленск, разрушив мост через Днепр, и в 4 часа утра его части вошли в разрушенный город, в котором (по некоторым данным) из 2.250 домов уцелело ок. 350 зданий. Взорам его солдат предстала жуткая картина: кучи обугленных, дымящихся… тел, чьи позы указывали сколь ужасные муки они испытывали, уходя из жизни, которую отдали, защищая отечество. Якобы тогда их император изрек цинично-философскую фразу, что-то типа: «Труп врага всегда пахнет хорошо!»