Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том V. Для кого – Вторая Польская кампания, а кому – «Гроза 1812 года!», причем без приукрас… (страница 27)

Таким образом, энергичные действия русских командующих войсками на флангах Великой армии уже в самом начале кампании привели к ослаблению ее основных сил. Из-за постоянного и незапланированного распыления сил на периферию театра военных действий в позиционное противостояние оказались втянуты целых пять (!) армейских корпусов Великой армии – хоть и не лучших по составу, но немалых по численности. («топтание» на месте)

Глава 13. Смоленск – «ключ» к Москве?

Ходило много разговоров о желании Бонапарта закончить кампанию из-за отсутствия реально ощутимых результатов и призрачности перспектив еще в… Витебске! Дело в том, что он сильно сомневался в необходимости дальше углубляться в необъятные просторы России. Но, в тоже время, Наполеон уже никак не мог остановиться, пока не одержит любой ценой решительную победу над русскими. (и еще большем и явным в его ближайшем окруженим, вплоть до маршалата!)

Если уставшая от тягот и неопределенности русского похода Великая армия уже начала по-тихоньку роптать, то среди русского генералитета, особенно у среднего звена, явно прослеживался подъем. Очень многим казалось, что обеим русским армиям, теперь следовало перейти в наступление, поскольку Наполеон взял паузу, остановившись под Витебском и, появилась возможность перехватить стратегическую инициативу. Чуть ли не весь офицерский корпус рвался в решительное сражение, с начавшим топтаться на месте, агрессором.

… Барклай полагал, что если армия Багратиона достигнет Смоленска, то именно она прикроет московское направление. Тогда как его войска переместятся вправо для сближения с частями Витгенштейна для создания угрозы коммуникациям противника с севера… Между прочим,

21 июля (2 августа) состоялась личная встреча командующих армиями М. Б. Барклая де Толли и П. И. Багратиона, которые обсуждали – как быть дальше!?

Багратион, напомним, хотя и был старшим в чине, но добровольно подчинил себя Барклаю, как военному министру, которому лучше известны мысли императора и меры для обороны государства, а также как военачальнику, командовавшему значительно большей по численности армией. Правда, подчинение его было весьма условным, поскольку нигде не было зафиксировано документально и князь Петр Иванович лишь в письме к самодержцу вскользь коснулся этой щекотливой темы: «…о готовности моей быть в команде, кому благоугодно будет подчинить меня». (в два раза)

Символично, что оба командующих совершенно по разному смотрели на дальнейшее ведение войны.

, например, активно ратовал за скорейшее продвижение вперед соединенными силами с задачей нанести рассредоточенному противнику ряд ударов. Багратион (не в меру порывистый «суворовец» по духу и манере ведения войны, легкомысленно заявлявший, что неприятеля можно и нужно «…шапками закидать!»)

…, чрезмерно горячий грузин Петр Иванович в своих наступательных «стратегмах» договорится до того, что попытается обвинить в военных неудачах российского… самодержца – «…Барклай говорит, что государь запретил давать решительные сражения, и все убегает. По-моему видно государю угодно, чтобы вся Россия была занята неприятелем. Я же думаю, русский и природный царь должен наступательный быть, а не оборонительный». Это высказывание, естественно, не было признаком большого ума Петра Ивановича: «непрозрачному» царю, у которого везде и всюду были свои «глаза и уши», особенно среди генералитета ( ) и вообще он весь был «одно большое сплошное ухо», конечно, сообщили об излишней «говорливости» объекта вожделения его амбициозно-сексуальной сестренки Катиш. Естественно, что «русский» Гольштейн-Готторп («Романов») еще больше скорректирует свое отношение к потомку грузинского царского дома Багратиони (Багратидов), правившего Грузией или ее частями с IX по начало XIX вв… Между прочим куда они возьмут и… повернут в один прекрасный момент свои пушки-штыки-сабли!? кто знает:

не являлся сторонником перехода в наступление. Он резонно полагал, что противник все еще превосходит русских численно, а также помнил об умении Наполеона мгновенно собирать все свои силы в нужный момент в ударный кулак. Тем более, что противостоять ему в правильном сражении было очень трудно. Барклай (методичный, обширно образованный, хладнокровный стратег, стремившийся воевать с самым грозным противником той поры по принципу «семь раз отмерь – один раз отрежь») (повторимся ) опять!

Собравшийся в Смоленске 25 июля (6 августа) военный совет (помимо командующих армиями, на нем присутствовали Великий князь Константин Павлович, генералы А. П. Ермолов, Э. Ф. Сен—При, М. С. Вистицкий, полковники К. Ф. Толь и Л. А. Вольцоген) рассмотрел уже разработанный генерал—квартирмейстером 1-й Западной армии Толем план предстоявшей операции, горячо, кстати, поддержанный азартным Багратионом. Совет высказался за немедленное наступление в направлении Рудня – Витебск, т.е. на центр вражеских сил. Обоснованием такого решения служили разбросанность/рассредоточенность сил Наполеона (Витебск—Половичи—Сураж—Лиозно—Рудня—Орша—Расасны—Могилев) и выигрыш времени для вооружения в тылу формирующихся русских войск. Предполагался обход левого фланга противника, а в случае неудачи – возможное отступление.

Победила точка зрения Багратиона, поддержанная большинством голосов. Барклай подчинился с явной неохотой, но, будучи формальным главнокомандующим объединенными силами, оговорил это решение запретом отдаляться от Смоленска более чем на три перехода. Наступление могло втянуть русские войска в большое сражение и Барклай, сумел-таки противопоставить мнению военного совета «высочайшую волю»: , чтобы дать время для сформирования резервов внутри государства. «продлить сколь можно более кампанию, не подвергая опасности » Обе Армии

В конце концов, ему, несмотря на всю нервность ситуации удасться склонить азартного грузинского князя Багратиона к. (такие видные русские генералы, как Ермолов, Раевский, Дохтуров, Платов, а также с иноземными фамилиями, уже подспудно «точили сабли и штыки» против «чухонца» и «немца» Барклая)  необходимости затягивания войны

Но произойдет это чуть позже, а пока…

А пока не подготовленные в должной мере разведкой, 26 июля (7 августа) российские войска направились к , нацелившись на три кавалерийских корпуса Мюрата и если повезет, то и на стоявший в 20 км за ним в Лиозне III-й корпус Нея. В авангарде у них шли казаки Платова. Но в ночь на 27 июля (8 августа) было получено ложное известие о сосредоточении к северу от Смоленска крупных сил неприятеля в районе В этой обстановке приказ о движении на Рудню был сразу же отменен. Рудне Поречья.

По плану Барклая его войска стали перемещаться на дорогу к Поречью, тогда как армии Багратиона следовало занять их место. И только Платов, до которого не дошел вовремя приказ о перемене планов движения, продолжил идти вперед и на рассвете 27 июля (8 августа) сходу налетел на авангард маршала Мюрата у д. Кавалерийская дивизия генерала О. Себастиани, стоявшая без должного охранения, была опрокинута и, преследуемая казаками, отступила на несколько верст, а ободренные большим успехом удалые донцы – как-никак разбитой у врага оказалась его знаменитая регулярная кавалерия – вернулись прикрывать маневры основных сил обеих русских армий. Молево Болото.

Скажем сразу, что решение Барклая о движении в сторону не нашло поддержки среди генералитета обеих российских армий и борьба мнений по поводу способа ведения войны очень быстро переросла в столкновение амбициозных личностей и группировок. Из—за опасения обходного маневра со стороны неприятеля и по причине отсутствия точных сведений о состоянии его сил, движение русских армий в течение нескольких дней [29 июля (10 августа) – 2 (14) августа] превратилось в серию не связанных логически (стратегически) маршей и контрмаршей ) в «бермудском» треугольнике  – Все это по емкому выражению В. М. Безотосного «броуновское движение» отрицательно сказалось на моральном состоянии войск и привело к активизации генеральской оппозиции по отношению к Барклаю де Толли. А уважаемый биограф П. И. Багратиона Е. А. Анисимов при всех своих симпатиях к герою арьергарных боев, и вовсе полагает, что Петр Иванович «вышел из повиновения Барклаю». Поречья Смоленск Рудня – Поречье. (бесполезных «дерганий» туда-сюда

Хотя Багратион не поддерживал решения Барклая об отмене движения на  и предлагал продолжить наступление в этом направлении, но явно опасался за свой левый фланг. Об этом говорят его пять писем Барклаю от 27 июля (8 августа). Впрочем, Петр Иванович так и не проявил должной настойчивости в защите своего мнения, сделав приписку к письму от 27 июля: «Впрочем, делайте, как вы знаете». Рудню

Такая позиция Багратиона облегчила Барклаю принятие решения. В письме от 29 июля он повторил Багратиону свой предыдущий план действий: «Генеральный план наших теперешних операций должен быть следующим: 2-я армия прикроет дорогу, ведущую в Москву, а 1-я армия действиями своими остановит сколько возможно будет неприятельские силы, поражая его левый фланг, и содержит коммуникацию между обеими армиями». В случае если превосходящие силы Наполеона двинутся на Смоленск, то его следовало оставить и продолжить отступление, стремясь сохранить армии для продолжения войны.